— Нет, Панкрат, на корабли миномёты ставить бессмысленно. Что значит «почему»? Потому что они попадать не будут, вот почему! Снаряды из наших пушек быстрые, они почти по прямой летят, и то дальше трёх стадий уже не всегда в «толстушку» попадают, а мина летит до-о-олго, да и скорость её — вопрос удачи…
Нет, вижу не понимает.
— Ладно, становись по ту сторону ковра, а я — по эту. Вот тебе мячик, попади им в меня.
Разумеется, с пяти метров увернуться от броска опытного воина мне не удалось. Потом я предложил попасть в меня детям. Старшенькая попадала два раза из трёх, но даже средний сын, которому через несколько месяцев предстояло пойти в первый класс, поражал меня хотя бы раз из трёх. Ну ладно, признаюсь, я ему слегка поддавался, чтобы парню не обидно было.
— А теперь изменим условия! Протянем бечёвку посередине ковра, и ты должен попасть в меня так, чтобы мяч пролетел над ней.
Бечевку привязали к длинным палкам, так что она проходила примерно на выстоте трёх с половиной метров. Панкрат попробовал снова. И снова. И ещё с десяток раз…
— Вот видишь, я легко уворачиваюсь каждый раз, хоть двигаюсь очень даже лениво.
— Но, папа, корабли же не уклоняются! — возмутилась дочурка и даже топнула ногой.
— Всё относительно, золотце! Вам должны были рассказывать об этом на природоведении[1]. Движется и корабль по которому стреляют, и тот, который стреляет, да и море тоже движется — там есть течения и волны.
— Жаль! — огорчился глава моей личной охраны. — Миномёт проще пушки, легче и дешевле, к тому стреляет в разы быстрее.
— И мина стоит вдвое дешевле снаряда… — согласился я.
[1] Напоминаю, в программу 4 классов ГГ включил предмет «Природоведение», включающий основы физики, химии, географии, метеорологии, биологии и медицины.
Вообще говоря, эти мины оказались тем ещё набором компромиссов. Корпус мы взяли от осколочно-фугасного снаряда, приделали хвостовик и отказались от контактных взрывателей. Вместо них через хвостовик протянули огнепроводный шнур от наших ручных гранат. Обрезая его по заранее нанесённым меткам, можно было регулировать отсрочку взрыва в пределах от двух до пяти секунд. Правда, точность срабатывания плюс-минус семь процентов. Ну и рассеивание было… я только вздохнул, вспомнив об этом. С расстояния в три-четыре стадии наши изделия относительно уверенно попадали в село, а вот в македонскую фалангу уже позорно промахивались девять раз из десяти.
— Зато наш Ашот стал царём Даамата! — не совсем логично возразил я, но все одобрительно закивали. Разумеется, все тут «болели» за моего ученика. Кстати, они с Эсфирь сделали интересный дипломатический ход: «отзеркалили» предложение Давида, дяди моей Сабы. Предложили ему стать вассальным царём, сохранив за ним тот кусочек земли, которым он и так управляет. Дескать, Ашот не хочет воевать с родственником своего Учителя.
Разумеется, этот персонаж взбеленился и вылез на бой во чисто поле, подставив свои войска под картечь. Этот напыщенный венценосный придурок трусом не был и возглавил атаку кавалерии со вполне предсказуемым исходом. Мало этого, в той битве он угробил и старшего сына. А средний то ли изначально был разумнее, то ли подрастерял гонор, столкнувшись с превосходящей силой, но согласился на роль вассала. Причём даже не царя, а «наследственного наместника провинции».
Ну и ладушки! Нам-то важно было как можно быстрее одержать однозначную победу, иначе афера с «отбеливанием» монет затрещала бы по швам.
Лето у нас на Первом пороге жаркое, а в этом году в начале шестого месяца температура воздуха в тени подскочила выше 50 С [2]. И всё бы ничего, но дела как раз навалились, пришлось суетиться, то выбегая на самое пекло, то прячась в прохладе жилищ и контор Асуана. Вот и добегался! Свалился с жуткой простудой и неделю метался в поту и жару, даже аспирин и обильное тёплое питьё с малиной и мёдом не помогало.
[2] Шестой месяц по календарю, принятому в Нубийском наместничестве, длится с 17 августа по15 сентября. В августе максимальная зафиксированная температура — 53 С. Асуаном ГГ назвал самый элитный район столицы наместничества, где за счёт проектных решений ночную прохладу удаётся сохранить даже в самую жару.
Когда мне наконец-то стало легче, сил хватило только на то, чтобы с аппетитом съесть чашку куриного бульона и выслушать сводку новостей от моего помощника. Я припомнил кое-что, чему меня учили в оставленном мной будущем и попытался приучить Александра сортировать доклады на четыре группы: «важно и срочно», «важно, но не срочно», «срочно, но не важно» и «не важно и не срочно» и докладывать именно в этом порядке. Так больше шансов, услышав что-то, немедленно задать уточняющий вопрос и получить ответ уже к концу доклада. К тому же, если придётся прерватьдоклад, что тоже случается, меньше шансов пропустить что-то по-настоящему важное. Он дисциплинированно принял мои рекомендации, но… Порой его представление о важности и срочности меня удивляли.
— Переделка одиннадцати гаул уже завершена и они переданы Савлаку Мгели для ходовых испытаний. Также переоборудованы и переданы две трофейные лавраки.
Я кивнул. Нам удалось-таки выцарапать эти «толстушки» у Неарха и не рассориться насмерть. Пришлось пообещать ему взять на наши «как бы шхуны» его моряков для обучения, а также согласиться на увеличение плана по поставкам пушек и боеприпасов на его корабли.
— До первого дня седьмого месяца осталось пять дней. Традиционно в это время начинаются занятия в Школе. Поскольку врачи сомневаются, что состояние здоровья позволит господину наместнику выступить перед учениками с традиционной речью, ректор договорился с Ангелом, тот согласился заменить.
Я и не подумал спорить. Посмотрим, как выздоровление пойдёт.
— Но я осмелюсь рекомендовать господину наместнику посетить это мероприятие. Дело в том, что ученики и преподаватели Высокой Школы Механики намерены в этот день устроить публичную демонстрацию своих достижений, — тут он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность того, что скажет далее. — Судя по тому, насколько тщательно они хранят свои секреты, предполагается, что зрители будут поражены.
— Учту! — улыбнулся я.
— Птолемей сообщает, что черенки сахарного тростника, высаженные во втором-третьем месяце этого года, в основном прижилась, в отличие от посаженных в другое время. Так что, со временем сева этой культуры он определился. Он думает, что в конце периода ахет[3] следующего года можно рассчитывать на первый урожай.
— Отличная новость! — обрадовался я. — Сообщи Птолемею, что в будущем году надо будет серьёзно расширить площадь посевов. Сахар многим придётся по вкусу, так что мы не только получим новый источник денег, но и крестьян сюда приманим. А люди нам нужны, сам знаешь.
Немного смущало то, что я никогда не слышал, чтобы в Египте выращивали сахар[4], но попытка — не пытка, так ведь?
— Нефтяники Апшерона[5] обещают в течении года вчетверо увеличить поставки прямогонного бензина. Но требуют повышения цены на треть. Ваши родичи пока торгуются.
— Зачем? — не понял я. — У нас прибыль и так тысячами процентов исчисляется.
— Чисто из принципа! — слегка улыбнулся он. — Насколько я успел понять, у айков согласие на сделку без торга — признак неуважения. Ну, и в завершение. Пришло послание от вашего китайского ученика Ли. Он в очередной раз многословно благодарит вас за науку, прислал в дар очередной труд Кун-Фу-Цзы со своим переводом на койне и хвастается своими, как он пишет, скромными успехами.
— Это у них традиция такая, — объяснил я, улыбнувшись. — Как раз мудрец, труды которого он мне присылает, её и ввёл. Не принято восхвалять самого себя, особенно среди образованных и культурных людей. Вот Ли и скромничает. Уверен, что на самом деле ему есть, чем похвастаться.
— Он пишет, что устроился при дворе одного из ванов[6] и сумел убедить этого повелителя развивать производство.
— Я знал, что Ли — упорный малый! — снова улыбнулся я.
— Пишет, что в его мастерской сумели освоить пудлинговку, и теперь получают много железа и стали.
[3] То есть, урожай ожидается в октябре-первой половине ноября 317 года до н.э. В Египте сахарный тростник сажают с апреля по июнь, а урожай собирают в октябре–ноябре следующего года.
[4] ГГ не может знать всё, но Египет в 2025 году произвёл 2,7 млн. т. Сахара.
[5] Напоминаю, в АИ Цикла родичи ГГ наладили добычу и переработку бакинской нефти, для чего на территории, где располагается современный Баку, основали полис под названием Апшерон. Нефтяники Апшерона — родичи и союзники рода Еркатов.
[6] В этот момент в Китае идёт Эпоха воюющих Царств. Титула императора ещё нет, поэтому ванами себя называют претенденты на императорский трон, а не просто правители областей, как это будет позднее. По некоторым данным в тот период в Китае насчитывалось семь таких претендентов.
Я поперхнулся. Нет, мне было не жалко, но как бы мне снова не попасть в пыточные подвалы Александра Великого. В прошлый раз, когда мне «шили» сотрудничество с Карфагеном, я чудом вывернулся. А теперь вполне могут предъявить обвинение в усилении Китая.
— Сетует, что у них в стране мало кузнецов и вообще мастеров по работе с железом и сталью.
— Зато у них много литейщиков! — пробормотал я. — Те ещё искусники! Наконечники копий и стрел из чугуна льют, серпы изготавливают. Нам бы хоть малую часть сюда переманить.
— Об этом он тоже пишет, господин наместник! — подтвердил помощник. — Жалуется, что качество их чугуна низкое, а цена — высокая. Поэтому им приходится чугун у мастеров Александрии Маргаритской закупать.
— А там откуда берут? — лениво поинтересовался я. — Из Индии привозят или от нас?
— Нет, господин наместник, чугун местный. В дне пути от полиса нашли магнетитовую руду отличного качества[7]. Привозят, плавят чугун и переделывают в железо и сталь.
— Значит так, приготовь мне памятную записку с кратким изложением, — распорядился я, чувствуя, что «паззл складывается». — Что за месторождение, где расположено, сколько чугуна из тонны руды получается, где лес для угля берут и какой… Ну и прочие подробности, включая карту и маршруты доставки. И как можно быстрее. Проект ответного письма пока не готовь. Возникла у меня тут одна идейка.
Захотелось сплюнуть через левое плечо или постучать по дереву, чтобы не сглазить. Если эта идейка оправдается, тут ещё будут петь, что «Руса с китайцами — братья навек!»
[7] Железный рудник Ма-Он-Шань (на китайском: 馬鞍山鐵礦) — рудник на холмах Ма-Он-Шань, район Ша Тин, Гонконг, который работал с 1906 по 1976 год. В близлежащей деревне Ма-Он-Шань жили шахтёры и их семьи. Напоминаю, в АИ Цикла на месте Гонконга построен полис Александрия Маргаритская (причину см. в главе 5).
— Нет, Руса, просто взять и увеличили калибр миномёта с одной восьмой до одной пятой, не получается! — Арам-Оружейник сказал, как отрезал. Но потом пояснил: — Ты же хочешь дальность стрельбы увеличить, ведь так? Да и масса мины существенно увеличится.
— Вчетверо! — уверенно заявил я, посчитав в уме, сколько будет 8/5 в кубе.
— Считать я и сам умею! — с иронией ответил он. — Пусть и медленнее, чем ты. Но ты не учёл, что нет смысла делать у новой мины такие толстые стенки. Да и от чугунного корпуса придётся отказаться, он всё равно лопнет.
Ох ты ж ёлочки пушистые! А этого я не учёл…
— Ствол приходится делать длиннее и прочнее, заряд пороха увеличить. К тому же ты хочешь туда контактный взрыватель установить, но у него придётся чуткость повысить, иначе мина взорвётся, только зарывшись в почву.
Ой-ё-о-о-о-о! Нет, как повысить чувствительность я знаю. Вот только тогда обязательно начнутся срабатывания при выстреле, что само по себе способно похоронить идею крупнокалиберных миномётов. Ладно, сделаю пометку для памяти.
— Тогда форму мины, пожалуй, тоже стоит изменить, примерно вот на такую, — дополнил я список своих проблем, одновременно рисуя по памяти макет 82-мм мины, стоявший у нашего военрука на рабочем столе. — Всё равно она летит медленнее, остроносость тут не нужна. И над качеством «оперения» поработать.
Ох, мама, и влетит же нам в копеечку это вундер-ваффе! Хотя, кого я обманываю? Тут не о копеечках речь, каждая мина не дешевле золотого статера обойдётся. Но главное — это сроки.
— Сколько времени тебе потребуется?
— А я откуда знаю⁈ — взорвался он. — Пробовать придётся, раз за разом. Может месяца за три справимся, а может, и года будет мало. И учти — это только на отработку работающего образца. А наладить массовое производство… Миномёты — штука простая, их делать намного проще, чем пушки. А вот мины эти… Не знаю, Руса, не знаю…
Да-а, пожалуй, золотой статер за одну мину — это ещё по-доброму выйдет. А мины эти мне потребуются в количествах. Не сотнями, а тысячами штук за раз. А может, и десятками тысяч. А значит что? Правильно! Снова нужно искать источник денег. И прямогонного бензина, кстати…
«Руса, имей совесть! У нас тоже химическое производство растёт, а ты нас без бензина оставил. Чем я каучук разводить буду?»
— Это от брата, — пояснил я Пигмалиону. А вот от столичных чиновников: «Наместник, вы срываете исполнение контрактов по поставке зажигательных снарядов!» и дальше вежливые угрозы и требования расторгнуть контракт с апшеронцами. Та-а-к… Вот от Геворга, царя Армении, о том же самом. Дескать, Руса, хоть ты мне и Учитель, но пойми, из столицы требуют обеспечить план по поставкам огнесмеси. Про то, что ему меньше налогов придёт, если в Хураздане сократится производство резины, он не пишет, но явно помнит. А тут — сообщение от апшеронских нефтяников. Дескать, на них сильно давят, они не виноваты, но контракт по поставке бензина они выполнять не станут.
Термина «форс-мажор» тут ещё не знаеют, но имеют в виду именно его.
— А в чём проблема нарастить, мастер? — не понял сын Хирама. — Пусть производство наращивают!
— Понимаешь… — На талант прямогонного бензина приходится примерно семь талантов остальных продуктов. А нужных нам фракций С6-С7 в бензине чуть больше половины. И в бензол с толуолом удаётся превратить примерно две трети… Короче, на талант нужного нам продукта нефти нужно добыть примерно в две дюжины раз больше. А значит, в разы увеличить сбыт мазута, солярки и керосина. Но так быстро это сделать невозможно.
— Не вижу проблемы, — оптимистически заметил толстяк. — Ты ведь сам говорил, что рентабельность у нас — тысячи процентов. Можно хранить, можно сжигать, можно цену сбросить.
— Есть ещё одна проблема. За год они смогут нарастить добычу процентов на сорок, но никак не вчетверо.
— Почему же они брались увеличить поставки вчетверо?
— Им опыта не хватило! — на этот раз я улыбнулся почти весело. — Редко имели дела с властями, вот и решили, что раз продукт их, то они и решают, кому его продать. Раньше мы покупали у них только шестую часть, а после увеличения стали бы приобретать две трети.
Он задумчиво покивал, хотя его проблемы от внимания властей были совсем иного рода.
— Так что выход я вижу только один! — решительно подвёл итог я. — Они нарастят добычу, а потом весь прямогонный бензин мы будем разделять прямо на месте. Нужное нам — забираем, а оставшуюся половину отдадим брату — на растворитель и на огнесмесь.
— Не поеду! — тут же упёрся он. — Здесь мне нравится, тут я — уважаемый человек, преподаватель Школы и второй химик после тебя. Да и место тут интересное, а там — глушь, даже фисташек к пиву не завозят! Нет, не поеду, даже и не проси!
— Да ты что⁈ — захохотал я. — Я бы тебя и сам не отпустил. Нет, я лишь хочу, чтобы ты отобрал пару человек и обучил их работе на установке. А потом — её сборке и наладке, ведь везти по частям придётся.
— Уф-ф-ф! — с явным облегчением выдохнул толстяк.
Ну вот, с бензином решили. Самый цимес в том, что дегидроциклизацию удастся провести лишь с двумя третями, остальное приходится на разветвленные слишком разветвлённые изомеры, их в шестиатомный цикл не свернуть, так что и у нас на Первом Пороге останется, чем резину разводить, и из чего «зажигалки» делать. Ладно, пора решать с деньгами.
— Извини, Пигмалион, но меня родичи уже ждут, я их на совет собрал.
— Угощайтесь, дорогие! Вот варенье из шелковицы, вот этот фрукт мне поему-то хочется назвать мандарином, а этот — апельсином. Не спрашивайте, почему, слова сами всплыли, как их увидел, со мной такое бывает, вы же знаете[8]. В чайничках — чай…
— Мы уже поняли, дорогой, что ты хочешь поговорить о Китае, — мягко остановила меня Розочка. — Начинай.
— Все вы знаете, что Китай был когда-то един, но сейчас распался, вроде бы на семь частей, и каждой правит человек, называющий законным ваном, то есть правителем всей страны, только самого себя.
— Как недавно было в Даамате! — кивнул наш патриарх. — Хочешь и в Китае навести порядок?
— Нет, дедушка, ни в коем случае! Во-первых, Александр Великий обидится. А во-вторых, этого нам не потянуть, очень уж страна велика… — тут я сделал паузу и вкрадчивым голосом поинтересовался: — Кстати, а кто-нибудь из вас в курсе, насколько она велика? Какова её площадь, сколько там живёт народу?
— Ли, помнится, говорил, что население у них там последний раз учитывали ещё до начала нынешней сумятицы, — тут же откликнулась Софочка, наша штатная умница. — Но можно предполагать, что их страна не уступает державе Ахеменидов. Или Индии, если её целиком считать. Так что от двадцати до тридцати миллионов примерно.
— Замечательно! — промурлыкал я. — А сколько там мастеров-литейщиков?
[8] Раз шёлком в Цикле уже торгуют, то и плоды тутовник (он же — шелковица) на юге Китая уже известны. Мандарины (разумеется. под другим названием) выращиваются на Юге Китая примерно с 1000 года до н.э. Апельсины (тоже под другим названием, это — от голландского «appelsien» , т.е. «китайское яблоко») впервые упоминаются в источниках 314 года до н.э., но выращиваются примерно с VI–V века до н.э.
Тут все промолчали, неуверенно переглядываясь.
— Я рискнул бы предположить, что примерно, как у нас кузнецов, — предположил я. — Ведь там железа очень мало, зато чугун применяют широко. Так что можно считать, что один на тысячу примерно.
— Это очень примерная оценка, — покачал головой Тигран-старший. — Кузнецы — они ведь разные. Есть мастера, что и железо получают, и сталь получают. Есть те, что только с готовым металлом работают, но откуют тебе хоть что. А есть такие, для которых подкову выковать или гвоздики к ней — вершина мастерства. Вот если с такими сельскими умельцами считать да с подмастерьями, то да, наверное, один на тысячу. Или на две. Зависит от того, насколько страна богата.
— То есть, у нас есть страна, в которой имеется от десяти до тридцати тысяч литейщиков, умеющих работать с чугуном. И часть из них можно собрать в мануфактуру… А ведь нам очень нужно чугунное литьё, дорогие мои. Корпуса для снарядов, мелких мин и гранат. Ядра для пушек. Картечь для них же. Сковородки, ухваты, чугунные решётки, плиты для печей…
— На перевозке разоримся, Руса, — мгновенно прикинул Микаэль.
— Нет, я узнавал, там работники дешёвые, всего два обола в день.
— Всё равно, вкладываться придётся, окупится не скоро… Своих денег у нас нет, а чужие на таких условиях не привлечём.
— А что мешает повторить трюк с Дааматом? — прищурился я. — Ведь там не только литейщики есть… Можно доски тереть и делать стандартные небольшие кораблики и повозки. Можно текстильное производство открыть, ведь наши потоки дают производительность во много раз выше. Кирпичи делать. Стекло. Бумагу. Черепицу. Красильни для ткани и кожи. Типографии. Микаэль, да ты сам подумай, если мы в нищем Даамате несколько миллионов «отмыли», то в Китае можно сотни освоить.
— Не получится! — категорично покачал он головой. — Во-первых, столько монет у нас нет. Погоди, я сам понимаю, что начеканить — дело недолгое. Но ведь нужен ещё и мельхиор на оболы, и бронза на халки. Причём в строго определённом соотношении. А олова у нас пока мало. И месторождение никеля всего одно…
— Это всё не проблемы! — отмахнулся я. — Те же оболы вавилоняне из сплава меди с серебром чеканят. Меди у нас много, а серебро для такого дела мы найдём, вернём всё равно больше.
— А бронза как же?
— Бронза и в Китае имеется, — пожал я плечами. — А в крайнем случае халки из меди делать можно. А можно и без них обойтись, в деревнях, вон, железные гвозди для расчётов используют[9]. А в Чёрной Африке — вообще стеклянными и пластиковыми шариками от бус иногда рассчитываются.
— Шариками и гвоздями нам даже выгоднее! — хохотнул Маугли.
Это он верно заметил, на меди мы всего десятки процентов накидываем, а тут — минимум тысячу.
[9] Реальный исторический факт, причём даже в промышленно развитой Британии в сельской местности расчёт гвоздями практиковался вплоть до XIХ века.
— Ты не учёл ещё один момент, многоумный муж мой! — Дрипетида начала говорить медленно, постепенно разгоняясь. Она напомнила мнебронированный паровоз, способный одним ударом легко разметать мою идею. — В Даамате мы посадили на трон дружественного нам правителя, и с ними налажена широкая торговля. Это и позволило «размыть» наши деньги. А тут что? Для такой масштабной затеи торговля с Китаем слишком незначительна. И на одном лишь чугуне её значимо не увеличить. Плюс там нет единого правителя.
— Ты права! — согласился я. — Торговля пока не очень велика. Чай, шёлк и такие вот фрукты — товары для богачей, диковинка. Чугуна можно вести много, но он недорого стоит. Всё так. Но есть у меня пара идей, как это исправить.
— Так не стесняйся, внучек, рассказывай! — дед, говоря это, вроде бы улыбался, но заметно было, что он раздражён.
— Лучше я покажу! — буркнул я и несколько раз нажал кнопку электрического звонка, передавая прислуге условный сигнал.
— Вот шестигранный пруток, а здесь — выточенные из него болты и гайки. Разница в цене — втрое, очень уж много ручного труда приходится вкладывать, а рабочие у нас дороги. Или вот — броневые пластины и кольца. Их изготовление у нас механизировано, поэтому себестоимость всего раза в полтора выше, чем у исходного куска стали. Но дальше начинается ручная работа — кое-где пластины изогнуть, просверлить в нужных местах отверстия, продеть в них кольца, потом в них — другие кольца, собирая куски кольчуги. Все кольца аккуратно сварить или заклепать…
Дед только сокрушённо покачал головой, похоже, что-то важное я забыл или перепутал. Ладно, потом его расспрошу.
— Важно другое, — продолжил я. — Доспех стоит раз в десять-пятнадцать дороже, чем исходные детали. Причём прямо сейчас мы вынуждены поставить на эту сборку огромное количество мастеров, потому что заказы только нарастают, а своим царям отказать трудно. Так давайте привлечём к этой сборке китайцев.
Микаэль и дед задумчиво молчали, но Дрипетида снова открыла рот.
— Я уверен, что таких производств мы найдём много! — продолжил я, не давая ей перебить себя. — К примеру, пусть берут у нас резину и чистую электротехническую медь, тянут тонкую проволоку, сплетают в провод и изолируют его. Пусть покупают в Маргаритской чугун, железные и стальные прутки и листы, и куют оружие. Уверен, их ван охотно будет всё это закупать. Можно ещё и фарфорные мастерские поставить. Китайцы его уже умеют делать, но качество похуже, чем у нас. Вот мы им и поможем. А заодно — заработаем. И на «отмывке» денег, и на торговле, и как совладельцы мастерских.
— Ты забыл, дорогой муж, — всё же вклинилась наша язва, — Про второй пункт. Ашот и Эсфирь — друзья нам. А если они об этом забудут, нетрудно послать войска, чтобы напомнить. Как ты собираешься контролировать китайского вана, если даже для его подданных все мы — обыкновенные варвары?
— Всё не так просто, как тебе кажется, Принцесса, — широко улыбнулся я. — Во-первых, там есть наш Ли. Он — мой ученик, и это многое значит для жителя Китая. А во-вторых… Ты задумывалась когда-нибудь о том, чем ограничена власть царя?
Кажется, сейчас это произошло впервые.
— Волей богов? — неуверенно предположила она.
— И это тоже! — согласился я. — Но не только. Ведь есть воля других царей. Есть ещё желания его придворных, военачальников и чиновников. Каждого из них он может легко раздавить, но все вместе они ограничивают власть царя.
Она вскинулась, из принципа желая возразить, но потом что-то припомнила и сникла.
— А ещё есть коллективная воля народа, всех этих крестьян, торговцев, ремесленников и священнослужителей. Любой разумный царь правит, стараясь не привести к бунту.
Дед кивнул. Наверное, припомнил, как род Еркатов «бодался» с царём Михраном.
— А есть вещи более простые. Любой правитель, не только царь, но и наместник, ограничен имеющимися ресурсами. Они никогда не беспредельны. Вспомните, нам постоянно не хватает денег и людей, станков и электричества, теперь вот — олова и никеля…
Тут одобрительно закивали все, включая Маугли. Интересно, а чего не хватает нашему главе изготовителей бумаги и типографии? Впрочем, ладно, не о том сейчас!
— Так вот, ван Юга… Кстати, а как его зовут, кто-нибудь знает? Надо бы разузнать, всё же наш будущий партнёр. Так вот, ему постоянно будет не хватать станков и инструментов, подшипников и фильер… А всё это делаем мы. Также ему захочется получать от нас как можно больше чугуна, железа и стали, красок и лаков, каучука и резины. Ему нужны будут часы и лампочки, радиосвязь и сахар, спирт и ацетон… Всё это будет добавлять ему денег и власти, а всё это получать это он ещё долго сможет только у нас. Поэтому, если он разумный человек, то он будет вести дела с нами честно. Просто из жадности и жажды власти.
— А если он не разумный? Если он окажется чванливым дураком, как мой отец или дядя? — вдруг резко бросила Саба. Она была уже на седьмом месяце, и сильно переживала насчёт того, кто у неё родится. Согласно обычаям рода Еркатов-Речных, мальчик был гарантированным пропуском в статус законной жены. А в случае с девочкой всё зависело от воли деда, прочих жён и от моей. Ага, именно так. Я мог распоряжаться десятками миллионов драхм, руководить сотнями тысяч жителей наместничества, но в вопросах семейных всё диктовали древние обычаи. Впрочем, я опять отвлёкся.
— Тогда он закончит точно так же, как они! — жёстко ответил я. — Такими деньгами… А главное, силой и властью, которую они дают, не шутят. Найдётся разумный наследник. Или военачальник. Или близкий придворный. Если они поймут, что уплывает из-под носа, совершат переворот. А дурака тихо удавят. Или отравят.
На меня уставилось шесть пар возмущенных глаз. Дескать, нельзя же быть таким чёрствым. Да ещё и со своей женщиной, да к тому же — беременной.
— Ладно, милая, извини. Погорячился. Но я уверен, что у нас имеются средства контроля.
— Есть последнее возражение, Руса! — почти с сожалением заметила Софочка. — Что скажет на такое усиление Китая царь Александр? Вернее, что ему нашепчут завистливые придворные? Ты снова захотел в пыточный подвал?
Да что они все меня этим подвалом пугают? Я, может быть, сам первым делом об этом подумал! И испугался, не без того.
— Если все остальные возражения сняты… То есть у меня прекрасная идея и на этот счёт! — широко улыбаясь ответил я.
С прошлой главы статы не изменились.