— Борь, — сдавленным, напряженным шепотом позвала сестра.

— Рита, не сейчас! — Борис отмахнулся, не отрывая взгляда от чертежа, и сделал пометку на полях. — Я почти сплел узор сил на несущем стволе! У нас будет лучшая энергосеть в Империи!

— Боря, брось ты эти бумажки, нам надо поговорить! О нашем мальчике! — взволнованно выпалила Рита, подлетая к столу. Её била мелкая дрожь. — Ты вообще видишь, что творится⁈ Ярослав окончательно сбрендил! Приволок в дом дочь Медведева, устроил тут мерзкое волчье царство, во дворе бродят твари и кровожадные чудища! КМН сейчас точат на нас ножи! Боря, умоляю, пока он отвлекся на Паучиху, нам надо хватать детей и ползти сдаваться! Скажем, что нас держали в плену, нас поймут!

Борис замер с карандашом в руке. А затем… искренне, раскатисто рассмеялся. Впервые за много-много лет.

Он выпрямился, опершись кулаками о стол, и посмотрел на сестру так, как никогда раньше не смотрел. Понимающим и спокойным взглядом.

— Рита. Посмотри на эти чертежи! Посмотри на меня! — с широкой улыбкой сказал он, расправляя плечи. — У меня спина не болит! Какое «сдаваться»? Ярослав не безумец, он истинный Альфа, как Андрей! Он за одни сутки вернул Роду Клыки! Медведевы утерлись, Соболевы в ужасе! Нас теперь боится весь город! Я никуда не пойду, Рита, и пацана своего не предам.

Борис откусил еще кусок Плода и довольно прожевал.

— А ты, сестрица, вместо того чтобы дрожать от страха, подумай лучше, какую пользу ты принесешь Стае. Ты знаешь всё это прогнившее светское общество насквозь. Знаешь их секреты и слабости. Волчатам не помешают твои советы, когда мы начнем выходить в высший свет. Принимайся за дело.

Рита осеклась. До нее внезапно дошло: брат «отравлен» этой первобытной силой и слепым восторгом. Его больше нельзя было запугать. Он поверил Вожаку.

Тогда она заговорила совсем иначе. Ударила туда, где у старого волка все еще была слабость.

— Сегодня он нас защитил, Боря. Да. А завтра? — Рита понизила голос до вкрадчивого, надрывного шепота и перегнулась через стол. — Ты видел, что было с Дениской, пока ты тут с железками в подвале ковырялся?

Улыбка сошла с лица Бориса.

— С Денисом? А что с ним?

— Мальчик чуть не сгорел заживо! — горячо, со слезами на глазах зашептала Рита. — Из него хлестала черная слизь! Глаза закатились, его било в судорогах! Ярослав дал детям Силу, которую неокрепшее детское тело просто не может переварить! Твой хваленый вожак не понимает простых людских слабостей, он мыслит как чудовище! Ему плевать! А если в следующий раз он решит «подкормить» остальных племянников? Если сунет этот черный яд нашим девочкам?

Она схватила брата за рукав рубашки.

— А что с Дианой? Ты видел её глаза? Она же безумна, Боря! Она чудовище! Он и из нее сделал чудище!

Борис побледнел. Кусок недоеденного плода выпал из его руки на чертеж.

— Я… я поговорю с ним. Я объясню, что с детьми нужно осторожнее… — неуверенно пробормотал он.

— С ним бесполезно говорить, Боря, — горько выдохнула Рита. — Нам нужен запасной путь. Чтобы спасти детей, если Ярослав сорвется.

Она дрожащими руками полезла в сумочку и достала серебряную коробочку. Стекло зеркальца не отражало её лица. Оно тускло пульсировало зеленоватым светом, а на поверхности ровными строчками мерцали руны.

Борис уставился на коробочку.

— Это что еще за…?

— Адлер, — шепотом ответила Рита. — Это заговоренная вещь. Он сунул мне ее в руку там, в канализации. Это артефакт связи.

— Тот самый хрен, что спер мой плащ и кошель⁈ — вскипел Борис, и его левое веко предательски задергалось. — Ты в своем уме, Рита⁈ Бежать за советом к воришке⁈

— Боря, закрой рот и послушай! — зашипела сестра. — Он не воришка! Он влиятельный человек из Столицы. И он знает, с какой Бездной мы столкнулись! Он предложил помощь! Адлер пишет, что у него есть обереги для детей. То, что успокоит их Ядра и не даст темной силе сжечь их изнутри.

Она прижала зеркальце к груди, глядя на брата с отчаянием:

— Боря, просто дай мне час! Мне нужно всего лишь выйти из дома, встретиться с его посыльным, забрать обереги и вернуться. Ярослав ничего даже не заметит!

— Издеваешься? Над нами Щит. Как ты выйдешь? — огрызнулся Борис. — Прыгнешь в слизь в корни Игоря и полетишь под город?

— Демид! — перебила его Рита, ткнув накрашенным ногтем прямо в чертежи фундамента. — Этот сопливый зодчий строил запасной выход на случай пожара! Вместо старого хода в винном погребе! Я слышала, как он болтал об этом с тобой и Яром. Боря, просто покажи мне на чертеже, где этот ход. Прошу тебя! Ради Дениски! Ради младших!

Борис тяжело дышал, опираясь на стол. Внутри него боролись два волка. Один, напитанный Кровью Стаи, требовал сдать сестру Вожаку. Другой, прежний Боря-счетовод, умолял создать надежную защиту на черный день. Ведь лекарство от Бездны — это именно то, что нужно. Всего на часок…

— Яр нас уроет, Рита, — хрипло произнес Борис, в упор глядя на сестру.

— Боря, ты себя простишь, если дети начнут умирать у нас на руках, а мы ничем не сможем помочь⁈ — жестко отрезала она.

В покое воцарилась душная тишина. Старейшина медленно перевел взгляд на светящиеся схемы подземелий дома. Его рука сама, словно действуя отдельно от воли, взяла красный карандаш.

Борис тяжко, обреченно вздохнул и обвел на чертеже глухой, неприметный угол за старыми батареями.

— Покажешь мне эти обереги, — сухо произнес он. — Я их осмотрю и только после этого… решим что дальше.

Ярослав

Утро в нашем обновленном Логове началось на редкость уютно. На улице вовсю хлестал дождь, мерно барабаня по свежим каменным плитам, которыми Демид за ночь наглухо облицевал стены дома. Но на кухне было тепло, сухо и чертовски вкусно пахло наваристым бульоном, поджаренным луком и свежим хлебом.

Я сидел во главе стола в чистой футболке и с удовольствием оглядывал свои новые владения. Картина была… скажу по-боярски, живописная. Демид спал без задних ног, уткнувшись носом прямо в тарелку с остывающей овсянкой и тихо пуская слюни на скатерть. Рядом с ним, навалившись плечом на спинку стула, безмятежно похрапывала Лиза, всё еще мертвой хваткой сжимая в ладони разводной ключ. Настоящие работяги после тяжелой смены.

У плиты суетилась Валерия. Наследница рода Медведевых носила отнятый в бою передник Иллириэль, который угрожающе трещал на её выдающейся груди пятого размера. Сама эльфийка-убийца стояла в углу кухни бледная от злости и с такой ненавистью натирала серебряный поднос, словно держала врага за горло.

Валерия тем временем занималась готовкой. Но делала она это с пугающей, дотошной точностью. Одной рукой она придерживала батон колбасы, а другой, вооружившись кухонным ножом, нарезала быстрыми, точными движениями. Она, кажется, ещё и поджаривала их магией.

Ломтики колбасы ложились на блюдо тонкими, совершенно прозрачными чешуйками. Я лениво подцепил пальцами один тонкий ломтик, отправил в рот и с удовольствием захрустел. Мой Чёрный Желудок сыто заурчал, переваривая чистое мясо.

— Забавно, — заметил я, потянувшись за добавкой. — Хрустящая нарезка со вкусом свинины и приправ. Отлично хрустит.

— Это продольная нарезка, Ярослав, — не поворачивая головы и продолжая шинковать со скоростью пулемета, отозвалась Паучиха. — Я делаю ломтики тоньше, чтобы жир не успел выветриться на воздухе. Так вкус раскрывается чище, без посторонних примесей. Толщина дольки тоньше волоса. Почти образцовый молекулярный срез.

Дед Корней заворчал из коляски. Он как раз выудил из вазочки соленый огурец и шумно им захрустел.

— Тоньше волоса… — проворчал старик, сверкнув единственным зрячим глазом. — В моё время под Выборгом мы колбасу штыком резали! В три пальца толщиной! Если сквозь ломтик можно разглядеть рожу соседа — это не еда, это обман зрения и издевательство над телом! Коляска, кстати, скрипит. Боря! Ты смазал оси, как я просил?

Дядя Боря, сидевший напротив меня с чашкой кофе, скорбно вздохнул и потер переносицу. На его нагрудном кармане все еще синело пятно от потекших чернил.

— Смазал я, отец, смазал… — уныло отозвался он. — Только у нас масло машинное закончилось. Пришлось выскребать остатки с самого дна. И вообще, не кричи так. У меня голова раскалывается. Нам надо расходы сводить, у меня дорогой плащ украли, а вы тут со своим «тоньше волоса» колбасу переводите. Эта «Краковская», между прочим, триста рублей за сто граммов стоит! Мы разоримся на её… кхм… научных срезах!

— Не ной, Боря, — лениво бросил я, отправляя в рот очередную прозрачную колбасную чипсинку. — Долги закроем. Логово стоит, ядро в подвале пашет. Скоро начнем продавать соседям плоды с нашего чудо-Игоря, озолотимся.

В этот момент тишину коридора разорвал оглушительный грохот.

Бабах!

Тяжелая входная дверь распахнулась, чуть не слетев с петель от удара ноги. В кухню ураганом влетела Диана. Капюшон толстовки был откинут, белые уши яростно подрагивали, а хвост метался из стороны в сторону, словно взбесившийся маятник.

В одной руке она сжимала пульсирующий багровым светом плод Игорька, а в другой — смартфон с горящим экраном.

— Ярик! Это просто полный, непереносимый звиздец! — заорала она с порога.

Демид вздрогнул, мгновенно вынырнул из овсянки с диким криком: «Плита лопнула!», но, увидев Диану, облегченно обмяк обратно. Лиза лишь крепче сжала разводной ключ во сне.

— Ди, потише, — поморщился я. — Ты мне весь утренний настрой сбиваешь. Что случилось? Опять дешевые тряпки в шкафу заскрипели? Пушок в раковину покакал?

— Да какие тряпки! Какой покакал? Хуже! — Диана с размаху швырнула телефон на стол прямо перед моей тарелкой. На стекле телефона светилась новостная лента из закрытого чата местной знати. — Читай! Читай своими глазищами, пока эти твари нас окончательно в землю не зарыли!

Я лениво наклонился к телефону. На закрытой странице красовался жирный, сочный заголовок:

«МЕДВЕДЕВЫ ПОКОНЧАТ С УГРОЗОЙ! Сегодня в полдень граф Медведев лично вскроет запертый Разлом „Северный Ветер“. Лучшие бойцы очистят узел от скверны Бездны. Для полного очищения здешних мест пройдет открытое обрядовое сожжение останков предателей — Андрея и Лилии Волковых, чей прах до сих пор оскверняет всю округу!»

В кухне мгновенно стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как на плиту мерно капает вода из крана.

Я почувствовал, как мой Чёрный Желудок внутри недовольно сжался. Хм, попахивает провокацией. Намеренным сливом точно в цель.

У деда Корнея застыл в руках недоеденный огурец. Медленно, очень медленно старик опустил его на стол. Его единственный глаз, секунду назад казавшийся совсем тусклым, налился ледяным синим светом. Руки старого воина перестали дрожать.

Раздался сухой, смачный щелчок. Корней с силой передернул затвор рунного дробовика, загнав патрон в патронник.

— Сожжение… — негромко, но с такой пугающей сталью в голосе произнес дед, что дядя Боря невольно вжал голову в плечи. — Костей Андрюхи и Лильки… Эти сытые свиньи решили прах моих детей на помойку выкинуть?

— Ярик! — Диана вцепилась обеими руками в моё плечо, её ногти пробили ткань футболки. В её глазах бушевала Бездна, а платье под толстовкой зашуршало, выпуская черные шипы. — Эти твари покусились на могилу! Наших родителей! Я им сейчас все потроха шипами проткну! Мой Пушок уже во дворе землю роет, готов всю их гвардию в труху перемолоть! Погнали прямо сейчас! Мы разнесем этот их Разлом на куски!

Для нее родители местных Яра и Дианы уже родня? Как разошлась-то.

— Да! — гаркнул дед Корней, разворачивая коляску к выходу. — Боря! Тащи мой ящик с бронебойными! Сегодня мы будем делать из Медведевых дуршлаг!

— Отец, Яр, стойте! — Борис в смятении вскочил, едва не опрокинув стул. — Это же верная смерть! Разлом охраняется гвардией Медведевых! Там слежка, там отборные бойцы!

— Плевать! — взвизгнула Диана. — Я сожру их и их связью закушу! Ярик, ну чего ты сидишь⁈

Я молча смотрел на светящееся стекло телефона. Мои глаза оставались совершенно спокойными, но в самой глубине зрачков медленно разгоралась бездонная, холодная тьма.

Я не спеша взял с тарелки последний прозрачный ломтик колбасы, отправил его в рот и неторопливо прожевал.

— Спокуха, Стая, — негромко произнес я, и от моего ровного голоса Диана мгновенно притихла, прижав уши. — Сядьте. И доешьте овсянку.

— Ярик! — возмутилась сестра. — Они же…

— Пахнет сливом и разводом, мелкая, — сухо оборвал я её. Я поднялся из-за стола, поправляя воротник. — Слишком вовремя и слишком красиво расписано. Слив в закрытой ленте прямо в тот момент, когда мы закончили укреплять Логово и подключили Якорь. Медведевы и их подсосы не дураки. Они поняли, что в лоб нас не взять. И решили выманить на свою территорию. Под прицелы тяжелых орудий и Чистильщиков. Это капкан.

Дед Корней мрачно нахмурился, не опуская дробовика:

— И что с того, внучок? Если волка заманивают в капкан при помощи мяса его сородичей… волк всё равно идет. И рвет горло охотнику прямо вместе с капканом.

Я хищно осклабился, обнажая острые клыки.

— Именно, дед. Волк идет. Но не как послушная дичь, а как хищник. Мы не станем ломать лбом их ворота. Мы просто воспользуемся их гостеприимством. Валерия.

Я повернулся к виконтессе, которая всё это время молча наблюдала за нами с легкой, оценивающей улыбкой ученого.

— Паучиха. Что скажешь?

Я замолчал, ожидая ответа и задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В башке лениво зашевелились шестеренки, оценивая расклад.

Неужели этот старый пёс Медведев действительно нашел способ вскрыть «Северный Ветер», над которым его лучшие умы бились пятнадцать лет, а сам потом вот так глупо слил важные сведения в закрытые беседы? Прямо перед тем, как мы планировали их зачистить?

Совпадение? Не думаю.

— Это подделка. Дешёвая, топорная уловка, — спокойно, даже лениво обронила Валерия.

Она даже не повернула головы в мою сторону. Нож в её руке двигался всё так же размеренно и четко, срезая очередной тонкий ломтик колбасы.

— С чего такая уверенность, Паучиха? — я прищурился, разглядывая её лицо вполоборота.

— Мой многоуважаемый папенька одержим безопасностью до крайности, — Валерия аккуратно отложила его на тарелку. — Последние пятнадцать лет он не показывается на людях. Вообще. Он живет в глубоком убежище под Разломом, очищает воздух от малейшей пыли и бактерий и до смерти боится любого покушения. Граф Медведев скорее согласится добровольно выпить яд, чем устроит показное зрелище с сожжением чьих-то костей. Ему попросту плевать на честное имя Волковых. Он трясется исключительно за собственную безопасность. Так что… показушный обряд совершенно не в его духе.

Я хмыкнул, катая на языке соленый привкус огурца. Картина мгновенно обрела четкие очертания. Два и два сложились с приятным щелчком.

— Значит, этот вброс слепили на коленке, — подытожил я, откидываясь на спинку стула. — И зачинщики нам хорошо известны. Либо Комитет, либо Златогоров и Арсеньев-старший. Возможно, Голубев.

— Именно, — кивнула виконтесса, наконец приостановив нарезку. — Ты знатно поломал им кости, а Ведомство в лице Воронина умыло руки. Они поняли, что по силой тебя не взять. И решили накинуть лисью шкуру.

— Хотят натравить бешеного Волка на неприступную крепость Медведева, — кровожадно оскалился дед Корней. — Хех. Старый как мир трюк. Ловля на живца.

— Да, — подтвердила Валерия, повернувшись ко мне. — Внутри Разлома «Северный Ветер» установлен сторожевой маяк КМН. Если во владения прорвется тварь высшего разряда — а тебя, Ярослав, они причисляют именно к этой категории, — маяк мгновенно отправит весть напрямую в Столицу, минуя КМН. Через час здесь будут отборные Истребители. Полагаю, заговорщики рассчитывают, что вы с моим отцом уничтожите друг друга в лобовом столкновении, а они просто посмотрят на это пепелище со стороны.

Мелкая Диана возмущенно топнула ногой, едва не пролив воду из своего стакана:

— Да плевать мне на их Истребителей! Ярик, они хотят сжечь кости мамы! Я не могу просто сидеть и жевать эту прозрачную колбасу, когда эти твари…

— Тихо, мелкая, — я осадил её коротким жестом.

Внутри меня Чёрный Желудок требовательно заурчал. Батя ясно дал понять: чтобы пробить завесу этого мира и вернуться домой, мне нужно набрать силу. Жрать ядра, сушить Разломы, качать уровень. «Северный Ветер» — самая жирная и сочная кормушка в этой глуши. Идти туда придется в любом случае.

Но переть в лоб через войско наемников, пулеметные гнезда и развернутые защитные купола? Глупо. Я, конечно, могу сожрать половину их снарядов, но лобовой натиск выжжет добрую половину моих запасов сил еще до того, как я доберусь до самого сладкого, до Ядра Разлома. Мне нужно зайти туда свежим.

Валерия медленно положила нож на доску, взяла полотенце и неторопливо вытерла свои испачканные жиром пальцы.

— Лобовой натиск — это слишком грубо, Ярослав. И бесполезно, — произнесла она, и в её глазах снова загорелся тот самый безумный исследовательский огонек. — Но у меня есть предложение получше. Как насчет спектакля «Троянский Волк»?

— Ну-ка, изложи задумку, Паучиха, — я заинтересованно подался вперед.

— Я знаю все коды доступа и слепые зоны внешнего рубежа, — Валерия оперлась руками о край стола, глядя на меня в упор. — Мы разыграем моё победное возвращение. Я сыграю роль блудной дочери, сумевшей хитростью усыпить грозную тварь Северогорска. Я принесу тебя и твою взбалмошную сестру моему отцу на блюдечке.

Она помедлила, и на её губах расцвела наглая, понимающая ухмылка:

— Чтобы всё выглядело взаправду, я закую тебя и Диану-Водичку в тяжелые блокирующие наручники КМН. Те самые, которые, как я уже успела убедиться, ты сжуешь как сухарики, едва придет время.

Диана на заднем плане испуганно пискнула. А потом подозрительно прищурилась, но промолчала.

— Мы пройдем мимо всей охраны, сквозь все пулеметные гнезда без единого выстрела, — тихо, вкрадчиво продолжала Валерия. — Нас проводят прямо в главный зал управления, к самому Медведеву. Ты окажешься в самом сердце его твердыни, свежий, полный сил и готовый к главному блюду. Без всякой предварительной мясорубки. Ну как тебе задумка, Вожак?

Я откинулся на спинку стула и во весь рот оскалился, демонстрируя острые клыки.

Троянский Волк, значит… Чрезвычайно нагло, коварно.

— А ты чертовски опасная девка, Валерия, — усмехнулся я, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри довольно урчит в предвкушении великого пира. — Хочешь заковать Волка в кандалы КМН?

— Она сдаст вас, Яр! — дед Корней с такой силой припечатал ладонь к подлокотнику коляски, что металл жалобно звякнул. Единственный глаз старика сверлил Валерию с бешеной, застарелой злостью. — Поведет вас прямо в загон к забойщикам! Эти Медведевы — змеиное племя. Не верь ей!

Я молча посмотрел Валерии прямо в глаза. Мой Чёрный Желудок замер, а я незаметно, но глубоко вдохнул, сканируя её состояние. Никакого всплеска адреналина. Пульс ровный, кожа сухая, ни грамма лжи на химическом уровне. Эта безумная Паучиха действительно не собиралась меня предавать. Она искренне, всем сердцем желала, чтобы я добрался до её отца.

Либо она крайне ловко себя контролирует от и до.

— Зачем тебе это, Валерия? — спросил я, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Сдать собственного отца, Патриарха Клана, чужаку? Это даже для местной аристократии перебор. Должна быть веская причина.

Виконтесса холодно посмотрела на свою чашку, а затем перевела взгляд на меня. Её голос зазвучал ровно, словно она зачитывала научный доклад:

— Мой отец заморозил все мои исследования пять лет назад, Ярослав. Он нашел на дне Разлома нечто… по его словам невероятно опасное. И вместо того, чтобы изучить этот источник, подчинить его и сделать наш Клан великим, он испугался. Струсил. Запер нижние ярусы, превратив уникальную аномалию в ферму для мажоров и частный сейф. Он душит науку ради своей личной, жалкой безопасности.

Она сделала паузу, и её пальцы сильнее сжали фарфор.

— Мне нужен полный доступ к Разлому «Северного Ветра», Яр. К нижним ярусам. Вы убьете его, заберете этот ваш Кристалл, а я получу Разлом и свободу для своих экспериментов. И… — Валерия хищно прищурилась, глядя на мою грудь, под которой спал Чёрный Желудок. — Я до дрожи хочу увидеть, как твоя аномалия переварит защитную систему высшего уровня. Это будет величайший биологический прорыв века.

Дед Корней недовольно крякнул, но возражать не стал. Слова девки звучали слишком логично.

Я же молча покрутил в пальцах пустую кружку… и неожиданно покачал головой.

— Красиво стелешь, Паучиха. Но кандалов не будет.

Валерия впервые за всё время удивленно приподняла бровь.

— Почему? Это же идеальная маскировка.

— Потому что я Альфа, — отрезал я, и в моем голосе лязгнула тяжелая сталь. — Волк никогда не наденет на себя ошейник. Даже для вида. Даже на пять минут для глупого спектакля. Я не стану притворяться покорной дичью перед твоим отцом и его гвардией.

Я осклабился, показав клыки.

— Зайти в Логово врага, с ноги выбить дверь, нагло усесться в его кресло и потребовать выкуп за любимую дочку, пока его наемники держат меня на прицеле — вот это целиком и полностью в моем духе. А кандалы… оставь их для извращенцев в КМН.

Валерия тяжело, мученически вздохнула и потерла переносицу.

— Как же с вами, волками, сложно… — проворчала она. — Гордость и пафос для вас важнее эффективности. Ладно.

Она отставила чашку и быстро развернула на столе салфетку, набросав на ней карандашом эскиз.

— Тогда сыграем в «Трофейную наглость». План меняется.

— Излагай, — одобрительно хмыкнул я.

— Мой отец никогда не откажется от переговоров, если на кону моя жизнь и престиж Клана, — быстро заговорила Валерия. — Ты приезжаешь к главным воротам «Северного Ветра». Официально, без пряток. Я буду рядом, связанная твоей теневой нитью или лозами Дианы. Ты открыто заявляешь охране, что отдашь любимую дочь графа в обмен на солидные отступные и официальный иммунитет от КМН, за подписью самого Медведева.

Она посмотрела на меня с тонкой усмешкой:

— Отец — параноик, но в тоже время безумный гордец. Он впустит тебя в Главный Зал Управления. Знаешь почему? Потому что его эго потребует покончить с наглым щенком лично. Под прицелом скрытых камер, чтобы доказать другим Родам свое превосходство. Он решит, что заманил тебя в ловушку.

Я от души, громко рассмеялся, хлопнув ладонью по столу.

— О-о-о… А вот это уже просто шикарная дымовая завеса! — выдал я, чувствуя, как адреналин весело бежит по венам. — Слышал, Боря? Дед, смекаешь?

Корней оскалился, поглаживая цевье ружья:

— Еще бы не смекать, внучок. Элита их охраны, лучшие маги и штурмовики стянутся в Центральный сектор, чтобы охранять графа во время переговоров. Будут ждать твоего рывка. Очередной максимально тупой самоубийственный план.

— Именно, — кивнул я. — Они соберут все силы в кулак в одной комнате, чтобы пафосно меня грохнуть. И когда начнется заварушка, их хваленый внешний периметр ослабнет до предела. И у нашей Дианы с её «Игорьком» появится идеальное окно, чтобы без шума пустить корни куда надо.

Ди улыбнулась и довольно заурчала.

Я поднялся, поправляя воротник.

— Отличный план, Паучиха. Готовь веревки, Ди. Будем упаковывать дорогую гостью для передачи папочке.

Я обвел взглядом притихшую Стаю:

— Раз уж господа дворяне так вежливо пригласили нас на застолье… глупо отказываться от бесплатного угощения. Собирайте манатки, Волковы. Сегодня в полдень мы идем обедать. И Медведевы будут на этом пиру главным блюдом.

Полдень

Северогорский полдень встретил нас удушливым туманом и мелкой изморосью. Я с моей ручной эльфийкой-убийцей стояли перед главными воротами Разлома «Северный Ветер». Цельные титановые створки, гудящие от запредельной маны, выглядели совершенно неприступными. Вокруг — лишь мертвая, напряженная тишина, нарушаемая гулом силовых полей.

Я неторопливо зашагал вперед по мокрому асфальту, засунув руки в карманы. Мой новый смокинг, выращенный Мелкой из черных лепестков Бездны, сидел безупречно. Остроугольные лацканы словно впитывали свет, а серебряная маска волка скрывала уши, придавая мне вид дорогого и опасного гостя.

Шаг за шагом за мной следовала Иллириэль. Вместо дурацкого чепчика горничной я разрешил ей надеть строгий черный брючный костюм. Плечи расправлены, лицо каменное, взгляд холодный, как лед.

Хоть эльфийка и стала прислугой, гордость лучшего убийцы она сохранила целиком.

Стоило нам приблизиться к желтой черте внешнего периметра на пару метров, как под крышей забора со щелчком ожили автоматические турели. Стволы нацелились мне точно в лоб.

— Внимание! — заскрежетал из скрытых динамиков механический голос оборонной системы. — Незаконное проникновение на земли рода Медведевых! Немедленно покиньте периметр! Огонь на поражение через три… две…

С шипением из ствола турели мне в лицо вылетел ревущий синий плазменный шар. Даже не досчитали, заразы.

Предупредительный выстрел под ноги? Да хрен там, Медведевы церемониться не любили.

Я даже не сбился с шага.

Над правым плечом с влажным хрустом распахнулась Призрачная Пасть. Она перехватила плазменный заряд прямо в воздухе, зажав его челюстями.

ХРУСЬ. ХРЯСЬ.

Я лениво пожевал бушующую силу, чувствуя на зубах колючий холодок озона и жгучую кислинку высокого напряжения. Чёрный Желудок довольно уркнул, принимая легкую закуску перед обедом.

Я резко выдохнул, и перед замершими камерами из моего рта вылетело круглое сизое облачко дыма.

— Ну и кислятина. Конденсаторы у вас старые, — громко, чтобы микрофоны точно записали, сообщил я пустоте. — Слышь, охрана! Выходите давай. Я вам тут вашу Госпожу привез. Почти целую.

За воротами послышался топот берцев, и титановые створки с натужным гулом поползли в стороны.

Из тумана, ощетинившись стволами тяжелых излучателей, вывалился отряд личной гвардии Медведевых. Впереди вышагивал тот самый огромный наемник со сломанными ушами, о котором меня предупредила Валерия — Декстер, начальник безопасности. Глазел боец на меня так свирепо, словно лично готов был перегрызть мне горло.

— Оружие наизготовку! — рявкнул Декстер, останавливаясь в пяти метрах от меня под прикрытием тяжелых магических щитов. Его серые глаза впились в мою маску. — Волков. Ты совсем страх потерял, щенок? Явился прямо к нам? Где Виконтесса Валерия⁈

Я лениво зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Да дома она у меня, в подвале сидит, картошку чистит под присмотром, — невозмутимо соврал я, качнувшись с пятки на носок. — Отлично справляется, кстати, даже жалко отдавать. Но мы можем договориться. Я парень не жадный, готов вернуть вашу блудную дочь в обмен на скромную плату за её постой. Да и официальный иммунитет от КМН мне тоже не помешает. Позовите Графа, обсудим размеры выкупа.

Златогоров и Арсеньев-старший, состряпавшие тот вброс в сеть, сейчас наверняка прилипли к мониторам, ожидая, что я начну выносить ворота головой (да, я был уверен, что эти хмыри наблюдают, хотя доказательств не было).

Хренушки вам, господа присяжные. Переговоры теперь наше всё.

Декстер нахмурился, его кулаки сжались с тихим хрустом.

— Граф не ведет переговоры с дикими собаками, — процедил наемник. — У тебя нет ничего, чем ты мог бы торговаться. Ты врешь, Волков. Докажи, что Валерия жива, или я открываю огонь. Мои парни превратят тебя в пепел за три секунды.

Я тихо, издевательски рассмеялся под своей серебряной маской.

— Доказать? Ну, как скажешь, Декстер. Изволь.

Я сделал глубокий вдох, заставив Чёрный Желудок вытолкнуть из своих глубин одну очень важную, недавно припрятанную добычу. Горло обожгло холодом. Я приоткрыл рот…

ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!

Из моей глотки с тихим шипением вырвался густой фиолетово-черный туман. Он завис в воздухе прямо передо мной, стремительно сгущаясь и обретая плоть. И через секунду на глазах у онемевших гвардейцев я аккуратно поймал за волосы выскользнувшую из тумана… голову Валерии Медведевой.

Голова виконтессы, аккуратно отделенная пространственным разрезом от тела, висела у меня в руке. Срез на шее был совершенно гладким, мерцающим фиолетовым светом пустоты. Ни единой капли крови.

В рядах гвардейцев послышался дружный, испуганный вздох. Двое штурмовиков отшатнулись, едва не выронив щиты, а лицо Декстера мгновенно пошло серыми пятнами. Его рука сама собой легла на кобуру. Они были уверены, что я только что на их глазах достал из желудка труп их любимой Госпожи.

Но шоу только начиналось.

«Мертвая» голова Валерии в моей руке вдруг раздраженно моргнула. Она взглянула на растерянного начальника охраны, сдула со лба влажную прядь и процедила своим высокомерным голосом:

— Декстер, ради всего святого, опусти оружие. Ты позоришь наш Род своим разинутым ртом. У тебя сейчас туда муха залетит.

Наемник застыл соляным столпом. Его рука так и осталась лежать на кобуре.

Валерия тем временем медленно повернула голову вверх, сердито уставившись прямо в глазницы моей серебряной маски:

— И Ярослав… — её голос зазвенел кристаллами льда. — Там внутри у тебя, прямо по соседству с моим сердцем, болтается чья-то недопереваренная, жутко вонючая искра Дара. Это просто возмутительное, грязное соседство! Моя душенька этого не вынесет. Проглоти меня обратно, но немедленно пересади в другой отсек! Желательно с кондиционером и без этого вашего плебейского мусора!

Я ухмыльнулся, качнув головой.

— Капризная ты девка, Валерия. В следующий раз выделю тебе VIP-консерву в Желудке.

Я поправил лацканы своего безупречного смокинга. Повернулся к Декстеру и его гвардейцам. Их вытянутые бледные лица стоили каждого потраченного на эту клоунаду нерва.

Я небрежно взвесил в руке говорящую голову Валерии, словно прикидывал вес спелого арбуза.

— Видал, Декстер? — я осклабился во весь рот. — Способ сохранения свежести припасов от рода Волковых. Эксклюзивный патент. Покупай, пока дешево.

Наемник сглотнул. Желваки на его квадратной челюсти заходили ходуном, а рука на кобуре заметно дрогнула.

— Расклад простой, мужики, — я сделал шаг вперед, и гвардейцы инстинктивно попятились на полметра. — Если вы сейчас начнете палить, у меня с перепугу случится спазм Желудка. И ваша распрекрасная Виконтесса вмиг переварится в отличный, наваристый бульон. Прямо внутри меня. Хотите проверить скорость моего пищеварения?

Я сделал паузу, давая им пропотеть.

— Но если вы будете паиньками и спокойно отведете меня к Графу, чтобы потолковать с глазу на глаз, то я, так и быть, выплюну её обратно целиком и полностью. Живую, здоровую и даже почти не покусанную.

Для пущей важности я легким движением подбросил голову Валерии в воздух. Пока летела, виконтесса успела одарить меня взглядом, обещающим долгое и крайне болезненное вскрытие в её будущей лаборатории.

Над моим плечом вновь распахнулась Призрачная Пасть.

АМ.

Челюсти сомкнулись на лету. Я нарочито, с громким, смачным сглатыванием отправил голову обратно в пространственный карман Чёрного Желудка. После чего аккуратно погладил себя по животу.

— Ох, тяжеловато пошла, — вздохнул я. — Наверное, из-за её невыносимого характера. Изжога теперь будет, сто процентов.

Иллириэль рядом со мной едва заметно, но ехидно ухмыльнулась. Эльфийка явно смаковала то, в какой глухой тупик мы загнали всю эту местную верхушку охраны Медведевых. Ребята держали в руках оружие стоимостью в годовой бюджет целой области, но выглядели при этом так, будто прямо сейчас готовы были расплакаться и уйти на пенсию.

Декстер молчал секунд пять. Его кулаки сжались с тихим хрустом, но в итоге он медленно убрал руку от кобуры.

— Проходи, Волков, — глухо процедил он, отступая в сторону и освобождая дорогу. — Но если с ней случится хоть что-то…

— Расслабься, Декстер, — я похлопал его по массивному бронированному плечу, проходя мимо. — Я же говорил. Я сегодня на диете. Веди к Папочке.