Валерия обвела наш новоиспеченный форт Нокс таким спокойным и оценивающим взглядом, будто выбирала себе загородную резиденцию по каталогу. Никакой паники от того, что она, в одном пеньюаре, окружена толпой чужаков, здоровенной гончей Бездны и вооруженным дедом на инвалидном кресле.

Даже я бы в такой ситуации немного напрягся бы.

— Признаться, я рада, что заскочила к вам на огонек, — она улыбнулась одними уголками губ, легким движением поправляя растрепавшуюся прядь. — В салонах упорно шепчутся, что ваша мясорубка на Арене КМН — это не более чем нейрохрючево и дешевый монтаж обиженных неудачников. Но, глядя на этот… скажем так, очаровательный ландшафт, я понимаю, что видео кристально честное. Не так ли, сударь Волков?

— Так и есть, — благосклонно кивнул я, любуясь линиями её ключиц. — Снимали без дублеров.

Но Аметистовая Паучиха уже потеряла ко мне всякий интерес. Её взгляд метнулся вверх, туда, где пульсирующие ветви Игорька намертво вросли в фиолетовый купол нашего барьера. Глаза виконтессы распахнулись так, словно она узрела чудо Господне.

Сдержанная ледяная аристократка мгновенно испарилась. На её место вылез самый настоящий маньяк-ботаник.

Она порхнула к ближайшему массивному корню баобаба. И даже не поморщилась, когда её босые ступни шлепнули по раскисшей от дождя грязи.

— Немыслимо… Какая идеальная адаптивная мутация! — Валерия без тени брезгливости провела идеальным маникюром по влажной коре дерева. — Формирование симбиотической ткани с жестким энергетическим щитом? Уникально! Скажите, какова пропускная способность флоэмы при поглощении энергии? Вы искусственно ингибировали апикальную меристему через плазменный катализатор, или это спонтанная направленная химеризация узла⁈

Она смотрела на меня и на Диану так жадно, что чуть ли блокнот не достала. Её голос аж дрожал от предвкушения.

В этот миг рядом со мной раздался отчетливый звук закипающего чайника.

Я скосил глаза. Моя любимая сестренка, Диана-Мелкая, стояла красная, как сигнальная ракета. Её кулачки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Лепестки демонического платья яростно зашевелились, выпустив предупреждающие шипы, а пушистый хвост нервно заходил из стороны в сторону, поднимая ветер.

Я сразу по глазам прочитал, о чём думает сестренка. Какая-то полуголая выскочка смеет использовать умные словечки и оценивать ЕЁ личного Игорька, словно это обычная грядка с кабачками! Да еще и разбирается в этом, сыпля терминами!

Для Принцессы Бездны, мнящей себя величайшим дизайнером Мультивселенной, это был удар серпом прямо по эго.

— Эй, слышь ты, заумная профурсетка! — прошипела Ди, делая угрожающий шаг вперед. — Че ты там раскукарекалась⁈ Какие еще мери-шмери-системы⁈ Мои цветочки идеальны от природы и магии любви! Я тебе сейчас твои термины прямо в…

— Остынь, Мелкая. Угомони таланты, — я невозмутимо хлопнул сестру ладонью по макушке, обрывая поток проклятий. — Пусть болтает. Умная женщина с хорошей генетикой всегда пригодится в хозяйстве. Дай-ка я сам её заценю. Поближе.

Я лениво отлепился от крыльца и неспешным шагом двинулся к виконтессе Медведевой.

Внутри требовательно, до дрожи в ребрах завыл Чёрный Желудок. От её густой, маны исходило такое амбре, что у меня реально клыки зазудели.

Я хотел подойти вплотную. Вдохнуть её, прощупать дно этого Ядра, заглянуть прямо за ширму её наглой уверенности…

Я подошел почти вплотную. Чуть склонил голову, хищно раздувая ноздри, готовый обнюхать её от макушки до голых пяток.

Валерия оторвалась от коры Игорька. Она невозмутимо повернулась ко мне, чуть приподняв острый подбородок. Её слегка припухшие губы приоткрылись, видимо, готовясь выдать очередную саркастичную или надменную фразу.

Но я забыл главное правило выживания: никогда не недооценивай женскую, а тем более сестринскую ревность.

— Мой огород, сука! — внезапно, истерично взвизгнула у меня за спиной Диана. — ПУШОК, ФАС! ЖРИ!

Асфальт и свежий бетон между мной и Валерией буквально взорвался.

Мне в лицо брызнули осколки камней и грязи. С мерзким, оглушительным влажным чавканьем прямо из-под земли вырвался Пушок. Огромная, мать её, плотоядная орхидея-мухоловка размером с грузовик взмыла вверх, мгновенно выставив три ряда бритвенно-острых шипов.

Монстр Дианы плевать хотел на титулы или мои планы на гарем.

Гигантский цветок Бездны бросился прямо на опешившую дочь Медведева, пуская слюну на её идеальную фигуру. Три ряда бритвенных клыков уже готовились сомкнуться на талии, чтобы перекусить её пополам, как диетическую сосиску.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Я выбросил руку вперед и намертво вцепился в толстый, скользкий корень мутанта у самого основания, останавливая этот бросок смерти.

Но краем глаза я заметил кое-что интересное.

Валерия даже не пискнула, а лишь широко улыбнулась. Вместо того чтобы упасть в обморок, эта девица в одном шелковом пеньюаре выдала идеальное, сумасшедшее по своей пластике сальто назад. Босиком. Прямо в раскисшей грязи нашего двора.

Она ушла от клыков на какие-то миллиметры, и сделала это так технично, словно каждый день тренировалась уворачиваться от плотоядных газонокосилок.

В моей голове что-то щелкнуло. Ого. Девица с акробатикой ниндзя и железными яйцами? Звучит вкусно.

— Да ну? — хмыкнул я и просто разжал пальцы.

Пушок, почувствовав свободу, радостно булькнул кислотной слюной и снова рванул к добыче.

А дальше началось шоу, от которого у меня натурально поднялось настроение, а Чёрный Желудок одобрительно икнул.

Валерия не пыталась убежать. Она пошла прямо на Пушка.

Огромная зубастая пасть захлопнулась — клац! — но виконтессы там уже не было. Она грациозно крутнулась вокруг своей оси, словно танцуя вальс. Её босая ножка скользнула прямо по нижней челюсти монстра, используя её как трамплин. Валерия взмыла в воздух и перемахнула через бьющееся в истерике щупальце.

В полете её изящные пальчики и пятки, точечно и безжалостно впились в неприметный бугорок у самого основания цветоноса.

Затем она приземлилась, скользнула под очередным выпадом шипастого щупальца, и нанесла еще два коротких, выверенных удара: один по утолщению на лепестке, второй — прямо в пульсирующий зеленый узел под пастью.

Пушок вдруг подавился собственным рёвом и умолк.

Огромный монстр, готовый секунду назад перемалывать кости, внезапно замер, как вкопанный. Его страшные челюсти медленно разжались, а из глубины растительной глотки вырвался звук… напоминающий работу неисправного тракторного двигателя.

Хр-р-р… Ур-р-р… Р-р-р-р…

Пушок, три тонны ярости, обмяк. Он тяжело рухнул «пузом» в грязь, сложил свои клыкастые лепестки домиком и начал мелко, судорожно подрагивать.

Я пригляделся у его ауре. Тварь откровенно кайфовала. Он урчал, как гигантский зеленый кот, которому только что сделали лучший в жизни массаж простаты. Ну, или где у них там центры удовольствия находятся.

Валерия, ничуть не запыхавшись, поправила съехавшую бретельку пеньюара. Она сделала шаг к разомлевшему мутанту и совершенно бесстрашно положила руки на его шипастую морду, почесывая прямо под огромным нижним лепестком.

— Кто тут у нас такой грозный хищник, а? — ласково, как домашнему щенку, заворковала ледяная виконтесса. — Какой хороший мальчик. Перекормленный маной, гиперактивный, с зажатыми флоэмными протоками. Конечно, ты будешь злиться, если у тебя базальные узлы сведены спазмом. Всё хорошо, малыш. Разожми устьица, вот та-а-ак… Умница.

Пушок издал звук, похожий на всхлип блаженства, и пустил из пасти длинную, счастливую слюну, махая корнями словно хвостами.

Он был приручен. За десять секунд. Голыми руками.

Дед Корней, который уже вскинул дробовик, медленно опустил ствол, неверяще протирая единственный глаз. Остальные зрители выглядели не лучше.

А лицо Дианы-Мелкой я даже не знал как описать.

Моя сестра стояла, замерев соляным столпом. Её нижняя губа дрожала. В огромных голубых глазах читалось величайшее крушение идеалов в истории человечества. ЕЁ личный, плотоядный, выращенный в любви и ненависти сыночек Пушок прямо сейчас подставлял «пузико» какой-то мымре и довольно жмурился от её почесушек!

Это было предательство века. Удар в спину от ближайшего родственника по клумбе.

— Пушок… — убито, едва слышно просипела Диана. — Ты что творишь… Ах ты ж зеленый предатель! Променял меня на почесушки!

А я смотрел на эту высокую, уверенную в себе девицу, босиком стоящую в нашей грязи, и нагло, от уха до уха, скалился.

Мои инстинкты просто пели и танцевали. Умна, красива, не боится чудовищ, да еще и разбирается в местной хтоник-ботанике лучше, чем моя сестрица?

Порода. Безупречная, бронебойная порода.

— А знаешь, Мелкая, — лениво протянул я, скрестив руки на груди и не сводя глаз с поглаживающей монстра Валерии. — Кажется, это прямо-таки удачное приобретение. Пожалуй, на этот раз тебе даже не придется перешивать ей гардероб. Сама управится. Я беру эту женщину в Стаю.

— Я её на компост пущу! — взревела Диана, у которой из-под глаз аж брызнули голубые искры.

— Тише, тише, Белый Клык, — хохотнул я, направляясь к своей новой, определенно самой ценной трофейной жене. — У неё массаж получается лучше, чем у тебя. Ты только посмотри, как твой цветок счастлив. Учись, студентка.

— Ря-я-я-я-я-я-я-я! — взревела Диана благим матом, окончательно слетая с катушек.

Видеть, как её личный ручной монстр, которого она растила в любви, подставляет «пузико» чужой бабе, было свыше её сил. И без того скверный характер сестрицы умножился на ревность.

Глаза Мелкой полыхнули синим пламенем, из-под подола живого платья с жутким шипением вырвались колючие плети. Она сжалась в пружину и кинулась на виконтессу с выпущенными призрачными когтями.

— Отставить истерику, — лениво бросил я, не сходя с места, и просто перехватил её в воздухе. Моя пятерня железной хваткой сомкнулась прямо на основании её пушистого белого хвоста.

Мелкая предсказуемо повисла в воздухе, смешно дрыгая ногами.

— Ярик, пусти! Пусти, я ей эти ручки с маникюром по локоть отгрызу! — верещала Диана, отчаянно молотя воздух руками. — Я из неё удобрение для Игорька сделаю! Пу-сти-и-и!!!

— Угомони гормоны, растениевод хренов, — вздохнул я. — Кончай маяться дурью. Деваха дельные вещи с Пушком делает, а ты только орать…

Договорить я не успел. Диана, изогнувшись с поистине змеиной грацией, молниеносно вывернулась и клацнула челюстями. Её острые клыки с мерзким хрустом впились мне прямо в запястье, прокусывая кожу.

Больно, зараза! От неожиданности я разжал пальцы.

Этого мига ей хватило. Мелкая, оставив на моей руке глубокие отметины, рыбкой сиганула вперед, прямо к Валерии. Сестра широко распахнула пасть с клыками, когти блеснули в тусклом утреннем свете. Секунда — и от столичной аристократки в пеньюаре останутся только кружева.

Но Валерия Медведева даже не дернулась. На её губах заиграла тонкая, холодная усмешка ученого, чей эксперимент подошел к финальной фазе.

Изящная ручка виконтессы молниеносно нырнула в складки черного шелка. Когда Диана была уже в полуметре от неё, ладонь Валерии вынырнула обратно. Между точеными пальцами аристократки тускло светился небольшой, упругий шарик зеленоватого цвета, покрытый странным растительным орнаментом.

Она сунула этот шарик прямо под дергающийся нос взбешенной полубогини.

И сдавила его пальцами так, что во все стороны брызнул густой, золотисто-зеленый туман.

Следом произошло то, от чего у меня натурально отвисла челюсть.

Диана замерла прямо в прыжке. Рухнула в развороченную грязь так, будто из нее вынули все кости.

Её яростное рычание резко оборвалось. Зрачки, еще секунду назад полыхавшие хищным огнем, мгновенно расширились, затопили радужку полностью, превратившись в два огромных, бездонных блюдца. Шипастые лозы её платья вяло обмякли и втянулись обратно.

— П-пууу… — как-то глупо, протяжно пискнула Диана.

Мелкая перекатилась на спину, прямо в лужу. Поджала ручки к груди, в точности как кошки поджимают лапки. Из уголка её приоткрытого рта, на котором застыла дебильно-блаженная улыбка, медленно потекла тонкая струйка слюны. Пушистый хвост вилял из стороны в сторону, а из горла вырвалось… мурчание?

Она извивалась в грязи, терлась щекой о босую ногу виконтессы и подставляла живот, словно домашняя кошка, обнюхавшаяся забористой валерьянки.

— Кто тут у нас такая милая, маленькая кошечка? — ласково проворковала Валерия.

Она грациозно наклонилась и принялась нежно почесывать распластавшуюся Мелкую за ушком. Диана издала звук, похожий на писк лопнувшей шины, зажмурилась от экстаза и обхватила щиколотку Валерии обеими ручками.

Рядом, так же блаженно раскинув листья, урчал Пушок. Теперь Валерия почесывала сразу двух хтонических монстров, совершенно не напрягаясь.

Картина была настолько абсурдной, что на крыльце дед Корней опять уронил челюсть на грудь, а дядя Боря тихо осел на доски.

Анжелика смотрела на Диану крайне заинтересованно. Даже без привычного для Голубевой яда, только любопытство.

Я молча принюхался.

Мой Чёрный Желудок молчал. Никакой тревоги, никакой кислотной магии или ментального подчинения. Шарик, раздавленный виконтессой, не имел к боевой магии никакого отношения. От него тянуло только сложным, многокомпонентным растительным эфиром. Резкий, дурманящий запах какой-то пыльцы, на которую моё тело вообще никак не реагировало.

Зато мозги сестры перемкнуло намертво.

— Это какого хрена сейчас произошло? — процедил я, надвигаясь на Медведеву. В голосе лязгнул металл. — Почему моя Мелкая сейчас ведет себя, как обнюхавшаяся дворовая кошка? Ты её отравила?

Валерия плавно выпрямилась. Бросила на меня взгляд, полный снисхождения, и отряхнула руки.

— Не отравила. Охладила пыл, — спокойно ответила она, перешагнув через мурчащую от кайфа Диану. — Знаете, сударь Волков, ваша сестрица, конечно… полна энтузиазма, но ей критически не хватает базы.

Она скрестила руки под пышной грудью.

— Вы правда думали, что впрыснуть её спору прямо в центральный ствол моего Главного Узла — это гениальный ход? Она пустила свою ману в мой фильтр, господин Волков. И как только её корневой «троянский конь» начал присасываться к магистралям «Северного Ветра», мои лаборатории за две секунды полностью разобрали состав её ауры, алкалоидов и клеточной структуры.

Виконтесса изящно наклонила голову вбок.

— Мои химики лучшие в Империи. Я создала антидот из реликтовых растений Бездны. Он не убивает, — она кивнула на валяющуюся сестру, — он действует как био-ингибитор для её конкретной, специфической флоры. Усыпляет центры агрессии и вызывает острую эйфорию. Своего рода «кошачья мята».

Мои брови медленно поползли вверх.

Ах ты ж, стерва умная… Мелкая думала, что хакнула систему Медведевых, а в итоге сама добровольно сдала этой бабе свою ДНК и чертежи всех своих слабостей на блюдечке.

Валерия уловила понимание в моих глазах и лукаво, почти интимно, мне подмигнула.

— Вы и сами видите, как ваша маленькая бестия сейчас шелкова и покладиста, — бархатисто произнесла она. — И знаете… я с радостью передам вам образцы этого антидота. И даже подробную формулу его синтеза. Согласитесь, иметь в кармане персональный «выключатель» для такой шумной родственницы — весьма заманчивая перспектива, не так ли? Она больше никогда не испортит вам интерьер или настроение.

Её глаза сверкнули холодом.

— Однако, Ярослав Андреевич. Столь ценные научные труды я раздавать задаром не привыкла. И раз уж я прибыла в ваши владения столь… экзотическим способом… не желаете ли обсудить наши дальнейшие дела за чашечкой чая?

Виконтесса подошла ближе. Вплотную. Дорогой парфюм смешался с запахом дождя.

— Тет-а-тет. Только вы и я. В обстановке, более подходящей для переговоров двух Альф, чем эта грязная лужа. Согласны?

Я смотрел на эту девицу в черном шелке. Потом опустил взгляд на Диану, которая пускала слюни счастья, обнимая сапог Валерии.

На зеленый шарик в ее руке Ди смотрела глазами счастья. Разве что розовые сердечки маны не пускала.

Эта девка понимала в биологии Бездны и растениях раз в десять больше, чем моя пушистая террористка. И она не паниковала перед силой. Она увидела проблему и за ночь придумала против неё эффективное решение.

Я ухмыльнулся, медленно, с удовольствием предвкушая игру.

— Тет-а-тет? В приватной обстановке? — я лениво потянулся, поправляя полы своего мятого халата. — С радостью.

Я галантно махнул рукой в сторону дверей особняка.

— Идем, поделишься рецептом своей дури. Но учти: из этого дома без моего разрешения ты больше не выйдешь.

— Вот как? — она рассмеялась, её смех лился как звон колокольчиков. Колокольчиков из черепов. — Что ж, я согласна! Так даже веселее!

Столовая

Дед Корней и дядя Боря тактично слиняли из столовой от греха подальше, заявив, что «срочно проверить, не подтекает ли Якорь». Так что на утренней, заваленной посудой кухне мы остались втроем, если считать молчаливую обслугу.

Из коридора доносился оглушительный грохот, топот и совершенно сюрреалистичные звуки.

— Ну идите сюда, мои теплые спичечки! Мяу! — сладко, с отчетливым кошачьим мурчанием пела Диана. Судя по звукам, она активно передвигалась на четвереньках. — Дайте я о вас потрусь! Я такая пушистенькая! Кому пузико подставить?

— Слезь с меня, бешеная тварь! Не трогай моё платье! — истошно вопила Анжелика. Слышался звук отодвигаемого комода.

— Лиза, она мне ногу слюнявит! Отцепи её! — вторила Диана-Водяра.

— Да чем я её отцеплю⁈ — истерила Лиза. — У неё хватка как у бульдога! Брысь! Фу! Изыди! Не трогай меня или я тебя газеткой шлепну!

— Пульверизатор! Надо побрызгать на неё!

Моя сестрёнка, словившая жесткий передоз от волчей «валерьянки», продолжала терроризировать наш небольшой женский батальон невероятно агрессивными обнимашками. А они не могли применить магию, боясь спалить свежий ремонт Демида. Идеальное утреннее шоу.

Я откинулся на спинку стула, широко расставил ноги и с хрустом откусил здоровенный кусок от холодной вчерашней котлеты. Жевал медленно, с демонстративным, пренебрежением к этикету. Мой взгляд не отрывался от гостьи.

Иллириэль бесшумно шагнула к столу в своем чепчике и кружевном фартучке. Она изящно поставила перед Валерией дымящуюся чашку с чаем, коротко поклонилась, бросила на меня убийственный взгляд и испарилась в тенях.

Виконтесса Медведева сидела напротив.

Её черный шелковый пеньюар был безвозвратно испорчен пятнами грязи, болотной воды и следами слизи из корневого туннеля Игорька. Босые ноги покоились на холодном линолеуме.

Но сидела она так, словно этот обшарпанный стул из ДСП был её законным Императорским троном. Идеально прямая спина, чуть вздернутый подбородок. Она взяла надколотую фаянсовую чашку с таким аристократическим изяществом, что мне на секунду показалось, будто мы пьем эльфийский нектар на приеме в Столице, а не хлещем заварку в нашем переделанном особняке.

Ни тени страха. Ни грамма брезгливости к «псарне». Она смотрела на меня своими ледяными глазами спокойно и ровно. Мы уже как-то незаметно для самих себя перешли на «ты», словно хищники, давно обнюхавшие друг друга на тропе.

Пора было заканчивать этот светский раут. Я проглотил мясо, закинул ногу на ногу и осклабился.

— Давай начистоту, Паучиха, или как там тебя, — мой голос понизился, заполнив кухню тяжелым, давящим баритом Альфы. — Ты свалилась в моё Логово сама. Прямо ко мне в руки. Видела наши секреты. Видела мою Стаю, защиту, наши методы и знаешь мою мощь на арене КМН.

Я подался вперед, положив предплечья на стол, сокращая дистанцию.

— Назад хода нет. Тебя отсюда никто не выпустит. Ты умна, Ядро у тебя то что надо, выдержка бронебойная. Так что поздравляю. Ты теперь будущая альфа-самка Стаи. Накормлю, защищу, наделю силой, но командовать парадом буду я.

Я замолчал, приготовившись к классике. Сейчас должна была последовать вспышка гнева. Возмущенные крики про Папу-Графа, угрозы кастрации, аристократический визг об изнасиловании прав и свобод, брошенная в лицо чашка… (поймаю зубами и хрустну)

Я прямо предвкушал, как буду ломать её ледяное эго об колено. Мой Внутренний Зверь даже подобрался, ожидая хруста её гордости.

Валерия посмотрела мне прямо в глаза.

Затем её тонкие пальцы плавно и беззвучно опустили фаянсовую чашку на блюдце. Ни единого звяканья.

— Я согласна, — ровным, бархатным голосом произнесла виконтесса.

Я даже жевать перестал.

М?

— График моей овуляции, базальную температуру и оптимальные дни для зачатия я укажу в таблице и передам вашей эльфийке, — деловито продолжила Валерия, промокнув идеальные губы бумажной салфеткой. — Это повысит шансы на формирование жизнеспособного Ядра у плода на сорок процентов. К слову, я предварительно оценила твою регенерацию и плотность ауры: генетически твой фенотип подходит мне идеально.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре истошно вопит Лиза: «Снимите её с моей ноги!!!».

Мой Чёрный Желудок, который только-только приготовился выделить ведро кислоты, чтобы радостно пережевывать её истерику и гордыню, растерянно сжался. Он заворчал, как обманутый пес, которому вместо сочного куска мяса с хрустящей костью кинули кубик холодного, мягкого желе.

Сопротивления не было. Жрать было нечего.

Я прищурился. Что за игры? Девицы из технических миров обычно яростно защищают право быть рабынями банков и кредиторов. Не ведут они себя так покладисто. Там более Одаренные аристократки.

Я глубоко, шумно втянул воздух ноздрями, разбирая её химический состав на молекулы. Мне нужна была ложь. Мне нужен был скрытый страх. Хоть капля паники или отвращения.

Но мой нюх уперся в стену.

Страха — ноль. Никакого всплеска кортизола или адреналина. Лжи тоже нет, сердечный ритм ровный, как стук дорогих швейцарских часов.

Вместо этого от неё густо, мощно разило холодной, выверенной логикой. Крошкой аметиста. Плотной сырой маной. И еще чем-то…

Я дернул щекой. От её запаха мои ноздри расширились ещё сильнее.

Это было возбуждение.

Но не женская похоть, к которой я уже успел привыкнуть. О нет. Это было кристально чистое, научное исследовательское возбуждение маньяка-ученого, который наконец-то дорвался до редчайшего биологического образца. И этим образцом сейчас был я.

Забавно. То есть она считает меня подопытным волком? Спаривание во имя науки?

Из коридора снова донесся истошный вопль Лизы:

— Уберите от меня её щупальца! Она мурчит мне прямо в ухо, это ненормально!!!

И грохот падающей вешалки.

А Паучиха тем временем перешла в наступление.

— Вы ведь планируете набег на «Северный Ветер», верно? — её голос зазвучал деловито, как на совете директоров. Она изящно смахнула невидимую крошку со стола. — Очевидно, что твоя сестренка и её агрессивная флора — лишь прелюдия. Я дам тебе прямые коды от внутренней системы «Аегис», Ярослав. Полный график патрулей гвардии и точное расположение всех слепых зон камер безопасности.

Я замер.

Чёрный Желудок внутри утробно, подозрительно рыкнул. Он привык, что еда сопротивляется, убегает, кидается фаерболами. Но когда стейк сам посыпает себя специями и прыгает тебе в рот… жди изжоги с летальным исходом.

Я скрестил руки на груди и тяжело нахмурился.

— Тормози, ушастая… то есть, аристократка, — процедил я, глядя на нее в упор. — Твой батя — Граф. Этот Разлом — ваша главная кормушка. Ваша власть, деньги, влияние в Северогорске. С какого хрена ты сдаешь мне базу родного отца со всеми потрохами?

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, её тонкие губы скривились в легкой, почти снисходительной усмешке.

— Мой отец ретроград и трус, Ярослав, — произнесла она с нескрываемым презрением. — Он запер «Северный Ветер» в клетку, доит его по капле ради денег и до дрожи в коленках трясется над безопасностью. Я выучилась на ученого-химеролога, специализируюсь на аномальной флоре. И мои эксперименты давно уперлись в бетонный потолок из-за его паранойи. Он боится собственной тени, боится потерять контроль.

Она подалась вперед. В глазах загорелся фанатичный, почти болезненный блеск.

— А ты… ты ходячая аномалия. Идеальный Поглотитель, игнорирующий законы термодинамики и имперские запреты. Я успела немного изучить биологию твоей сестры через ту спору, что она оставила в нашем узле… и я, признаюсь, в полном восторге. Это шедевр, серьезно. Для меня величайшая честь — выносить ребенка для кого-то вроде тебя. Напрямую поучаствовать в процессе столь совершенного генетического синтеза.

Она говорила это так искренне, что у обычного мужика от такого напора эго взлетело бы до небес.

Но Волк чуял тухлятину.

Всё это звучало логично. Слишком гладко и складно. Но история была шита белыми нитками.

— Херня, — припечатал я, коротко, безжалостно обрывая её вдохновенный монолог.

Улыбка на лице Валерии дрогнула на миллиметр.

— Прости?

— Я говорю — херня полная, — я осклабился, показав клыки. — И ради этого сомнительного «генетического синтеза» ты готова предать отца, обрушить весь свой Клан, отказаться от статуса и миллиардов? Вы, тепличные аристократки из высокотехнологичных миров, так не поступаете. Для вас бабки и власть всегда на первом месте, а наука — лишь игрушка в перерывах между балами. Ты темнишь, Паучиха.

Виконтесса выдержала мой взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула.

— Ох, какие же стереотипы, Ярослав. Деньги легко заработать с нуля, — вкрадчиво ответила она, и в её голосе зазвучал настоящий, пугающий лед. — Вы с сестрой — идеальный инструмент. Идеальный таран, чтобы вскрыть эту консервную банку и посмотреть, что случится. Что произойдет, когда экосистема вырвется из-под контроля. Понимаете, о чём я? Я хочу быть в первом зрительском ряду.

Она медленно, грациозно протянула руку через стол. Её прохладные, точеные пальцы легли поверх моего запястья, прямо рядом со свежим, только что зарубцевавшимся следом от укуса Дианы.

По моей коже пробежал легкий морозец. Я почти физически ощутил, как её магия считывает мой пульс, температуру, отпечаток моей ауры.

Я не стал ей мешать.

— Я готова пожертвовать отцовскими заводами ради такого великолепного полевого эксперимента, — прошептала Валерия, глядя мне прямо в глаза. — Откройте «Ветер», Ярослав. Поглотите его. А я буду стоять рядом и записывать результаты.

Я смотрел в её ледяные глаза и понимал одно: эта баба ходячая мина замедленного действия. Она собралась натравить мой Чёрный Желудок на свою базу не ради меня. А ради чего-то такого, что сидит внутри этого Разлома и ждет, когда его освободят.

— Идёт, — я нагло, по-хозяйски накрыл её руку своей, сжав тонкие пальцы. Она продолжала улыбаться. — Жду коды. Но учти, Паучиха. Если ты решила подсунуть мне отраву…

— Всё понимаю, — она изящно улыбнулась одними уголками губ, словно мы только что обсудили меню на ужин. — Я буду хорошей и послушной девочкой.

Я медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с её ледяных глаз. Слова словами, аристократки умеют врать так же естественно, как дышать. Я должен был проверить, насколько далеко заходит её хваленая покорность.

— Если ты теперь моя, значит, принадлежишь мне от и до, — голосом произнес я, указав пальцем вверх. — Встань. И приспусти петельки.

Я ждал, что гордость высшей знати возьмет верх. Что она хотя бы запнется, попытается прикрыться или бросит на меня испепеляющий взгляд.

Но Валерия даже не моргнула.

Она грациозно, с идеально прямой спиной поднялась со стула. Её тонкие пальцы без единой заминки развязали пояс. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч и упала к босым ногам.

Она стояла передо мной нагая, перевыполнив мой приказ. И, признаться честно, фигура у виконтессы Медведевой была великолепная — точеные изгибы, безупречная мраморная кожа и гордая осанка статуи.

Но сейчас мне было не до её женских прелестей.

Я поднял правую руку. Вокруг моих пальцев с тихим гулом вспыхнули фиолетовым светом Призрачные Когти.

Валерия не отвела взгляд и не попыталась прикрыться. Напротив, она чуть подалась вперед, и в её широко распахнутых глазах вспыхнул тот самый нездоровый голод.

Я быстро провёл пальцами крест-накрест прямо над её ключицами.

Раздался характерный звук рвущейся простыни. Пространственный разрез.

Никакой крови. Никаких разорванных тканей или изувеченной плоти. Разрезанное пространство на её груди просто плавно разошлось в стороны идеальным овалом. Ткань реальности послушно открыла доступ к тому, что билось внутри, как в анатомическом атласе.

Я плавно погрузил руку в светящийся разлом. Пальцы сомкнулись на теплом, ритмично бьющемся сердце. Потянул на себя и извлек его наружу.

Отделенное от тела пространственной магией, оно продолжало идеально сокращаться на моей ладони, гоняя кровь через кротовые дыры как ни в чём не бывало.

Валерия ахнула. Но это был не крик ужаса. Её глаза сверкали от экстаза, а взгляд был намертво прикован к моим Призрачным Когтям и пространственному карману.

— Отчеты аналитиков Комитета… они были правы, — завороженно, шепотом произнесла она, тяжело дыша. — Ты не режешь материю, а кромсаешь метрику самого пространства! Складываешь, как лист бумаги! Это… это божественно. Изумительно!

Она смотрела на своё бьющееся сердце с таким обожанием, словно узрела философский камень.

Я усмехнулся, глядя на эту одержимую. Ладно, признаю своё поражение. Кажется, она говорит вполне искренне. Ну либо ей надо выдавать Оскар за лучшую актёрскую игру.

Распахнул пасть, и Чёрный Желудок привычно начал втягивать. Я проглотил её сердце целиком, не пережевывая, отправив его в изолированный безопасный отсек. Прямиком по соседству с сердцем Иллириэль.

Края разреза на груди Валерии тут же плавно сошлись и исчезли, не оставив на безупречной коже ни единого шрама.

Я наклонился к её лицу.

— Твоё сердце полежит у меня в безопасном месте, Паучиха, — тихо, вкрадчиво сказал я. — Я не стану его переваривать. Но если ты вдруг забудешь, кто тут Альфа, или решишь подсунуть моей Стае какую-нибудь химическую гадость из своих запасов… Я просто легонько сожму стенки внутри своего Желудка. И ты закончишься раньше, чем успеешь моргнуть. Мы друг друга поняли?

Виконтесса сглотнула. Её глаза сияли.

— Предельно, — прошептала она, и её губы тронула шальная, безумная улыбка. — Это будет лучший эксперимент в моей жизни, Ярослав. Такая доминантная мутация, такой потенциал… Нам понадобится обширная выборка для закрепления результатов. Давай заведем много детей? Как ты смотришь на пятерых для начала?

Я молча развернулся и пошел к холодильнику, чувствуя, как на правом глазу начинает отбивать чечетку нервный тик.

Для начала. Матерь божья.

Диана шьет платья-людоеды и выносит мозги, Анжела метает файерболы и строит из себя императрицу. А эта вообще отбитая, готова пожертвовать жизненно важными органами чисто ради того, чтобы посмотреть, как глючат законы физики, и на полном серьёзе предлагает запустить конвейер по производству Волчат.

Я тяжело вздохнул, доставая с полки холодный морс.

Плюс одна чокнутая в дом. Логово медленно, но верно превращалось в элитный дурдом, и, судя по всему, Главным Врачом здесь назначили меня.

Из коридора раздался звук падающего тела и отчаянный крик Лизы:

— Демид! Тащи ведро с холодной водой, она грызет ковер!!!