Когда Белла и Флинн прислонились к вазону в ожидании еды, она попыталась убедить себя, что беспокоиться о том, что он о ней подумает, — нелепо. Марко был тем мужчиной, которого она хотела. Флинн же — всего лишь… препятствие, которое нужно обойти.

И да, ей было весело с ним — плавать с маской и трубкой. Он был интересным, умным, и, если быть честной до конца, она была вынуждена признать: целовался он потрясающе. Но при этом он обманул её. Повёл себя нечестно. Притворялся, что заинтересован, лишь затем, чтобы оттолкнуть её от Марко.

Белла рассеянно провела пальцами по краю кашпо.

— Наверное, нам стоит договориться о деталях наших «отношений», чтобы не противоречить друг другу при твоей семье. Ты приезжаешь ко мне в Нью-Йорк по выходным? Так мы встречаемся?

Он на мгновение задумался.

— Нет. Каждые выходные ты приезжаешь в Вашингтон. Так будет честнее — не в одну сторону.

— Конечно. Не дай бог, я воспользуюсь тобой в наших фальшивых отношениях.

— Но я не остаюсь у тебя, — добавил он, подчёркивая. — Мои родители этого не одобрили бы. Вообще. Моя мама расплакалась бы, если бы узнала, что мы спим вместе. Так что, по версии для семьи, у тебя свой номер в отеле, и мы ждём до свадьбы.

Белла знала, что Марко вырос в религиозной семье. В колледже он каждое воскресенье ходил в церковь. Но она не ожидала, что Флинн будет придерживаться тех же принципов.

— Твои родители не знают, что ты неисправимый плейбой?

Он рассмеялся.

— Я слишком занят работой, чтобы быть неисправимым плейбоем.

— Ты говорил, что часто бываешь в Канкуне. Должно же у тебя оставаться свободное время.

— У «Бейнбридж» здесь бизнес. И я единственный партнёр, который говорит по-испански.

Она окинула его взглядом — скользнула по линии щеки, по чётко очерченной челюсти. «Справедливо, что Бог создал две копии такого лица», — мелькнуло у неё. Такое произведение искусства стоило воспроизвести.

— Можешь отрицать сколько угодно, но от тебя всё равно веет плейбоем. Красивый, богатый, целуешь малознакомых женщин… а потом приглашаешь их на рассветные круизы.

Он приподнял бровь.

— Если я правильно помню, это ты поцеловала меня первой.

— Да. Но ты явно знал, как отвечать. И очень хорошо.

Он улыбнулся — и если бы она не знала его лучше, то решила бы, что он флиртует.

— Возможно, ты меня вдохновила. Потому что ты… неисправимая… как это назвать? Женская версия плейбоя? Тусовщица? Соблазнительница?

Она покачала головой.

— Ни то ни другое. Я слишком занята в «Фонтэн», чтобы часто ходить на свидания. И работаю в основном с женщинами. А единственный холостой гетеросексуальный мужчина у нас… — мысль о Себастьяне заставила её едва заметно передёрнуться. — Скажем так, если ты всё-таки купишь «Фонтэн», я знаю, кого стоит понизить в должности.

— Ты меня заинтриговала. Что с ним не так?

Она не ответила.

Вместо этого её мысли унеслись к последним шести годам. Как мало у неё было свиданий. В клубах мужчины проявляли к ней интерес — но она сразу отсеивала их. Ей не нужны были завсегдатаи ночной жизни. Она искала другого.

Трудолюбивого. Успешного. Умного.

И — как Марко — доброго, щедрого, стремящегося сделать мир лучше.

Марко всегда был для неё эталоном.

Но вместо того чтобы искать кого-то похожего на него, она построила жизнь, состоящую из бесконечных рабочих часов. Дом — работа. Работа — дом. И редкие вечера с эскизами будущих коллекций.

Сто двадцать процентов. Вот что нужно для успеха.

«Но куда меня это привело?..»

Теперь всё это не казалось успехом. Скорее — компромиссом. Будто она пожертвовала личной жизнью ради карьеры… которая в итоге привела её совсем не туда, куда она рассчитывала.

— Возможно, моя проблема в том, что я работаю среди слишком большого количества красивых женщин — моделей, байеров, дизайнеров. Все в этой индустрии стройные и элегантные. Перенасыщение предложения при недостатке спроса. Мне стоило выбрать сферу, где больше мужчин: строительство, политика… может быть, NASCAR.

— Если бы ты попала в NASCAR, гонщики, по крайней мере, были бы одеты лучше.

— Верно. В той форме, что они носят сейчас, они больше похожи на ярко раскрашенных космонавтов.

Он рассмеялся, и этот смех ей понравился — глубокий, тёплый, насыщенный.

— Ещё не поздно сменить профессию.

— Я уже однажды это сделала. Сначала училась на химического инженера, пока Марко не убедил меня следовать своим увлечениям.

— Похоже, ты приняла его совет близко к сердцу. Подошла к делу со всей страстью.

Она легко хлопнула его по руке.

— Возможно, я поцеловала тебя первой, но ты ответил на поцелуй.

— Это правда. — Теперь он не выглядел особенно довольным этим фактом. — Значит, Марко спас тебя от инженерии и направил в мир моды.

Похоже, он считал это сомнительным решением. Мать Беллы до сих пор думала так же — уверенная, что мир моды населен людьми вроде персонажей из «Дьявол носит Prada» — тщеславными, поверхностными и самодовольными.

— Тебе моя работа кажется поверхностной? — спросила Белла.

— Нет, — ответил Флинн, и его голос прозвучал искреннее, чем она ожидала. — Люди выражают себя через одежду. Я, например, рад, что могу просто зайти в магазин и купить то, что мне нужно. Если бы пришлось полагаться на собственные навыки шитья, у меня была бы одна-единственная одежда — и та выглядела бы так, будто её сняли с пугала. — Он чуть наклонил голову, изучая её реакцию. — Вопрос в другом: ты рада, что ушла из инженерии? Вчера ты выглядела очень недовольной своей работой.

Она была расстроена. И всё ещё оставалась расстроенной.

— Я работаю больше, чем инженер, а зарабатываю меньше. И пару дней назад едва не швырнула тарелку с фуа-гра в Себастьяна, но…

Как объяснить то чувство, когда создаёшь что-то красивое? Когда ткани, линии, детали вдруг складываются во что-то цельное — почти магическое?

Она не могла подобрать слова, чтобы описать то удовлетворение, которое испытывала, когда её эскизы оживали и попадали в магазины.

— Последние пять лет я помогаю женщинам чувствовать себя красивыми, уверенными в себе. Это ведь стоит того, правда?

— Правда? — он не спорил, просто спрашивал.

Она не собиралась заниматься самокопанием в этой поездке, но вопрос задел её. И теперь всё, о чём она могла думать, — это о том, чем ей пришлось пожертвовать ради работы. В том числе — отношениями, которые она отодвинула на второй план.

— Мне нравится творческая часть моей работы. Просто… у меня почти не остаётся времени на… — она замялась. — На людей.

Он кивнул.

— Понимаю. Я люблю свою работу, но очень легко позволить ей занять всё время. Моя ассистентка даже пригрозила, что на этой неделе перестанет отвечать на мои звонки. Считает, что я упускаю сам смысл отпуска.

«Значит, Катрина — ассистентка».

Белла удивилась, насколько это её успокоило. Не должна была, но всё же… приятно было узнать, что та женщина — не его девушка.

В этот момент из окна раздачи показался официант и окликнул Флинна по имени. Пока он забирал еду, из-за угла здания появились Кеннеди и Пейдж, ведя за собой детей, которые одновременно что-то оживлённо обсуждали.

Двое темноволосых мальчиков лет четырёх и шести заметили Флинна и радостно завизжали:

— Дядя Флинн!

Они бросились к нему с распростёртыми объятиями.

— Осторожно! — крикнула Кеннеди. — У него еда!

Но мальчики её не услышали — или сделали вид, что не услышали — и с размаху обняли Флинна за ноги.

— Когда ты уже поиграешь с нами в бассейне? — спросил старший.

Пейдж держала на руках дочь — очаровательную малышку примерно года. Другой девочке, на вид около трёх, был надет розовый купальник с юбкой балетного типа. Время, проведённое в бассейне, превратило её светлые волосы в растрёпанные локоны, обрамлявшие ангельское личико. Она смотрела на Флинна с тем же восторгом, что и её двоюродные братья, но мать крепко держала её за руку.

Белла взяла поднос у Флинна, чтобы он не уронил его, и он тут же подхватил обоих мальчиков на руки.

— Хотите поиграть в бассейне? Я могу вас туда бросить.

— Нет, не можешь, — сказала Кеннеди. — Пора ужинать. — Она повернулась к Белле с извиняющейся улыбкой. — Сейчас ты познакомишься с остальными членами нашей банды. Двое хулиганов, напавших на моего брата, — это Ной и Гэвин. А вот эти воспитанные дети — Райли и Зои.

Пейдж мягко сжала руку своей старшей дочери.

— Райли, это Белла, девушка дяди Флинна.

Девочка замерла.

— Белла? Как в сказке?

— Да, — ответила Белла. — Только у меня с собой нет поющих тарелок.

Девочка продолжала смотреть на неё с восторгом, который явно превосходил масштаб шутки.

— Ты изменила причёску, и теперь она такая же, как у меня.

Пейдж рассмеялась, но Белла чуть поморщилась. «Надо было подумать, прежде чем шутить с трёхлетним ребёнком».

— Я не та Белла, — мягко сказала она. — Меня просто так зовут.

Пейдж потянула малышку к окошку выдачи.

— Я ей всё объясню.

— Я люблю тебя! — воскликнула Райли, протягивая руки к Белле. — Ты моя любимая принцесса!

Флинн опустил мальчиков, и они тут же побежали обратно к Кеннеди. Он жестом пригласил Беллу следовать за ним.

— Пойдём, пока они не начали просить у тебя автограф.

Белла пошла за ним, оглядываясь на Райли. Девочка махала ей на прощание, глаза сияли, и она совершенно не слушала, что говорит её мать.

— Она такая очаровательная… — сказала Белла. — Мне вдруг захотелось создавать детскую одежду. Что-то в духе французской провинции… пышные платья, как у маленьких принцесс.

Флинн рассмеялся, но ничего не ответил. И это было даже к лучшему, потому что у неё внезапно родилась новая идея — линия одежды для беременных. Свободные топы, мягкие пижамы из овечьей шерсти, шёлковые платья, подчёркивающие форму тела.

И тут её пронзила неожиданная боль.

Увидев племянников и племянниц Флинна, она впервые задумалась: «А смогу ли я когда-нибудь иметь детей?»

Она всегда представляла себе это — когда встретит подходящего мужчину. Но теперь задавалась вопросом: «Когда вообще это случится?» Как можно мечтать о семье, если у неё едва хватает времени даже на то, чтобы найти этого самого мужчину?

Эта ночь постепенно превращалась в настоящий кризис самоидентификации.

Но, возможно, Марко — именно тот, кто ей нужен. Возможно, он просто перестанет быть к ней таким невнимательным. «Можно надеяться».

С другой стороны… «А что, если Флинн прав?» Может быть, её ожидания нереалистичны? Может, она сама превратила Марко в недостижимый идеал?

Она резко отогнала эту мысль.

Белла и Флинн подошли к столу, за которым сидели его родители. С ними была ещё одна женщина — вероятно, жена дяди Боба. Средних лет, с короткими седеющими волосами, полными руками и пышной грудью. Тип фигуры, который доводил дизайнеров до отчаяния: простая одежда смотрелась на ней скучно, а сложная — так, будто она пробуется на роль эксцентричного персонажа в бродвейской пьесе.

Марко разговаривал с дядей Бобом, не обращая внимания ни на Беллу, ни на то, что она уже мысленно строила с ним будущее. Миссис Доусон и другая женщина в это время листали её альбом.

Когда Белла подошла ближе, миссис Доусон подняла взгляд.

— Прости наше любопытство, дорогая. Надеюсь, ты не против, что мы посмотрели твои эскизы. Нам стало интересно, какую одежду ты создаёшь. Они действительно прекрасны.

— Я тётя Карен, — представилась другая женщина. — Ты очень талантлива.

— Спасибо, — ответила Белла, искренне оценив комплимент.

Она поставила еду на стол, и они с Флинном сели.

Миссис Доусон перелистнула страницу.

— Мой любимый рисунок — вот этот, где вы с Флинном. — Она обратилась к сыну: — Ты знал, что она нарисовала тебя здесь?

Она подняла страницу, на которой Белла изобразила себя с Марко. Флинн перевёл взгляд с рисунка на Беллу, затем снова на мать.

— Это не я.

— Конечно, это ты, — уверенно сказала миссис Доусон. — Он высокий, широкоплечий, со светло-каштановыми волосами.

Флинну следовало бы согласиться, но Белла могла бы заметить, что он прекрасно понимает, кто на самом деле изображён на эскизе, — и это ему не понравилось.

— Я не единственный мужчина с широкими плечами и каштановыми волосами. Я даже не единственный за этим столом, кто подходит под это описание.

— О, я сразу вижу, что это ты, — настаивала миссис Доусон. — По тому, как он стоит — видишь, как он скрестил руки на груди, будто наблюдает за сотворением мира? Вот так ты выглядишь, когда задумываешься. И челка у тебя такая же волнистая, как всегда.

Флинн внимательнее присмотрелся к рисунку. Белла тоже. Она не собиралась срисовывать позу Флинна — но каким-то образом сделала именно это. И с челкой то же самое: у Флинна она волнистая, у Марко — падает прямо.

Флинн посмотрел на неё, словно молча спрашивая: «Что это значит?»

У неё не было ответа. «Наверное, это значит, что я провела с Флинном слишком много времени… и уже путаю его с Марко».

Марко вытянул шею, чтобы рассмотреть рисунок, и миссис Доусон повернула альбом к нему.

— Определённо это ты, чувак, — сказал Марко. — Я-то гораздо симпатичнее. — Он улыбнулся Белле так, будто она разделяла эту шутку.

От этой улыбки по животу у неё пробежали мурашки.

— Надеюсь, ты сошьёшь одно из этих платьев для себя, — сказала миссис Доусон, всё ещё любуясь рисунком. — Любое из них прекрасно подойдёт к подарку, который Флинн приготовил тебе на годовщину.

— Мама… — начал Флинн.

— Я не испортила сюрприз, — перебила его она. — Она и так знала, что ты ей что-то подаришь. Я же не сказала, что именно. — Она повернулась к Белле. — Нам нужно отпраздновать вашу годовщину в пятницу вечером, чтобы никто не пропустил. Я хочу увидеть твоё лицо, когда ты откроешь коробку.

«Он действительно что-то купил?»

Нет. Если он что-то и покупал, то точно не для неё. Наверняка для какой-то женщины дома.

— Мама… — снова начал Флинн.

— Сделай мне одолжение, — мягко сказала она. — У меня скоро день рождения.

— И нам следовало бы отмечать именно твой день рождения, — ответил Флинн, — а не обсуждать то, что касается меня и Беллы.

Белла кивнула. Она уже начинала жалеть, что не осталась в своей комнате. Её тяготило это постоянное притворство — особенно перед его матерью.

Миссис Доусон похлопала сына по руке.

— В жизни никогда не бывает слишком много поводов для праздника. Дни рождения, годовщины, встречи… Когда ты рядом с теми, кого любишь, каждый день становится праздником.

Тётя Карен обняла её за плечи.

— Это правда.

Пока Белла и Флинн ели, разговор продолжался: обсуждали, кто чем занимался сегодня и что планирует завтра. Марко провёл вторую половину дня, играя в гольф с отцом, полностью проигнорировав «пляжный день». Белла хотела поговорить с ним, но он сидел рядом с зятьями, увлечённо обсуждая «Чикаго Буллз».

Белла никогда не смотрела баскетбол — и уж точно не могла поддержать разговор о нём. Её совершенно не волновало, куда полетит мяч.

Остальные вернулись с едой, и сёстры Флинна устроились рядом с Беллой.

— Ты должна рассказать нам о себе побольше, — сказала Кеннеди. — Ты же знаешь, какие бывают братья. Они никогда ничего не рассказывают. Серьёзно, до сегодняшнего дня Флинн тебя тщательно скрывал.

Белла рассмеялась, словно соглашаясь: «Да, мужчины такие». И начала отвечать на вопросы. Время от времени Флинн вставлял комментарии — что-то ласковое или поддразнивающее — и от этого ей становилось ещё тяжелее.

Доусоны были такими тёплыми, такими искренними. Они так старались принять её.

И самое неприятное — ей самой они тоже начинали нравиться.

Она никогда раньше не бывала на семейных торжествах — у неё просто не было такого опыта. Её мать давно испортила отношения с родственниками. Бабушка и дедушка, казалось, каждый раз, когда мать выходила с ними на связь, ждали лишь одного — просьбы о деньгах. И, вероятно, так оно и было. Но ни Белла, ни её брат в этом не были виноваты.

Помогали они с явной неохотой — каждый раз подчёркивая, что это в последний раз. Поэтому, когда Белла ушла из дома, ей даже в голову не пришло поддерживать с ними связь. Они воспринимали её как обузу, и проще всего было позволить этим узам окончательно оборваться.

Сидя среди этой шумной, живой компании, она вдруг увидела, какой может быть семья… какой она должна быть. И в её голове расцвели бесконечные «если бы только…».

«Если бы только мама не была алкоголичкой…

Если бы только отец не бросил нас…»

Она заставила себя остановиться. Давно поняла: попытки переписать прошлое ни к чему хорошему не приводят. Жизнь подбрасывает трудности — её задача справляться с ними. И она всегда справлялась. Трудом. Упорством.

Но сколько бы она ни работала, как бы ни добивалась успеха — деньги не могли купить такую семью, как у Доусонов.

Райли выскользнула из-под руки матери и забралась к Белле на колени.

— Я видела тебя в Диснейленде, — серьёзно сказала она. — Я много раз махала тебе, но ты меня не заметила.

— Прости, — мягко ответила Белла. — В Диснейленде всегда очень много людей. Я бы никогда не проигнорировала тебя специально.

Райли важно кивнула.

— Меня укачало на «Чайных чашках».

— О боже… это совсем не весело.

— Нет, — с гордостью подтвердила девочка и тут же добавила: — Когда я вырасту, я буду жить в замке.

— Это было бы чудесно. — Светлый локон упал ей на щёку, и Белла аккуратно заправила его назад. — Надеюсь, так и будет. Я могла бы сшить для тебя красивые платья, чтобы ты носила их в своём замке.

Она могла бы разговаривать с Райли бесконечно. Эти фарфорово-голубые глаза снова заставили её подумать о детской одежде… о линии для будущих мам… о другой жизни.

И вдруг она услышала за спиной голос. Женский. Знакомый. Как будто из прошлого.

— Всем привет!

Голос Дейзи.

«Нет. Этого не может быть».

Белла подняла глаза — и увидела, что может. Более того — это происходит прямо сейчас. Дейзи шла через территорию у бассейна прямо к ним.

Она по-прежнему была красива: длинные каштановые волосы струились по плечам, кожа хранила вечный летний загар, глаза — тёплого золотисто-карего оттенка. Единственное, что изменилось со времён колледжа, — несколько лишних килограммов и более яркая помада.

У Беллы неприятно сжался живот. «Что она здесь делает… после развода с Марко?»

Дейзи подошла к столу, нервно перебирая ремешок сумочки и не сводя глаз с Марко.

— Моя мама смогла остаться с сестрой, так что я всё-таки приехала.

Белла перевела взгляд на Марко, пытаясь уловить его реакцию. Сначала — только шок. Челюсть у него слегка отвисла, и он будто заставил себя закрыть рот.

«Это злость? Обида?..»

А потом он улыбнулся — и улыбка выглядела настолько искренней, что казалось, он действительно рад её видеть.

— Дейзи! — воскликнул он. — Почему ты не сказала, что приедешь?

— Хотела сделать сюрприз.

Она обошла стол, и миссис Доусон, сияя от радости, протянула к ней руки.

— Я так рада, что ты приехала. Иди сюда, обними меня.

Она поднялась, с трудом удерживаясь на ногах.

Дейзи быстро подошла и обняла её — крепко, почти дрожа от переполнявших чувств.

— Я ни за что не пропустила бы это.

Через несколько секунд миссис Доусон отпустила её.

— Я так переживала, когда узнала о твоей сестре. Как она сейчас?

— Намного лучше. Всё будет хорошо.

Миссис Доусон облегчённо улыбнулась.

— Я так рада… Я боялась, что не увижу тебя до… — Она осеклась и сжала руку Дейзи. — Нам нужно наверстать упущенное.

Дейзи кивнула.

— Да. — В её голосе звучала тихая, искренняя грусть.

Райли соскользнула с колен Беллы и подбежала к ней.

— Тётя Дейзи, я уже почти умею плавать!

— Это замечательно, дорогая. — Дейзи снова перевела взгляд на стол, и зятья Марко подвинулись, освобождая для неё место. Она направилась туда, не сводя с него глаз.

Белла с колотящимся сердцем наблюдала за происходящим. «Что всё это значит?» Неужели Дейзи приехала лишь затем, чтобы навестить бывшую свекровь? Эти две женщины явно были привязаны друг к другу. Но, возможно, за этим неожиданным визитом скрывалось нечто большее. «Придётся ли мне снова соперничать с ней за Марко?»

Когда Дейзи подошла к нему, они обнялись — немного натянуто. Она села рядом и одарила его улыбкой, обещающей всевозможные возможности.

Белла сразу узнала этот взгляд. Та самая улыбка, с которой Дейзи когда-то увела у неё Марко.

Белла стиснула зубы, едва сдерживая желание выругаться. «Что с ней случилось?» Она сама ушла от него, настояла на разводе. У неё не было никакого права появляться сейчас — вот так, с этой улыбкой.

Но, возможно… теперь эта улыбка уже не действует так безотказно. Всё изменилось.

Белла внимательно следила за выражением лица Марко, пытаясь угадать своё будущее.

Он сидел напряжённо, хотя и пытался выглядеть непринуждённым.

— Правда, тебе стоило позвонить мне.

Дейзи небрежно пожала плечами.

— До последней минуты не знала, смогу ли приехать. Но ты же знаешь, как мне не хотелось пропустить день рождения твоей мамы. — Она чуть наклонилась к нему. — И я хотела быть с тобой. — Она нежно поцеловала его в щёку. — Тебя не было всего несколько дней, а мне кажется — прошла вечность.

Он не ответил на поцелуй.

— Да. Я тоже думал о вечности.

Она посмотрела на него, надув губы.

— Значит, нам придётся это как-то исправить, верно?

Брови Марко слегка сошлись, выдавая замешательство и недоверие. Затем он всё же улыбнулся, и напряжение немного спало.

— Верно. Мы поговорим об этом позже.

Мистер Доусон наклонился к Дейзи, чтобы привлечь её внимание.

— Ты уже поела? Могу заказать тебе что-нибудь.

— Нет, всё в порядке. Если проголодаюсь — доем начос Марко. — Только теперь она оглядела остальных за столом.

Белла внутренне собралась, уже в который раз пожалев, что не осталась в своей комнате.

Когда взгляд Дейзи остановился на ней, её глаза расширились — до ошеломлённого, почти неверящего выражения.

— Изабелла?

«Значит, я изменилась не так уж сильно…»

Белла заставила себя улыбнуться.

— Привет.

Глаза Дейзи сузились, и она резко выдохнула.

— Что ты здесь делаешь? — прозвучало почти как обвинение.

— Ужинаю, — как можно спокойнее ответила Белла.

Марко удивлённо перевёл взгляд с одной на другую.

— Вы знакомы?

— Конечно знакомы, — сказала Дейзи. — Мы жили вместе. Разве ты не помнишь?

И вот — всё. Теперь не только Марко, но и вся его семья знала, кто она такая.

Марко прищурился, словно пытаясь разглядеть в ней ту девушку из прошлого — но не находил.

— Изабелла?.. — повторил он.

Белла затаила дыхание, внезапно почувствовав себя прозрачной. «Он поймёт? Поймёт, зачем я здесь?» Ей казалось, что это написано у неё на лице — в каждом взгляде, который она бросала на него.

Но Марко улыбнулся — так, словно видел её впервые.

— Почему ты не сказала, что была соседкой Дейзи? Ты говорила, что мы учились вместе… Я подумал… — Он замолчал и рассмеялся. — Ничего себе. Кто бы мог подумать, что ты встретишь Флинна и начнёшь с ним встречаться?

Белла выдохнула — наполовину с облегчением, наполовину с болью. Марко так и не понял, зачем она приехала. Он не видел ничего — ни её чувств, ни её взгляда.

А вот Дейзи… та, наоборот, казалось, почувствовала всё сразу. Поджатые губы. Холодный взгляд.

— Звёзды сошлись, — сказал Флинн, обращаясь к брату. И, возможно, только Белла заметила, насколько напряжённо он это произнёс. — Так уж получилось.

Дейзи перевела на него взгляд — растерянный, недоверчивый.

— Вы встречаетесь?

— Да, — ответил Флинн. — В субботу будет ровно полгода. Я собираюсь купить дом моды, где работает Изабелла. Так мы и познакомились.

— Ох… — взгляд Дейзи с недоверием снова скользнул к Белле. — И вот ты здесь, ужинаешь с семьёй. Что ж, это… замечательно. — Она взяла газировку Марко и сделала глоток. — Прекрасно, что ты наконец-то со всеми познакомилась. В смысле, ты бы уже давно это сделала, если бы пришла на нашу свадьбу… но тебе было лень.

За столом повисла тишина. Взгляды метались между Дейзи, Марко, Флинном и Беллой — а затем остановились на ней.

— Подождите, — сказал один из зятьев, — ты та самая соседка по комнате?

— У неё была мигрень, — вмешался Флинн.

— Верно, — спокойно отозвалась Дейзи, но в её голосе прозвучала скрытая напряжённость. — Я уже забыла причину. Забавно, как много забывается… Думаю, это неизбежно, когда кто-то просто вычёркивает тебя из своей жизни.

Белла почувствовала, будто ей дали пощёчину. Впрочем, она и не ожидала от Дейзи иного.

— Ты права, — спокойно сказала она. — Ты многое забыла.

Мистер Доусон откашлялся, стараясь вернуть разговор в безопасное русло.

— Уверен, вы обе сможете оставить прошлое в прошлом. Как говорил мой отец, мы не можем изменить прошлое — только будущее.

Дейзи сделала ещё один глоток, не сводя глаз с Беллы.

— Именно. Меня как раз волнует будущее.

«Что это значит?..»

Она беспокоится из-за нас с Флинном? Или… из-за меня и Марко?

Дейзи допила газировку и, ткнув соломинкой в стакан, начала с силой гонять по дну кусочки льда.

— Мы все совершаем глупости, — мягко сказала миссис Доусон, пытаясь сгладить напряжение. — В семье важно, чтобы мы любили друг друга.

— Верно, — кивнула Белла. — И я уже… очень многих здесь люблю. — Её взгляд невольно скользнул к Марко.

Дейзи этого не упустила — и с ещё большей силой стала дробить лёд в стакане.

Марко дружелюбно улыбнулся Белле, по-прежнему ничего не понимая. Что ж, возможно, она ожидала слишком многого. Он был уверен, что она встречается с его братом — а значит, и не думал заигрывать с ней.

Зато Дейзи… та, напротив, почти наверняка догадывалась о правде — и буквально превращала лёд в крошку.

— Надо будет как-нибудь поговорить и наверстать упущенное, — сказал Марко.

— Флинн уже много рассказывал мне о вас с Дейзи, — добавила Белла.

Иными словами — она знала, что они разведены.

Дейзи бросила на Флинна выразительный взгляд.

— Правда? Как мило.

Флинн откусил кусок фахитас[15], явно предпочтя не вмешиваться.

Миссис Доусон окинула взглядом всех за столом.

— Думаю, Дейзи и Белле стоит провести немного времени вместе и узнать друг друга заново. Уверена, вы обе сильно изменились.

— Белла определённо изменилась, — сказал Марко, одобрительно разглядывая её. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо. — Этот комплимент вдруг сделал весь вечер… не напрасным.

Марко покачал головой, продолжая рассматривать её.

— Не могу поверить, что ты встречаешься с Флинном.

Дейзи поджала губы.

— Я тоже.

Белла проигнорировала её и смотрела только на Марко.

— Ну и как тебе медицинская карьера? Всё так, как ты мечтал?

— Некоторые вещи оправдали ожидания, — ответил он. — А некоторые… в жизни — не совсем.

Он не посмотрел на Дейзи, но смысл был очевиден. Его брак оказался разочарованием.

— Всё происходит не просто так, — тихо сказала Белла. — Даже плохое. Я уверена, впереди тебя ждут приятные сюрпризы.

«Например… в субботу».

Марко закинул в рот начос.

— Было бы неплохо.

Он не понимал, о чём она говорит — но ей всё равно нравились его слова.

Особенно потому, что от них Дейзи заметно напряглась и покраснела от злости.

Возможно, Белла повела себя грубо. Но Дейзи первой перешла границу. К тому же однажды Дейзи уже получила своего принца — вместе с хрустальной туфелькой, — тогда как Белла осталась с разбитым сердцем. Пора было расставить всё по местам.

— Раз уж зашла речь о будущем, — сказала Белла, не отрывая взгляда от Марко, — какой у тебя номер комнаты?

Флинн поперхнулся фахитасом и закашлялся.

Дейзи ахнула и с грохотом поставила стакан на стол.

— Насколько же нужно опуститься, чтобы спрашивать у Марко номер комнаты — при мне и при всей его семье?

Белла невинно моргнула.

— Я спросила, потому что завтра утром Марко готовит для всех блинчики. Правда, Дейзи, я не понимаю, что на тебя нашло. Мне жаль, что я пропустила твою свадьбу, но, думаю, дедушка Доусон был прав — прошлое нужно отпускать.

Дейзи метнула в неё яростный взгляд. Но это уже не имело значения: все остальные смотрели на Дейзи так, словно именно она потеряла самообладание.

— Комната номер семьсот пятьдесят, — сказал Марко.

— Спасибо. — Белла взяла свой блокнот и карандаши. — Мне ещё нужно кое-что сделать. Увидимся завтра.

Она встала и направилась к отелю.

Поначалу её уход казался почти триумфальным… пока она не посмотрела на миссис Доусон.

Женщина выглядела потрясённой — так, будто вот-вот расплачется.

Вся эта встреча была устроена ради неё. Ради того, чтобы сделать её счастливой. А Белла… испортила всё.

Она бросила на миссис Доусон виноватый взгляд и поспешила вниз по дорожке.

Флинн был прав. Ей не следовало приходить на этот ужин.

Но откуда она могла знать, что появится Дейзи — и нападёт на неё?

«Никто не мог этого предвидеть».