Белла подозвала официанта и попросила разогреть киш. Даже подогретый, он оказался восхитительным.

Во время еды Флинн вёл лёгкую, непринуждённую беседу. Он был чересчур обаятелен — и именно это выводило её из себя. Как он мог вести себя так, будто всё в порядке, будто это обычная прогулка, когда на самом деле он с самого начала манипулировал ею, давил, шантажировал, пытался купить?

«Нормальные мужчины так себя не ведут».

Разговаривать с ним было странно — почти нереально. То же лицо, та же фигура, тот же голос, что и у Марко. Даже сегодня он выглядел как он: футболка подчёркивала мускулы на руках, придавая ему сходство с Джеймс Дином[7].

Около девяти яхта остановилась в бухте. Команда пересадила пассажиров в длинные лодки, которые доставили их к небольшому деревянному причалу.

Во время переправы мексиканец лет сорока по имени Хуан раздавал снаряжение для подводного плавания и объяснял, как им пользоваться. Всё оказалось достаточно просто: трубка крепилась к маске и не могла соскользнуть, даже если выпустить её изо рта.

— Мы пробудем здесь три часа, — сказал Хуан, показывая три пальца. — На пляже только один спасатель — я. — Он серьёзно оглядел всех. — И я учился спасать так же, как и английскому — по «Спасателям Малибу». Так что лучше держитесь парами. Найдите себе напарника. Думаю, на этом круизе это будет несложно, правда?

По группе прокатилась волна смеха. Все были парами.

Флинн, сидевший рядом, слегка толкнул её локтем.

Она бросила на него взгляд, который ясно говорил: напарником он ей не станет.

Он лишь ухмыльнулся.

— Эй, я отлично плаваю с маской и трубкой. Это тебе стоит переживать, что утонешь.

— Думаю, я рискну довериться спасателю Хуану.

Он рассмеялся — легко, без обиды. Но Белла не шутила. Она собиралась провести все три часа, лёжа на пляже.

Добравшись до берега, она расстелила полотенце в тени пальмы, бросила рядом маску и трубку и достала телефон — почитать.

Флинн устроился рядом, тоже взял телефон. Следующий час он отвечал на письма. Потом позвонил кому-то по имени Катрина и начал обсуждать поездку в Денвер.

Ассистентка? Девушка?

Скорее всего, девушка. Такие мужчины, как Флинн, редко бывают одни.

Белла невольно задумалась: что бы подумала эта Катрина, узнав, что вчера он целовал её?

— Я знаю, как отдыхать, — сказал он в трубку.

Пауза.

— Позже проведу время с семьёй. — Он мельком взглянул на Беллу и понизил голос. — Когда закончу с важными делами.

«Важные дела».

Вот кем она была.

Проблемой, которую нужно решить.

Иначе он, вероятно, даже не стал бы с ней разговаривать. Не пригласил бы на ужин. Не приблизился бы.

Её внезапно кольнуло желание: сфотографировать их вдвоём, выложить снимок и отметить его. Пусть Катрина увидит. Пусть удивится.

Флинн закончил разговор, убрал телефон. Несколько минут смотрел на океан, затем повернулся к Белле.

— Кстати, если увидишь меня на курорте с семьёй, ты не сможешь быть со мной такой холодной.

— Я не холодна. Мне просто нечего тебе сказать.

— Вчера вечером ты говорила без остановки.

— Вчера вечером я думала, что разговариваю с Марко.

Он вздохнул — так, будто она предъявляла ему претензию.

— Хорошо. Хочешь поговорить о Марко — спрашивай.

— Ты всё равно не скажешь правду. Честность явно не твоя сильная сторона.

Он поднял руку, словно давая присягу.

— Я скажу тебе правду о Марко. Честное скаутское.

Она прищурилась.

— Ты был скаутом?

— Был. И он тоже. Видишь, какой я честный? Хотя, если уж на то пошло, я был лучше. Я мог развести костёр кремнем и стальной палочкой. Марко жульничал — пользовался спичками.

Белла повернулась к нему.

— Если бы ты оказался в лесу, у тебя всё равно были бы спички, а не кремень.

— Я не спорю с правилами. Я просто получил значки и стал «Орлом[8]» на год раньше Марко.

— Всегда стремился быть первым.

— Раньше — да.

— А теперь?

Он на мгновение задумался.

— Мы братья. Мы соперничаем. Но всегда прикрываем друг друга. Когда Марко разбил монитор учителя биологии, я взял вину на себя. Получил три дня отстранения.

Белла посмотрела на него внимательнее.

— Почему?

— Потому что ему были важны оценки, а мне — нет. — Он пожал плечами. — К тому же, это я придумал игру «Попался на скотч[9]» , пока учитель вышел.

Она наклонила голову.

— Ты был тем самым школьным хулиганом?

— Нет.

— А твои подружки? Татуировки, проблемы с грамматикой…

— Они были милыми. И… в основном грамотными. Думаю.

— Лжец.

Он рассмеялся.

Этот смех снова задел её — слишком знакомый, слишком живой. Как вчера вечером. Когда всё казалось лёгким и правильным.

— Шучу, — добавил он. — Девушки, с которыми я встречался, были вполне приличными. И, насколько мне известно, большинство из них не в тюрьме.

Белла подняла телефон.

— И как их звали? Давай проверим.

— Зачем тебе копаться в моём прошлом? Я думал, ты хочешь узнать о Марко.

— Ты интереснее.

Он самодовольно улыбнулся.

— Я знаю.

— Я имела в виду: интереснее, но не лучше.

Он снова рассмеялся.

— Трудно поверить — мы же идентичные близнецы.

— Мне просто никогда не нравились «плохие парни».

— Отлично. Потому что я не из них. — Он пропустил песок сквозь пальцы. — Плохие парни ездят на мотоциклах и носят кожу. Я езжу на BMW и ношу костюмы.

— Это только оболочка. Под костюмом от Армани скрывается корпоративный пират. А Марко хочет стать врачом, чтобы помогать людям.

— Бизнес тоже помогает. Я спасаю компании — а значит, сохраняю рабочие места. И мне не нужно копаться во внутренностях.

— Ты никогда никого не увольнял?

Флинн сгрёб в ладони песок.

— Иногда приходится. Это часть работы. Как у врачей — они не могут спасти всех.

Солнце поднималось всё выше. Утро окончательно вступило в свои права.

Флинн стянул с себя футболку.

Белла не смогла отвести взгляд. Ни одна женщина не смогла бы. Это было почти рефлексом — отклик тела на чётко очерченный пресс. Вчера она уже касалась его руками, но только сейчас по-настоящему осознала, насколько он… безупречен.

Он поймал её взгляд и ухмыльнулся.

Она поспешно уткнулась в телефон, делая вид, что читает. Хотя не пролистнула ни одной страницы за последние несколько минут.

Флинн лёг, закинул руки за голову и расслабился. Наверное, закрыл глаза. За тёмными линзами очков невозможно было понять. И она не хотела, чтобы её застали за тем, что она снова его разглядывает.

В бухте плавали пары — их трубки торчали из воды, как чёрные соломинки. Тень от пальмы медленно сдвигалась. Скоро солнце доберётся и до неё.

Либо кутаться в полотенце, либо мазаться кремом.

«Прекрасно».

Нет. Ещё два часа на раскалённом песке она не выдержит.

Она решительно встала — пойдёт в воду. Попробует поплавать с маской.

Белла сняла топ и стянула шорты. Для этой поездки она купила новый купальник — белый, в ретро-стиле. В нём она выглядела как модель с обложки: длинные ноги, чистые линии, уверенность в каждом движении.

Она бросила взгляд на Флинна.

Он смотрел на неё так, будто прекрасно знал, для кого она его купила.

Она отвернулась и начала наносить солнцезащитный крем — руки, ноги, лицо. Потянулась к спине, стараясь дотянуться как можно дальше, затем опустила бретельки, чтобы обработать плечи.

Она не заметила, как он поднялся.

Только почувствовала, как тюбик исчез из её рук.

— Ты пропустила одно место.

Не спрашивая, он выдавил крем на ладонь и начал втирать его ей в спину.

Медленно. Тщательно. Почти слишком бережно.

По коже пробежали мурашки.

Он приподнял её волосы. Его пальцы коснулись шеи — мягко, скользяще. Она даже не думала о том, что её нужно защищать от солнца. Теперь же ощущала каждое прикосновение слишком отчётливо.

Он перешёл к плечам. Она была уверена, что уже намазала их, но не остановила его.

«Лучше перестраховаться».

Он пересел перед ней, выдавил ещё немного крема. Его пальцы скользнули по её шее, по линии подбородка, к ушам.

Кончики пальцев — лёгкие, почти невесомые.

— Люди всегда забывают про уши, — сказал он, проводя по хрящам. — Потом благодарят.

Большинство женщин поблагодарили бы его уже сейчас. Некоторые — с энтузиазмом.

Белла же с удивлением поняла, что её сердце бьётся быстрее… из-за крема на ушах.

Он аккуратно вернул бретельки на место, стараясь не стереть крем. При этом оказался слишком близко.

Слишком.

Её взгляд сам собой скользнул к его рукам. К мышцам. К силе, которую она уже чувствовала вчера ночью — когда он обнимал её и целовал так, будто это что-то значило.

— Ответишь тем же? — спросил он, кладя тюбик на полотенце.

— Эм…

Она не сразу поняла. Мысли ещё цеплялись за прошлую ночь.

Она сглотнула.

— Да. Конечно.

Он протянул ей крем.

— Я не могу нормально достать до всей спины. Спасибо.

Он повернулся к ней, выпрямился — и замер в ожидании.

Белла выдавила немного крема на ладонь.

И застыла.

Его спина.

Ровная, загорелая, с чёткой линией, уходящей к талии. Знакомая. Слишком знакомая. Её пальцы уже скользили по ней вчера.

Она не хотела возвращаться к этим воспоминаниям.

Но и не могла от них избавиться.

«Наверное, у этого должна быть мораль. Даже Эзоп[10] нашёл бы подходящую басню».

Никогда не целуй мужчину, если не уверена, что на следующий день не возненавидишь его.

Особенно если у него тело, как у Флинна Доусона.

Белла медленно провела ладонями по его спине, втирая крем, оставляя за собой белые следы.

Она не знала, чувствует ли он это так же, как она.

Но ей приходилось напоминать себе дышать.

Снова и снова.

Проблема заключалась в том, что он слишком сильно напоминал Марко.

Когда-то, ещё в колледже, она мечтала об этом: они с Марко на тропическом пляже, одни, полностью поглощённые друг другом. И вот теперь рядом с ней был мужчина, который выглядел почти так же.

Конечно, она отреагировала.

Гормоны умеют путать.

Она отреагировала бы точно так же, если бы, скажем, в разгар её увлечения «Властелином колец» появился двойник Леголаса[11] и попросил намазать его солнцезащитным кремом.

Её ладони скользнули по спине Флинна один раз, затем второй. Она старалась быть тщательной.

Третий раз — потому что в памяти всплыл тот самый пляж из её студенческих фантазий.

Прежде чем перейти к четвёртому, она переместилась к его плечам.

«Я просто отвечаю взаимностью».

Его кожа была тёплой, гладкой. Под пальцами мягко перекатывались мышцы.

Сейчас было бы очень кстати, если бы он что-нибудь сказал. Что-то в своём духе. Что-то, что разрушило бы эту иллюзию.

Напомнило бы ей, что это не мечта.

Но он молчал.

Глаза закрыты, лицо чуть повернуто к солнцу, тело расслаблено.

Она нанесла крем на его затылок, и он слегка опустил голову, подстраиваясь под её движения. Волосы — густые, с солнечными бликами.

Она уже касалась их прошлой ночью.

«Перестань».

Остатки крема она распределила по его ушам, провела пальцами от верхних кончиков к мягким мочкам.

Хватит.

Она протянула ему тюбик.

— Думаю, с остальным ты справишься сам.

И откинулась на шезлонг, глубоко вдохнув.

Стоило ей отодвинуться, как разум начал возвращаться.

Хорошо, что он стоял к ней спиной. Хорошо, что он не видел её лица. Иначе, возможно, понял бы, о чём она думала.

— Спасибо, — сказал он, оглянувшись через плечо и подмигнув. — Ты можешь быть моей приятельницей в любое время.

Самоуверенный.

Она поправила очки и посмотрела на время. Сколько нужно ждать, пока крем впитается, прежде чем заходить в воду? Она не помнила. Слишком долго жила в Нью-Йорке — вдали от пляжей.

Флинн начал наносить крем на ноги, затем на руки. Его кожа поблёскивала на солнце, движения были неторопливыми.

Она резко отвела взгляд.

«Нет».

Прошлой ночью она думала, что это Марко.

Она взяла маску и ласты и направилась к воде.

Ей стоило сделать это сразу. Если бы она была в океане, не пришлось бы смотреть на него. Слушать этот голос — бархатный, почти как у Марко, но всё же другой.

Марко говорил прямо. Без игр. Без намёков. Без давления.

Флинн был опаснее.

Она надела ласты, поправила маску, проверила трубку. Если повезёт, она уйдёт в воду до того, как он закончит.

Первый шаг — и она чуть не потеряла равновесие.

Ходить в ластах оказалось почти невозможно.

Она удержалась. Сделала ещё шаг. Волна ударила по икрам, сбивая с ритма. Она попыталась восстановить равновесие, но вода будто тянула её назад.

«Это должно помогать плавать? Или утопить?»

— Заходи спиной вперёд! — крикнул Флинн, направляясь к ней. — Так проще.

Хуан мог бы об этом сказать.

Она повернулась спиной и зашла в воду — действительно легче.

Когда вода дошла до пояса, она развернулась и опустила лицо в воду.

И замерла.

Под поверхностью всё было удивительно чётким. В детстве она брала уроки плавания. В колледже ходила в бассейны и на реку Снейк[12], но никогда не видела воду так.

Маленькие серебристые рыбки мелькали рядом, легко скользя в толще воды.

Она увлеклась, рассматривая дно, пока не закончился воздух.

И тут начались проблемы.

Даже с трубкой во рту она не могла заставить себя дышать под водой. Годы привычки задерживать дыхание оказались сильнее.

Она вынырнула, глубоко вдохнула — и снова опустилась под воду.

Ласты мешали. Вместо помощи они путались в ногах, сбивали движение.

Она не боялась утонуть — здесь было неглубоко. Просто нужно было научиться.

«Это не может быть сложно».

Все вокруг справлялись.

Вода приглушала звуки. Свет рассыпался зелёно-золотыми узорами. Ей вдруг захотелось создать ткань с таким эффектом — из неё получилось бы потрясающее вечернее платье.

Нужно было вдохнуть.

«Просто дыши».

Она выдохнула — и не смогла вдохнуть обратно.

Инстинкт кричал: «вода — опасно».

Она резко подняла голову, попыталась встать.

Под ногами не было дна.

«Где песок?»

Она замерла, стараясь не паниковать. Один ласт почти соскользнул. Она прекратила барахтаться и попыталась удержаться на месте.

И вдруг рядом оказался Флинн.

Он подхватил её и подтянул к берегу.

Она выплюнула трубку и жадно вдохнула воздух.

Через секунду он поставил её на ноги. Вода доходила ему до плеч, а ей — почти до подбородка, если бы он её не держал.

Как она оказалась так глубоко?

Его руки крепко обнимали её за талию.

— Ты умеешь плавать? — в его голосе звучало настоящее беспокойство.

— Да, — выдохнула она. — Обычно. — Она убрала пряди с лица. — Просто ласт соскальзывает… и я не могу дышать через трубку.

Она попыталась поправить ремешок.

Он отпустил её, наблюдая.

Она развернулась к берегу, но не смогла справиться с ластом. Движения стали неуклюжими, беспомощными.

Он снова обхватил её за талию.

— Давай я тебя вытащу на мелководье. Скажи, если ласт спадёт.

Он медленно отступал назад, тянул её за собой.

Она положила руки ему на плечи.

Это было почти объятие.

Слишком знакомое.

Слишком похожее на прошлую ночь.

Только теперь — мокрая кожа, солнечный свет, и он без рубашки.

Она отвернулась, глядя ему за плечо.

Смотреть ему в лицо было опасно.

Слишком похоже на Марко.

— Ласт на месте? — спросил он.

— Почти.

— Надо подтянуть ремешок.

Вода уже доходила до пояса. Он сделал ещё несколько шагов назад.

— Теперь можешь стоять?

— Да. Спасибо.

Он отпустил её.

— Хорошо, сейчас поправлю ремешок. Только не пни меня случайно. — Он усмехнулся. — Хотя в твоём случае — скорее специально.

Прежде чем она успела что-то ответить, он нырнул и подплыл к её ногам. Его рука коснулась её лодыжки, затем он поправил ласту и затянул ремешок. На мгновение Белла почувствовала себя Золушкой, к которой под водой явился принц. Он перешёл к другой ноге и так же аккуратно закрепил ремешок.

Закончив, он выпрямился — вода стекала с его плеч и груди.

— Давай проверим трубку.

Не дав ей объяснить, он наклонился ближе. Слишком близко. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица, щека почти коснулась её щеки. Он взял трубку, подул в неё и внимательно осмотрел.

— Теперь всё в порядке.

— Проблема не в трубке, — сказала Белла. — А во мне. Дышать под водой… это противоестественно.

Он приподнял бровь.

— Возможно. Но альтернатива хуже.

— Я понимаю это логически. Просто не могу заставить себя.

Она ожидала, что он усмехнётся.

Но он задумался.

— Попробуй сначала дышать через трубку над водой. Привыкни к ощущениям. Потом опусти лицо в воду, не плыви — просто дыши.

Она с сомнением посмотрела на воду.

— Я буду рядом, — сказал он. — Не дам тебе уплыть.

Она взяла трубку в рот и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Затем осторожно опустила лицо в воду.

Сначала всё казалось неправильным. Воздух шёл тяжело, с усилием. Она боялась, что начнётся гипервентиляция[13].

Но Флинн был рядом.

Если держаться мелководья — всё будет нормально.

Она начала медленно двигаться вокруг него, привыкая. Ласты наконец заработали, помогая грести.

После второго круга она вынырнула.

— Кажется… получается.

— Отлично. — Он снова опустился в воду. — Плыви за мной. У кораллов интереснее.

Они поплыли рядом, скользя по мягким волнам. Вскоре добрались до каменистого участка, где росли кораллы.

Там всё было другим.

Не серебристые вспышки мелководья, а настоящая палитра: лимонно-жёлтые водоросли, оранжево-белые рыбы-клоуны, чёрно-белые полосатые рыбы, переливающиеся бирюзой и фиолетом.

Она знала, что такие существуют. Видела их в аквариумах.

Но здесь… это было иначе.

Они жили здесь. Двигались свободно, лениво, будто весь мир принадлежал им.

Флинн время от времени касался её руки, привлекая внимание. Он показал ей крошечного морского конька, угря, осторожно выглядывающего из норы, и круглую колючую рыбку, которая казалась неуклюжей, когда плыла.

Всё это было завораживающе.

Через некоторое время Белла заметила в стороне крупную зелёную фигуру — морскую черепаху, спокойно объедающую риф.

Она показала на неё Флинну.

Он кивнул.

Они подплыли ближе и несколько минут просто наблюдали, пока черепаха не ушла в глубину за риф.

Они плавали ещё около получаса, прежде чем вернуться на берег.

К тому времени пора было возвращаться на яхту, и Белла решила немного обсохнуть.

Она оживлённо говорила с Флинном — о рыбах, о снорклинге, о том, как хочет попробовать дайвинг, пока она здесь.

И вдруг поймала себя на мысли, что… забыла.

Забыла, что он ей не нравится.

Он был таким внимательным, таким лёгким в общении, что становилось трудно удержаться за мысль: он обманул её. Он пытался купить компанию, чтобы контролировать её.

Пока она говорила, он просто слушал — с мягкой улыбкой, будто ему действительно было приятно проводить с ней время.

Они пообедали на яхте.

На обратном пути Флинн вёл себя так, словно это было свидание. И, когда они вошли в отель, их разговор продолжался — легко, естественно, как у настоящей пары.

Белла смотрела на него, пока он рассказывал о подводном музее статуй у берегов Канкуна.

— Флинн! — раздался женский голос.

Белла обернулась.

К ним приближалась женщина средних лет в сопровождении двух молодых блондинок.

Мать и сёстры.

Без сомнения.

«И что мне теперь им сказать?» — мелькнуло у Беллы.