Ада

Ярость Джека сотрясала ночь и закладывала уши.

Но я не боялась. Что было полным бредом. Я должна была испугаться.

Прямо за мной стоял монстр, нависая надо мной, и пламя срывалось с его тыквенной головы. Чертовой тыквенной головы!

К этому моменту весь мой страх рассыпался в прах. Я не знала, почему. Может быть, потому что наступил шок. Или я все еще надеялась, что это всего лишь сон и я проснусь в любую минуту.

Но оставался и малейший шанс, что все это происходит на самом деле. Что все это было на самом деле, что Джек Кэллоуэй овладел фонарем и что я действительно была реинкарнированной душой моего предка... И что меня просто заперли в колодки, удобно раздетую и неспособную убежать.

Каковы же были шансы?

Мурашки побежали по коже, когда в голове пронеслась непростая мысль. Я хотела, чтобы все было по-настоящему.

Я хотела быть женщиной этого монстра.

Я хотела, чтобы он убил Лукаса Рида за то, что тот посмел поднять на меня руку.

Как же это было бы здорово! Но, опять же, это была просто Мур. Мы все были извращенными, сексуально раскрепощенными мазохистами, которым давно пора восстановить справедливость. Поэтому, когда представилась возможность в виде пылающего человека-тыквы, как я могла отказаться?

Шли секунды, и моя решимость рушилась.

— Я…

Джек поднял одну из своих рук, собираясь погладить мою воспаленную щеку, но остановился, едва коснувшись ее острыми ногтями. Его желание прикоснуться ко мне было настолько ощутимым, что воздух стал напряженным и удушливым даже больше, чем дым и огонь.

— Скажи мне, кто причинил тебе боль, малышка. Я пролью их кровь и отправлю их душу к Сатане в твою честь. Я вырву его сердце и отдам его тебе, огонь моего сердца.

Огонь сердца.

Я открыла было рот, но не успела ничего сказать, как кукурузные стебли на краю тыквенного саба зашуршали. Я бы и не заметила этого, если бы не голова Джека, метнувшаяся в сторону движения.

Через мгновение я увидела его.

Лукаса.

Сквозь кукурузные стебли был виден его дерьмовый грим Фредди Крюгера, который наполовину расплавился от жара костра. Затем я выделила другие пары глаз, таращившихся на нас, их лица были белыми как полотно.

Наверное, примерно половина компании набралась смелости и решила вернуться.

Почему? Зачем они вернулись? Чтобы освободить меня? Нет... Если бы им не было на меня наплевать, они бы никогда меня не бросили.

Поняв, что их заметили, они бросились бежать.

Джек оттолкнулся от своего места в чуланчике и обошел вокруг, оказавшись передо мной.

У меня затрепетало в животе, когда я увидела его тело.

Он был высоким, не меньше семи, если не восьми футов. Его плечи были широкими, как и его тень, а руки длинными, мускулистыми, испещренными выпуклыми венами, от которых у меня перехватило дыхание. Он был полностью разорван, с выпуклыми грудными мышцами и плотно очерченным прессом. Тончайшая прядка волос тянулась от пупка и исчезала в брюках, которые сидели низко на бедрах. Это были черные, плотно облегающие бриджи, типичные для мужчин конца семнадцатого века. Шнурки были натянуты чуть туже, чтобы удержать его мужское достоинство.

Заметив, что я его разглядываю, монстр захихикал. Пламя в его треугольных глазницах запрыгало в такт хриплому смеху.

— Смотрите, как растет голод моей ведьмы. Вопрос в том, чего она жаждет больше? Мести или моего члена?

Ни то, ни другое! — закричала мне в ухо моя мораль.

И то, и другое. — прошептало нечто более темное.

Словно прочитав мои мысли, уголки резной ухмылки монстра расширились. Затем он поднял руки по бокам, ладонями вверх, и с очередным гоготом, раздавшимся откуда-то из глубины его груди, земля загрохотала. Секунду спустя из земли вырвались тыквенные лианы.

Лозы пронеслись по воздуху до кукурузного поля и несколько самых долгих секунд в моей жизни рыскали вокруг. Затем раздался шелест стеблей, и тишину разорвали расстроенные звуки моих одноклассников. Через несколько вдохов шесть лоз Джека вернулись с пленниками.

Он поднял их над небольшими кострами, которые все еще горели, и держал их в воздухе, чтобы я могла видеть, головы каждого из них болтались в нескольких дюймах от земли.

Там были Челси, Деррик, трое парней, которые издевались надо мной на кукурузном поле и Лукас.

Большинство из них были слишком напуганы, чтобы что-то сказать, их глаза были устремлены в землю, и они отказывались смотреть на меня. Лукас был единственным, кто смотрел прямо на меня. Не в глаза, конечно. Он был слишком занят тем, что с восторгом смотрел на мое обнаженное тело, скорчившееся в чулане.

Джек, похоже, заметил, как бесстыдно пялится на меня самый крупный из молодых людей. Еще одна лоза обвилась вокруг горла Люка. Его глаза выпучились, когда похититель медленно перекрыл ему доступ воздуха.

— Ты. — прорычал Джек. — Смеешь смотреть на то, что принадлежит мне? — он подбросил лозу, обвившую лодыжку Люка, заставив его покачиваться, как пинату. — Это он ударил тебя, мой огонь?

Я заколебалась. Если бы я сказала "да", это был бы конец пути для Лукаса Рида.

Он заслуживал смерти.

Это все равно было убийство. Но если бы он был мертв, у него не было бы шансов снова причинить мне боль. Ни одной женщине он не сможет причинить боль так, как пытался причинить мне.

Лукасу хватило и секундной паузы. Он взмахнул когтем Фредди Крюгера и провел им по лианам, обвившимся вокруг его горла.

Джек зарычал и от неожиданности выронил Люка, который, как таракан, бросился прочь и стал искать, где бы спрятаться и укрыться.

— Все в порядке. Отпусти его. У меня такое чувство, что он вернется.

Все пятеро пленников скривили лица, вероятно, решив, что я сошла с ума, ведь кто в здравом уме вернется на место своей близкой смерти, особенно если его потенциальный убийца — тыквоголовый монстр-призрак, которому подвластны земля и огонь?

Лукас. Вот кто. Теперь, когда он узнал, что призрак Джека Кэллоуэя существует на самом деле, можно было не сомневаться, что этот пьяница приползет обратно, чтобы посмотреть, как меня разорвут на части. Он был таким же больным ублюдком. Хуже, чем я. А это о многом говорит, потому что я была девчонкой, влюбившейся в тыквоголового бугимена Хэллоу-Хилла.

— Отпусти этих двоих. — я сжала палец, указывая на Челси и Деррика. — Они хорошие.

Я не собиралась давать этим двоим поблажку за то, что они, по сути, были Швейцарами между мной и Люком, но они не заслуживали смерти. Челси всегда делала все возможное, чтобы заступиться за меня. Ее старания не увенчались успехом, но за старания девушке надо было поставить пятерку. Что касается Деррика, если бы не его перехват... У меня живот сводило при одной мысли об этом.

Джек отпустил пару. Они упали на землю и, не оглядываясь, скрылись в ночи.

— А как же мы, Ада? — заикался один из нападавших. — Лукас был тем, кто хотел, чтобы ты пришла сюда сегодня вечером. Это он заставил нас бросить тебя в колодки. Он хотел увидеть, как тебя трахнет Тыквоголовый. Не мы!

— Да! Мы просто немного повеселились.

Мой взгляд ожесточился, а живот напрягся. Я ждала, что сейчас начнутся угрызения совести, но этого не произошло.

Все человеческое, что заставляло меня колебаться перед Лукасом, увяло и умерло внутри меня. Дело в том, что мне не нужно было ничего говорить, чтобы решить их судьбу. Их жалкая попытка спасти свои задницы возымела обратный эффект.

Джек поднял лианы, приблизив их к своей оскаленной ухмылке.

Он излучал жестокость, его угрожающая ухмылка могла навсегда остаться в ваших кошмарах, а аура состояла буквально из огня.

Это был монстр готовый к убийству.

Все они трусились и хныкали, беспомощно болтаясь на лианах Джека, их лица окрасились в свекольно-красный цвет от прилившей к голове крови. Один парень обмочился, и штанина его костюма потемнела от резкой жидкости. Это было иронично, ведь он был одет как дьявол.

И все же сочувствия не возникло. Я была слишком измучена годами мучений. К тому же я была женщиной из Мур. Мы не испытывали особого сочувствия к отбросам этого города, которые видели в нас искру света и пытались ее вытравить. Поколения горечи забивали мои вены, заставляя сердце чернеть.

Единственной эмоцией, которая зажглась, было удовлетворение, когда грубый тембр Джека стал демоническим и рокочущим.

— Ты едва достиг зрелости. Ты слишком молод, чтобы умереть, но на твоих руках запах моей женщины.

— Мы просто играли в... игру. — заикаясь, проговорил один из парней. Он не обмочился, но выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Тыквенная голова Джека повернулась в мою сторону.

— Что за игра?

Проклятье. Этот мстительный дух был в такой ярости, что я практически чувствовала вкус его гнева в ночном воздухе. Но он все же решил устроить им справедливый суд.

Я могла солгать. Узнает ли Джек? Мне стало интересно, отпустит ли он их, даже если узнает, что они чуть не натворили сегодня ночью.

Я решила, что меня это не настолько волнует, чтобы выяснять.

— Игра? — я выдавила из себя горький смешок. — Забавно. Большинство людей называют это просто попыткой изнасилования.

Пламя, охватившее голову Джека, на мгновение угасло. Когда через несколько секунд оно разгорелось, то стало бледным и зловещим, голубого оттенка.

Темное возбуждение пронзило меня при мысли о том, что Джек отомстит за меня.

В моей крови вскипела ненависть, и я почувствовала лишь зловещее удовлетворение, когда все новые и новые лианы Джека обвились вокруг жертв своего хозяина и начали сдавливать их.

Они хрипели и задыхались, а я лишь наблюдала за тем, как из них медленно угасает жизнь.

Возможно, они так и не получили того, что хотели сегодня, но какая-то часть меня знала, что в конце концов они это сделают. Лукас сначала завладел бы мной, а потом, возможно, бросил бы им все, что от меня осталось, когда закончит.

Так что... Я не почувствовала ничего, кроме холодного облегчения, когда они один за другим упали без сил, и свет исчез из их глаз.

Они были мертвы.

Исчезли.

Ничего, кроме трупов в костюмах.

Джек бросил их тела в костер, охвативший весь тыквенный участок по периметру.

Покачав головой, он повернулся ко мне лицом. Его ухмылка была слабой, но она все еще была там.

— Теперь ты меня боишься, ведьма?

Я покачала головой.

— Нет. Должна была бы, но я не боюсь.

— Я только что убил троих детей.

— Им было по восемнадцать. — я пожала плечами. — Вообще-то двум из них было девятнадцать. Они были такими тупыми, что их оставили на год. Ты сделал это ради меня, чтобы обезопасить. Это меня не пугает.

Между нами повисло короткое молчание, пока Джек пристально смотрел на меня, заставляя меня ерзать на месте.

Его пламя снова стало оранжевым, а из груди доносился треск.

— Как бы мне ни нравилось видеть тебя в таком положении, тебе не удобно.

Мое сердцебиение участилось. Он предлагал освободить меня? Ведь он буквально только что убил для меня. Так почему бы ему не хотеть, чтобы я была свободна? Такой монстр, как он, должен был воспользоваться мной и трахнуть меня тем, что он спрятал в этих бриджах.

Господи. Что со мной было не так? Я только что видела, как погибли три человека, которых я знала с детства.

Я должна была почувствовать что-то, что не было бы... этим.

Я не совсем понимала, что это такое, но оно влилось в мою кровь, потекло к сердцу и взорвалось в груди, как сотня петард одновременно.

Мои руки сжались в дрожащие кулаки возле головы.

— Может, мне стоит остаться здесь взаперти? Это я хотела, чтобы они умерли, ты просто защищал меня. Я хотела, чтобы они страдали.

— Не испытывай угрызений совести. Они этого не заслуживают. Только никчемные мужчины поднимают руку на женщину без ее разрешения. Так что ты не обязана их жалеть.

Он был прав, они не заслуживали моей жалости. Может, они и были одеты как монстры, но костюмы меня не обманули. За резиновыми масками скрывались настоящие чудовища.

Джек сделал шаг ближе, и воздух стал еще горячее, поскольку расстояние между нами сократилось.

— Но я думаю, что ты права. Думаю, тебе стоит остаться запертой. Хотя бы еще немного.

Я сглотнула, горло перехватило.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь, почему. Ты хочешь увидеть, что я сделаю с тобой, пока ты будешь вот так наклоняться, голая и беспомощная. Не так ли, Адалин?

— Я... хочу. — призналась я.

Он сделал еще один шаг, потом еще, пока не оказался прямо передо мной. Затем он присел так, что мы оказались лицом к лицу. Его тыквенная голова была так близко, что если бы у него был нос, то он бы касался моего.

— Я буду держать свои руки подальше от тебя, потому что так ты мне сказала. — сказал он более мягким тоном, от которого у меня появилось теплое ощущение. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь меня об этом, ведьмочка.

И тут же приятное тепло, скопившееся в моей нижней части живота, превратилось в лаву, заставив меня растаять.

Его лианы нацелились на меня, и я задохнулась, когда одна из них обвилась вокруг моей лодыжки и поднялась вверх по ноге.

— Но я доставлю тебе удовольствие, Ада. Я заставлю тебя кончить и тогда

освобожу тебя из колодок. — его маниакальная ухмылка стала шире, зловеще потрескивая. — При одном условии.

— Каком? — я задыхалась и стонала, когда затупленный кончик лозы прощупывал шов в моем центре. Он оказался на удивление гладким.

Джек ухмыльнулся.

— Кричи для меня.