— Мамочка! — вскрикивает Арчер.

Моя прекрасная девочка едва может пошевелиться, но она собирает последние остатки сил, чтобы обнять сына.

— Я здесь, — говорит она ему. — Я здесь, мой хороший.

Они обнимаются так долго, сколько Айви может выдержать, но когда она начинает сдавать, я вмешиваюсь:

— День был долгим. Почему бы нам всем не лечь спать?

Айви кивает, и я помогаю им обоим устроиться в нашей постели. Но когда я встаю, её рука вскидывается, удерживая меня:

— Пожалуйста, не уходи.

— Я никуда не ухожу, любовь моя, — заверяю я. — Просто снимаю рубашку.

Её глаза не отрываются от меня, пока я не устраиваюсь за её спиной, обняв за талию, в то время как Арчер сворачивается калачиком у неё на груди. В этом пространстве между тьмой и рассветом ко мне приходит ясность, какой я никогда раньше не чувствовал. Смысл жизни, который гораздо больше, чем моё братство, или необходимость что-то доказывать, или всё то, что раньше казалось важным.

Вся моя жизнь в этой комнате. Это моя семья, и я никогда не позволю себе забыть, как был близок к тому, чтобы потерять их из-за собственного невежества и гордыни.

Я зарываюсь лицом в волосы Айви, вдыхая её запах и целуя.

— Я люблю тебя, детка. Я люблю вас обоих.

— Конор? — панический голос Айви доносится из спальни. Я распахиваю дверцу душа, едва успевая обернуться полотенцем, прежде чем бегу к ней.

— Что случилось, любовь моя?

Она смотрит на меня, моргая, дезориентированная и сбитая с толку, но хуже всего то, что она… напугана. Она закуталась в одеяло и парализована страхом, но ясно одно, она решила, что я бросил её.

Я подхожу к ней, всё ещё капая водой, и опускаюсь на колени.

— Всё хорошо, любовь моя.

Мои пальцы невесомо касаются единственного участка кожи на её избитом лице, оставшегося невредимым. При дневном свете всё выглядит ещё хуже, и единственное утешение для меня, знание о том, что я вытрясу жизнь из Слика. Если бы я мог, я бы убил Энимала снова, заставив его страдать так, как он и представить себе не мог.

— Я думала, ты ушёл, — выпаливает Айви. — Я проснулась, а тебя нет.

— Я никуда не уйду, — обещаю я. — Просто принимал душ.

Она по-прежнему выглядит встревоженной, и я уверен, что впереди нас ждет ещё много таких дней.

— Ронан и Дом в коридоре. Сюда никто не проберется, любимая.

Она бросает взгляд на дверь в коридор.

— Правда?

— Да. Но если ты не чувствуешь себя здесь в безопасности, мы переедем. Купим новый дом.

Она закусывает губу, молчит, но в глубине души я знаю, это то, что ей нужно, чтобы двигаться дальше. Айви всё ещё должна привыкнуть к мысли, что моя работа - заботиться о ней. Она никогда не скажет мне прямо, что хочет новый дом, потому что это стоит денег. Но я хочу, чтобы она знала, границы между нами стираются. Я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя защищённой в моей любви и преданности.

Я тянусь к ней и нежно целую.

— К тому же, нам понадобится место побольше, когда я сделаю тебе ребёнка.

Её щеки заливает румянец, и на этот раз я целую её по-настоящему. На вкус она, чертовски, сладкая, и я не хочу останавливаться, но и причинять ей боль тоже не хочу.

— Как насчет душа?

— Я немного разбита, — говорит она. — Но, думаю, справлюсь.

Она оглядывается на Арчера, который, всё ещё спит, и на её лице отражается тревога.

— С ним всё будет в порядке, — говорю я. — Если хочешь, я попрошу Ронана посидеть с ним.

Она раздумывает минуту.

— Может быть. Просто не хочу, чтобы он проснулся один.

Я высовываюсь в коридор, зову Ронана, и он появляется через мгновение. По моей команде он садится на край кровати, сложив руки на коленях с серьезностью часового. Айви достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, никто не тронет нашего мальчика, пока на пути стоит Ронан.

Я помогаю ей встать с кровати, и мы медленно идем в ванную. Из одежды на ней только одна из моих футболок, которая сидит на ней как платье. Я помогаю ей снять её, стараясь не смотреть на её тело, потому что сейчас не лучшее время для эрекции. Но, несмотря на все мои предосторожности, мой член пульсирует, жаждая снова войти в неё.

Я проверяю воду руками, чтобы убедиться, что она теплая, и помогаю Айви зайти. Она полностью расслабляется в моих руках, и весь ужас прошлой недели исчезает, как только я понимаю, она доверяет мне. Даже после того, как увидела меня с самой ужасной стороны, она доверяет мне.

— Айви, я должен спросить тебя о кое-чем.

— О чем? — она поворачивает голову, смотря на меня.

— Слик у нас, но я ещё не разобрался с ним. То, что он умрет, даже не обсуждается, но я должен знать, что он сделал. Я должен знать, на сколько, сильно он должен страдать.

Её пальцы впиваются мне в спину, она прячет лицо у меня на груди.

— Он ничего не успел сделать.

Удовлетворенный ответом, я рисую круги на её спине, её губа дрожит.

— Но он хотел забрать моего сына. Моего сына! Он собирался... — она сглатывает рыдание, я держу её, пока она не успокаивается. — Я просто хочу, чтобы он был мёртв. Хочу, чтобы он исчез. Я монстр из-за этого?

Мои пальцы гладят её по щеке и спускаются к шее.

— Нет, любовь моя. Тебе больше никогда не придется о нём думать. Я сделаю так, что он исчезнет.

Слёзы капают на её щеки, я пытаюсь стереть их, но она качает головой.

— Прости, что ушла, Конор. Это было так глупо.

— Я облажался, любимая. Это моя вина. Я не привык так терять голову из-за кого-то. Думаю, нам просто нужно научиться, лучше ссориться.

— То, что ты сказал вчера вечером, — шепчет она. — Ты говорил это серьёзно?

Мои губы касаются её губ, желая почувствовать её вкус.

— Я имел это в виду тогда, имею и сейчас. Ты моя, детка, и я люблю тебя.

Она прижимается ко мне и дарит улыбку сквозь слёзы.

— Я тоже тебя люблю.

Моё сердце победно бьется в груди, и я стону ей в рот, когда она тянется вверх и притягивает моё лицо к своему.

— Ты нужен мне, Конор, — умоляет она. — Я хочу тебя. Мне нужно чувствовать тебя внутри.

— Господи. — Я отстраняюсь и смотрю на неё. — Ты уверена? Ты только что...

— Мне плевать. Я скучала по тебе, мне нужно это. Мне просто нужно почувствовать себя хорошо. Пожалуйста.

Мой член такой твёрдый, что я мог бы пробить дыру в стене душа, но я всё ещё нервничаю.

— Мы можем попробовать, но если будет хоть немного больно, мы остановимся.

— Хорошо, — соглашается она.

Я хочу быть внутри неё прямо сейчас. Прошло так много времени, я просто хочу снова и снова погружаться в её тепло. Когда я проскальзываю пальцами между её ног, она уже влажная для меня.

Айви стонет и выгибается навстречу, и я знаю, что она не сможет достичь оргазма, потому что едва удерживается на ногах. Поэтому я подхватываю её на руки, и она обвивает ногами мои бедра, а я придерживаю её за ягодицы, чтобы удержать на месте.

Её руки ложатся мне на плечи, открывая доступ к её прекрасной груди, настолько совершенной, что я хочу поклоняться ей всё утро. Я начинаю с того, что облизываю её соски, втягиваю их в рот, наслаждаясь её сладостью, пока она извивается в моих руках.

— Какая же ты чертовски красивая, — стону я.

Моя нетерпеливая маленькая ведьма тянется вниз и обхватывает мой член ладонью, и у меня темнеет в глазах от этого зрелища. Её миниатюрные пальцы даже не смыкаются вокруг него, но она принимает меня внутрь себя как настоящая чемпионка.

— Если будешь продолжать, я кончу, даже не войдя в тебя, — дразнюсь я.

Она тепло улыбается.

— Тогда перестань мучить меня и дай мне то, что нужно.

Разве я могу отказать в такой просьбе? Я высвобождаю член из её руки и непристойно трусь им о её влажную киску. Мои яйца напряжены до предела, и я сомневаюсь, что продержусь долго, как только войду в неё.

— Конор, — скулит она.

Я проталкиваю головку члена в её тугую дырочку, и она вздрагивает, двигая бедрами, пока не насаживается конца.

— Господи, — рычу я, опуская руки, чтобы ощупать её. — Ты такая узкая, детка. Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, прежде чем я взорвусь.

Её ногти впиваются мне в спину, она кусает меня за плечо, пытаясь сдержать крик, пока я стимулирую пальцем её клитор. Айви нужно это так же сильно, как и мне, и долго ждать не приходится. Оргазм накрывает её с такой силой, что она хватает ртом воздух, и я начинаю трахать её ещё до того, как стихают его волны.

Такая влажная, тёплая, моя. Я вхожу в неё снова и снова, сжимая её задницу, закрываю глаза и запрокидываю голову. Я не могу говорить. Я ничего не могу, кроме как отдаться этой волне, когда горячая сперма вырывается из члена прямо в её утробу, наполняя её. Овладевая ею.

Мы оба задыхаемся, обессиленные, когда эйфория отступает, и я впиваюсь в её губы с собственничеством, которое даже не пытаюсь скрыть.

— Моя, — шепчу я. — Только моя.