У нас два золота, серебро и три бронзы. С таким результатом возвращаемся домой. В автобусе шумно. Парни бурно обсуждают прошедшие соревнования и делятся впечатлениями, а я смотрю на проплывающий унылый пейзаж за окном и думаю совсем не о победе.

Свое золото я взял, но отчего-то удовлетворения не ощутил. Мне словно чего-то недодали. Эмоций не хватило или они попросту выгорели еще до турнира. Выиграл на чистой злости и физических данных, а вот запал весь где-то растерял.

Кажется, я даже знаю где… Снимаю блокировку с телефона и захожу в приложение по доставке цветов. Букет доставлен еще вчера. Лера получила мои цветы, но я чувствую себя мудаком. В груди неприятно ноет от того, что она чужая девушка. Нет, даже хуже, Лера девушка тренера. Антон Сергеевич для меня, как отец, а я урод какой-то получаюсь.

Хочется побиться башкой об стекло. Нахрена я вообще заказал ей цветы? Придурок. Решительно удаляю приложение с телефона и убираю в карман. Не понимаю, как меня накрыло так сильно, что я не могу думать ни о чем, кроме Валерии Андреевны. Она поселилась в моей голове и, чтобы я ни делал, не желает оттуда уходить.

— Виктор, что с тобой? — тренер опускается на кресло рядом. — Ты сам не свой.

Лучше ему не знать, что творится в моей башке.

— И на соревнованиях сильно сдал. Где ты витаешь?

— В смысле сдал? — возмущенно поднимаю глаза. — Я взял золото!

— Да? — его бровь насмешливо дергается вверх. — А я думаю соперник тебе его подарил.

Фыркаю и снова отворачиваюсь к окну. Хочется возмущаться дальше, что тренер обесценивает мою победу и все в таком духе, но, если проанализировать бой, Антон Сергеевич окажется прав. Я слил тактически по всем фронтам. А соперник оказался немного слабее.

— Я понимаю, все вы в таком возрасте, что гормоны играют, но Вик…

Какие к черту гормоны? Меня кроет, как осла от одного только имени!

— Нужно свое состояние использовать, как преимущество, а ты уходишь в глубокий эмоциональный минус.

— Легко сказать, — бормочу себе под нос. Хочется выть волком от абсурда ситуации, в которую угодил.

— Нет, легко не бывает, — хмыкает тренер. — Ты уже взрослый мужик. Если возникли проблемы, значит решай их, как мужик, а не бегай.

— У вас с Валерией Андреевной все серьезно? — не выдерживаю и спрашиваю в лоб. Сам же сказал надо по-мужски.

— С Лерой? — хмурится он и качает головой. — Так, вот теперь тормози. Ее в свои игры даже не думай втягивать.

— Я и не собирался…

Точнее у меня нет никаких игр.

— Вик, я серьезно, — Антон Сергеевич смотрит мне в глаза. — В обиду я Леру не дам, ей и так досталось… Найди себе другой объект для подростковой влюбленности.

Зашибись, блин. Вот поговорили по-мужски. А на вопрос так и не ответил.

— Я понял, — отворачиваюсь к окну и сжимаю кулаки.

Тренер хлопает меня по плечу и уходит, а я прикрываю глаза. Как меня угораздило вляпаться в это болото?

Автобус останавливается на парковке перед интернатом далеко за полночь. Парни почти все живут здесь, за исключением Кая и Руслана. Они вызывают такси и разъезжаются. Я лениво забираю сумку и по инерции смотрю на окна медпункта — темно. Значит Леры уже нет…

— Долго стоять будем? — строгий голос тренера помогает взбодриться.

Толкаясь и смеясь с пацанами, плетемся в свою комнату. Сил остается только на то, чтобы сходить в душ и упасть на кровать. А утро начинается с обязательного медосмотра, чему я несказанно рад

Жду своей очереди в коридоре и даже никуда не тороплюсь, пропуская одного бойца за другим.

— Какой ты щедрый, — стебутся парни. — Вик, тебе бы на карантин, а то мало ли заразно.

— Пошли вы, придурки, — улыбаюсь я и вхожу в медкабинет последним.

Валерия Андреевна, как всегда собранная и строгая, сидит за столом, уткнувшись в медкарту. Перед ней стоит бумажный стакан с кофе, а на подоконнике замечаю букет цветов. Мой. Улыбка сама по себе появляется на губах, а сердце подпрыгивает в груди.

— Доброе утро, — выдыхаю я, жадно следя за выражением ее лица.

— Здравствуй, Виктор, — не поднимает на меня глаза. — Снимай майку, я сейчас.

Довольно скалюсь и стаскиваю футболку. Мышцы сами собой напрягаются, чтобы произвести впечатление. Прекрасно знаю, что мое тело идеально и притягивает женское внимание.

Лера мажет по мне небрежным взглядом, пропитанным холодной отстраненностью, и идет к раковине. Моет руки и возвращается. Кусает губы и осторожно проводит нежными пальцами по коже в некоторых, только ей понятных местах.

Она так близко, что я чувствую тонкий аромат цитрусовых духов. Жадно втягиваю его носом, чтобы заполнить легкие и заставить течь по венам. Сердце гулко бьется, усиленно качая кровь.

Между нами напряженная тишина, а воздух буквально потрескивает. Мой взгляд падает на губы Валерии. Она словно чувствует это и торопливо облизывает их. Фа-ак! Как тут сдержаться, если в мыслях я уже затолкал язык ей в рот и чуть не кончил от этого?

— Вы видели мой бой? — выдыхаю я, чтобы разрядить атмосферу в кабинете.

Лера поднимает на меня глаза. Пару мгновений просто смотрит, а мне кажется, что касается души.

— Да, видела, — сдержанно отвечает, опуская взгляд. — Поздравляю.

Отходит обратно к столу и утыкается в записи. А я стою словно обиженный и обтекаю. И что, и все?

А чего ты хотел? Фанфары с оркестром?

Не знаю я, чего хотел. Но ее холодность жутко раздражает. Все понимаю башкой, но млять, не принимаю нихрена. Это противоестественно!

— Могу идти? — выходит чуть грубее, чем хотелось.

— Да, свободен, — она даже голову в мою сторону не поворачивает.

Натягиваю на ходу футболку, выхожу из медкабинета и с грохотом захлопываю дверь, едва не врезавшись в тренера.

— Власов? Ты чего буянишь? — хмурится Антон Сергеевич.

— Случайно получилось, — бросаю первое, что приходит в голову и ухожу прямо по коридору, чтобы не сорваться и не натворить всякой дичи.

А-а-а! Что за трындец это все?!