В кабинете гробовая тишина. Да и в коридорах будто все вымерли. Я с самого утра, как на иголках. Мальчишки вместе с тренером уехали на соревнования в другой город. Я переживаю и не нахожу себе места. Такая нервозность мне не свойственна и непонятна.

Вместо кофе наливаю себе чай с ромашкой и всеми силами пытаюсь сосредоточиться на работе. Как раз пришла новая партия медикаментов, нужно все проверить и оприходовать, но мысли далеки от цифр и лекарств, я переживаю за наших спортсменов.

Спортивный интернат «Легион» содержится на деньги спонсоров и призовые с соревнований. Младшие пока выступают бесплатно, их содержат старшие. Когда подрастают и начинают показывать результат, их выдвигают на другие соревнования, где за призовые места полагается денежное. А самых перспективных показывают спонсорам. Только благодаря упорству Антона спортивный интернат до сих пор существует.

Все же заставляю себя разобрать пару коробок и смотрю на часы. Соревнования уже начались, а у меня стоят коробки и лежит накладная. Если заведующая увидит, может и выговор влепить, но…

Невозможно противостоять искушению. Беру телефон и включаю трансляцию с соревнований. Борис, как всегда, в прямом эфире и комментирует. На ринге Кай. Точнее уже закончил свой бой. Победа. Молодец, искренне радуюсь за него.

Камера прыгает, звук захлебывается, но мне все равно. Следующим выходит Виктор и мое сердце ухает куда-то вниз. Он без рубашки, в темных шортах и перчатках. Спокойный, сосредоточенный. Спина напряжена, плечи как камень. Челюсть сведена. Он готов. Хищник, который готов порвать любого.

Судья дает команду и первый раунд начинается. Противник высокий, с длинными руками. Сразу идет в атаку. Виктор уклоняется, низко садится, давит корпусом.

Кулак прилетает в бок. Я вздрагиваю. Он пропустил, но тут же отвечает, резко и точно. Парень срывает дыхание и сбивается. Я ловлю себя на том, что грызу ногти от волнения.

Даже сквозь экран видно, как напряжены плечи Виктора. Как блестит пот на коже. Как он весь собран и сосредоточен. Я почти не понимаю, что именно он делает. Только вижу, как они двигаются по кругу. Один пытается ударить, другой уходит. Подпрыгивают, сближаются. Камера резко дергается — кто-то закричал рядом с оператором.

И тут резкий удар. Виктор отшатывается назад. Я прижимаю ладонь к губам.

— Господи… — шепчу испуганно. — Только не падай…

Он выпрямляется и даже умудряется усмехнуться. А потом снова рвется в бой и прессингует соперника. Я не понимаю, кто выигрывает. Судья машет руками. Люди кричат. В комментариях сплошные смайлики и аббревиатуры, в которых я ничего не смыслю.

Я просто смотрю бой Виктора и вжимаюсь в стул. Никогда не понимала прелести этого спорта… Мои руки холодные и влажные, в висках пульсирует.

Гонг. На экране все дергается, камера трясется и вдруг появляется кадр, как судья поднимает руку Виктора. Победа? Я замираю. Победа!

— Молодец! — вскрикиваю я и облегченно откидываюсь на спинку стула.

— Мои выступления ты никогда не смотрела, — раздается сзади холодный голос бывшего мужа.

Резко оборачиваюсь, Сева стоит в дверях, прислонившись плечом к шкафу с медикаментами. Смотрит на меня изучающе и едва заметно усмехается.

— Что изменилось, Лер? Ты же терпеть не можешь бокс и сюда устроилась работать лишь бы мне насолить.

— С чего ты это взял? — округляю глаза от недоумения.

— Это очевидно, — пожимает он плечами. — Я впечатлился и все осознал.

— Сев, не начинай, — жестом останавливаю его приближение и блокирую телефон. — Зачем ты пришел?

— Да вот нашел в почтовом ящике, — бросает на стол передо мной повестку в суд, по поводу развода. — Скажи, что это ошибка.

— Нет. Все верно. Я подала на развод, — сообщаю ему глядя в глаза и ни один мускул не дергается на лице. Не жалею нисколько.

— Я не хочу с тобой разводиться, — хмыкает Сева и отходит к окну. — Ничего у тебя не получится. Я буду затягивать процесс, подавать апелляции, тянуть как угодно.

— Ради бога, только и я пойду до конца. Предоставлю справки, что ты меня избил!

Взгляд Севы становится ледяным, а ухмылка больше похожей на оскал.

— Ты правда хочешь вытащить наше грязное белье на всеобщее обозрение?

— Это для тебя всего лишь белье, — шиплю я разъяренно. — А для меня конец жизни!

— Не преувеличивай. Да и ты сама меня спровоцировала.

— Вот в суде и посмотрим!

— Только попробуй заикнуться об этом, — Сева приближается и угрожает мне. — Я достану справку из психушки, где ты лежала о том, что ты не дееспособная. И все, что ты говоришь просто шиза.

— Какой же ты ублюдок, — шепчу я и качаю головой. — Уходи и не смей больше появляться в моей жизни.

— Этого не обещаю, — небрежно бросает он и идет к двери. — Ты будешь моей, Лер.

Дверь негромко прикрывается, отрезая меня от всего остального мира. В груди клокочет от злости и бессилия. Рычу яростно и скидываю со стола все, что на нем лежало. Бумаги разлетаются по кабинету, но легче не становится. Мне тяжело и больно. Но больше страшно, что Сева выполнит свою угрозу. Я тогда лишусь того малого, что у меня осталось…

Роняю голову на руки и шумно втягиваю воздух. Как же он мне надоел…

Дверь снова открывается. Ну что еще?

— Убирайся! — рявкаю я Севе, поднимая голову, но в дверях стоит не он.

Парень с букетом цветов.

— Простите… — бормочу невнятно и поднимаюсь на ноги. — Я думала… впрочем, не важно…

— Мельникова Валерия Андреевна?

— Да, это я.

— Тогда это вам…

Курьер протягивает мне букет. Небольшой, но очень элегантный. Цветы красивые и нежные, светлых оттенков. Это явно не Сева. Он всегда предпочитает темные и агрессивные цветы. А еще роскошно-дорогие.

— От кого это? — спрашиваю я и утыкаюсь носом в букет. Тонкий аромат едва ощутим.

— Понятия не имею. Карточку не оставили. Вы мне вот тут подпишите…

Ставлю подпись и закрываю за курьером дверь. Без сил опускаюсь на стул и смотрю на цветы. Внутри все дрожит от волнения и страха.