Орислав

— Остановись… — прохрипела Беляна, подняв на меня налившиеся кровью глаза. Её губы дрожали, а на лбу вздулась вена, словно внутри неё шла отчаянная борьба между страхом и ненавистью.

— Я слушаю, — холодно отрезал я, подняв одну бровь. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, а в груди закипала ярость.

— Ратмир увёл её.

— Куда? — я сделал шаг вперёд, и тень от моей фигуры упала на измождённое лицо женщины.

— В лес. У него там свой тайный угол, где я и сама не бывала ни разу… Ох, не успеешь ты, дознаватель, — хрипло рассмеялась она, тут же сплюнув на пол густую кровь. — У Ратмира к Хвое свои счёты, убьёт он твою зазнобу. Слишком долго желал с ней поквитаться…

— О чём ты говоришь? — я схватил её за грудки, ощутимо приложив макушкой о стену. Камни глухо отозвались, а в глазах Беляны мелькнуло что‑то, похожее на злорадство. — Говори, тварь!

— Светолика помнишь? Братец он ему младшой. Месть кровная к твоей девице у него. Готовься, оплакивать её скорбное тело.

Гневно отшвырнув от себя эту гадину, я дал волю бушующей в себе силе — воздух вокруг затрещал, а свечи в комнате замигали, будто испугавшись моей ярости. Не дожидаясь, пока эмоции возьмут верх, я выскочил из комнаты, едва не сорвав с петель тяжёлую дверь.

— Вы их убили? — стараясь скрыть дрожь в голосе, обратился ко мне Млад, быстро двигаясь позади. Его лицо было бледным, а пальцы нервно теребили манжету рубашки.

— Нет! Всего лишь обезвредил на время. Их показания нам ещё пригодятся, — стараясь привести мысли в порядок, тихо ответил я. Вдохнул поглубже, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Гасар, знаешь, как отсюда выйти в лес?

— Конечно, — обогнал меня парень и едва ли не бегом направился вперёд.

Мы выскочили наружу — морозный воздух ударил в лицо, заставив на мгновение замереть. Снег скрипел под ногами, а над головой раскинулось чёрное, усыпанное звёздами небо.

— Есть следы? — спустя некоторое время тихо обратился я к следопыту, изучающему снежное полотно леса.

— Тут столько троп, — нахмурился Вилов, присаживаясь на корточки. Его опытный взгляд скользил по отпечаткам ног, пересекающимся, словно нити паутины. — Десятки ног. Поди разбери, где нужные.

— Ищи следы от бальных туфелек, — неожиданно предложил Млад. — Вряд ли Раска успела сменить обувь…

— Точно, — другими глазами посмотрел на парня следопыт. — И как я сам не догадался… Пойдёмте, — быстро отыскал он нужное направление, и мы уверенно двинулись за ним.

Снежные сугробы цеплялись за ноги, ветер свистел в ушах, а деревья, казалось, шептали что‑то угрожающее. Мы шли почти молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

— Ничего не понимаю! — спустя время озадаченно остановился Гасар перед широкоствольным дубом, чьи голые ветви смотрели высоко в ночное небо. — Следы здесь прерываются. Как это возможно?! Что за чудеса?!

— Хм, — обошёл я вокруг дерева, вспоминая свою первую серьёзную вылазку в первый год дознавательской работы в столице. Тогда я тоже попался на подобной хитрости. — Порой самые обыденные вещи таят в себе умопомрачительные загадки… — взгляд мой тут же зацепился за слишком тонкую, до гладкости истёртую ветку. Недолго думая, я потянул её на себя.

В это же мгновение в самых корнях дерева образовалась узкая щель прохода. Снег, прикрывавший вход, осыпался, обнажая тёмный зев туннеля.

— Умно… — хмыкнул Млад, оценив изобретательность оборцев. — При закрытии снег снова ссыпется по краям, заметая все следы.

— Я пойду первым, — тихо кинул я парням, подходя к тайному лазу. — Гадёныш не ожидает, что я буду не один. Застанем его врасплох. Спуститесь за мной спустя пять минут, затаитесь и выжидайте. Я и сам с ним разберусь, но ежели что случится, вытащите Раску из этой передряги. Поняли? — серьёзно взглянул я в глаза каждого и, дождавшись их согласных кивков, шмыгнул вниз.

В нос мне тут же ударил запах сырости, прелых листьев и влажной земли. Дыхание участилось, а сердце забилось чаще. Не рискуя зажигать световой шар — свет мог выдать моё присутствие, — я двинулся вперёд практически наощупь, ориентируясь на маленькую точку света вдали.

— А потом ты, мелкая гадость, сунула нос в дела, которые тебя не касаются! — подобравшись ближе, услышал я хриплый голос мужчины и замер, пытаясь оценить ситуацию.

— Я не хотела… Правда… Я не желала зла сору Светолику, это вышло случайно… — на сердце растеклось тепло от такого знакомого и родного девичьего голоска.

— Молчать! — взревел, видимо, тот самый Ратмир, и хлёсткий звук пощёчины отразился от земляных стен оборского укрытия.

Я дёрнулся. Только боги знают, каких неимоверных усилий мне стоило не сорваться вперёд, чтобы не размазать этого ублюдка по полу.

«Рано…» — зажмурив глаза, мысленно успокаивал я себя, стараясь делать глубокие вдохи. В висках стучала кровь, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— Не желала она! — пискляво передразнил он Раску. — Что мне с того?! Светолик гниёт на рудниках! Наша матушка от горя слегла! Не желала она! Любознательная идиотка!

— Вы же оборцы… — тихо возразила ему моя храбрая заноза. — Вы должны были понимать, что рано или поздно вас поймают. Если вы пошли на этот риск…

— Да чтоб ты знала! — перебил её этот хлыщ, и я пообещал себе, что он будет страдать… Очень и очень сильно… И неимоверно долго… — Думаешь, нас мало? Думаешь, мы рискуем? Да нас таких полцарства! Народ ненавидит царя! Он не способен дать людям даже наследника, что уж говорить о другом… Да его скоро на плаху отправят! Помяни моё слово! Вот только ты этого, красавица, уже не увидишь… — визгливо рассмеялся собственной шутке гадёныш.

— Я бы не был в этом так уверен! — решил наконец явить себя этому смертнику я.

Выйдя на свет, я скользнул взглядом по сидящей прямо на земле Раске, отметив, каким радостным блеском вспыхнули её глаза, и сосредоточился на Ратмире, стоящем чуть поодаль от девушки. Её платье было порвано, а на щеке алел след от удара, но взгляд оставался упрямым, хоть и слегка замутнённым.

— Не спеши! — отрезал я, заметив, как мужчина потянулся, чтобы достать кинжал из ножен. Запалив на руке огненный вихрь, я продемонстрировал ему всю свою мощь. Пламя осветило помещение, отбросив на стены зловещие тени.

— Сам дознаватель явился, — расплылся в мерзкой улыбке Ратмир, опустив руку. — Не ожидал тебя столь быстро… Хм, удивил…

— Братец твой во время моих допросов также удивлялся, — хмыкнул я, заметив, какой злобой налились тёмные глаза оборца.

— Ты ответишь! За всё!

— Вряд ли! А вот тебе придётся. Составишь младшему компании на рудниках, всё ж веселее будет!

— Заткнись, паршивец! — кинулся на меня этот увалень, но я быстро спеленал его кольцами огненной силы, давя с такой внутренней злостью, чтобы этот гад ощутил всю силу моего гнева.

Ратмир скорчился от боли, а потом неожиданно громко расхохотался.

— Какой же ты дурак, Орислав Савосский! Думаешь, я боюсь умереть или сгнить на рудниках? Мне уже давно всё равно. Это не вызывает у меня ни капли страха. А вот осознание твоей боли бесконечно веселит и дарит душе давно забытую радость…

— О чём ты? — нахмурился я, не понимая, к чему ведёт этот ублюдок.

— Думаешь, я не подготовился? — захохотал Ратмир счастливо. — Да я ещё в академии, пока твоя ненаглядная была в отключке, щедро смазал её запястья настоем маренника дикого. У тебя есть пара минут, чтобы попрощаться с зазнобой. После для подобного, боюсь, Мара тебя к себе не пропустит…

— Раска… — ошеломлённо прошептал я с рухнувшим в пятки сердцем, переведя взгляд на практически обескровленное лицо девушки. Её кожа приобрела мертвенную бледность, а губы, ещё недавно алые и живые, теперь казались выцветшими, почти серыми. Ресницы дрожали, будто она боролась с тяжестью, тянущей её прочь из этого мира.

— Раска! — завопил я во всю мощь лёгких и кинулся к ней.

Мою душу затопила чёрная, звенящая скорбью пустота...