— Раска, что ты опять придумала? Куда ты меня тащишь? — недовольно бурчал Млад, которого я ночью резко выдернула из постели.

— Будем лепить снежные фигуры! — с наигранным энтузиазмом воскликнула я, сдувая приставучий локон, постоянно выбивающийся из‑под шапки и лезущий в глаз.

— Чего? — резко остановился парень, озадаченно нахмурив брови. — Ты не заболела часом? — приложил он холодную ладонь к моему лбу.

— Не заболела я, Ладка! Пойдём, я по дороге тебе всё объясню!

— С места не сдвинусь, пока ты не посвятишь меня в свою затею! Я, конечно, привык уже к твоим сумасбродствам, но это…

— Какой же ты зануда! — нахмурилась я, уперев руки в боки. — Ладно, слушай! Мы с тобой конкурс снежных фигур придумали?

— Придумали…

— Ну так вот, нам эту круговерть и начинать…

— Чего это?..

— Как ты видишь, особого энтузиазма это занятие у студентов не вызвало. Ни одной фигуры за три дня!

— Всего три дня прошло… — усмехнулся Млад, разворачиваясь по направлению к своей комнате. — Уверен, кто‑нибудь скоро что‑нибудь придумает и наваяет…

— Стоять! — резко обежала я друга и встала у него на пути. — Все другие мероприятия готовятся прекрасно, и только наши снежные фигуры за бортом.

— Ну не хотят они лепить снежных чудиков, да и лихо с ними!

— Вот ещё! — гневно фыркнула я. — Всё, что было заявлено, должно быть исполнено! Или я не Раска Хвоя!

— Ну что ты себе напридумывала?! Никто и не вспомнит про это состязание!

— Млад! — строго отчеканила я, схватив парня за рукав пальто. Таща его тощую тушку на выход, я бормотала: — Так не пойдёт! Это интересное занятие! Украшение академии опять же! Уверена, ребятам нужно только показать пример, подтолкнуть их к творчеству. Слепим с тобой красоту — глядишь, и другие подтянутся, желая переплюнуть нас и блеснуть своим мастерством!

— На счёт «плюнуть» — это я согласен, именно это они сделают с нашими творениями. Оплюют из с головы до пят! А, может, и того хуже...

— Не бухти! — недовольно припечатала я его, двигаясь к центральной аллее. Там была прекрасная снежная поляна, которая просматривалась из большинства окон академии. Лучшего места для завлечения любознательной толпы и не придумаешь.

— Раска, ну почему ночью‑то? При свете дня у тебя мозги что ли не работают?!

— Мы сделаем это инкогнито! — открыла я ему свою задумку.

— Отчего же? — хмыкнул этот неисправимый зануда. — Так не уверена в своих способностях?!

— Вот ещё! Просто это как‑то неинтересно, что организатор мероприятия сам участвует в конкурсе.

— Так‑то ты единственный участник!

— Пока! — подняла я вверх палец. — К тому же ты тоже участвуешь, так что нас двое.

— Я что, ещё и сам свою фигуру лепить должен?! — ошеломлённо выдохнул Млад. — Я надеялся, что ограничусь посильной помощью твоей необузданной фантазии…

— Ну уж нет! Одна фигура — это грустно, две — уже веселее… А там, глядишь, и десятки собратьев поблизости вырастут…

— М‑да… — без особого энтузиазма цокнул Млад и, опустившись на колени, принялся катать снежный шар.

— Ну я всё! — через полчаса выдохнул розовощёкий парень, отряхивая запорошенные снегом рукавицы. — Могу я отправляться спать, мой генерал?

— Ты что? — ошеломлённо выдохнула я, осмотрев творение друга. — Ну, Млад! Тебе не стыдно?! Даже дети слепили бы что‑то поинтереснее…

— А мне нравится… — пожал он плечами, окинув беглым взглядом своего кривого снеговика. — Это Иннокентий, моё авторское видение…

— Никуда не годится! Переделывай! — нахохлилась я. — Этот Иннокентий только отпугнёт ребят, а некоторых и заикаться заставит!

— Напомни мне, почему я с тобой дружу? — тяжело вздохнул Ладка, снимая верхний шар со своего снеговика.

— Ты меня любишь, и со мной не скучно… — прыснула я, активно пытаясь прилепить своей снежной белке пушистый хвост. Выходило не очень — он то и дело пытался отвалиться от тела зверька.

— Теперь‑то, я надеюсь, ты примешь мой шедевр?! — спустя какое‑то время спросил Млад, пытаясь отогреть собственным дыханием замёрзшие руки. — Предупреждаю сразу, больше я ничего переделывать не буду!

Окинув взглядом семь по убыванию разложенных в виляющую линию шаров, я довольно усмехнулась.

— Так‑то лучше! А это?.. — скривилась я озадаченно, пытаясь понять, что за диво дивное изобразил друг.

— Гусеница! — словно само собой разумеющееся, цокнул парень.

— А почему она рогатая?

— Это усики, малахольная! — обиженно протянул он, окинув свою фигуру придирчивым взглядом. — Твоя белка, знаешь ли, тоже больше на изголодавшуюся мышь похожа!

— Не выдумывай, — отмахнулась я от него, сорвав тонкие веточки у росшего поблизости дуба. — Так точно никто с мышью не спутает! — вставила я их в уши своей белки на манер пушистых кисточек.

— Пойдём уже, я спать хочу, — заныл друг, пританцовывая на месте от холода.

Окинув оценивающим взглядом наши снежные творения, я довольно ухмыльнулась и побрела в академию. Неожиданно, сделав пару шагов, я озадаченно остановилась. Стойкое ощущение чьего‑то тяжёлого взгляда на моей спине заставило меня зябко поёжиться. Резко обернувшись, я, прищурившись, вглядывалась в темноту, но закономерно никого там не находила.

— Ну чего ты там замерла? — прокричал Млад, который уже топтался возле входа.

— Да иду я, — пропыхтела я недовольно, передёрнув плечами. Ощущение чужого присутствия на моей коже никуда не делось.

***

Утро в академии выдалось непривычно солнечным. Я быстро закончила все свои утренние сборы, сходила на завтрак и отправилась к соре Капюш. Диктант по заговорам необходимо было закончить — он и так висел на мне тяжким грузом.

«Надеюсь, сегодня меня ничего не оторвёт от этого занятия…» — тихо подумала я, замерев возле двери профессорского кабинета.

— Вы видели? — неожиданно донёсся до меня восхищённый шёпот, и я вопросительно взглянула на группу студентов, толпящихся возле одного из широких окон. — Это ж надо такое придумать…

Занеся уже было руку для стука в дверь, я резко замерла. Точно!

— Что там? — хитро воскликнула я, кинувшись к галдящей толпе и усердно прорываясь к окну.

«Наверняка они заметили наши с Младом ночные творения и теперь во всю восхищаются наши трудами. А он говорил, что это всё глупость… Надо будет щёлкнуть ему по носу при встрече!»

Удовольствие от того, что мой план сработал, растеклось во мне жаркой волной. Я обожала, когда мои задумки воплощались в жизнь. Однако то, что наконец открылось моему взору, заставило меня поперхнуться. Предметом восхищения студентов явно были не наши с Ладкой снежные фигуры — они, напротив, выглядели жалкими пародиями на истинное великолепие.

— Это откуда здесь взялось? — помимо воли вырвалось у меня, когда я рассмотрела искусно вылепленную снежную русалку, усевшуюся на нижней ветке дуба вблизи моей белки и гусеницы Млада.

Речная жительница была столь умело сделана, что даже на расстоянии можно было заметить тщательно вырезанные чешуйки на её хвосте. А уж о внушительных полушариях на месте её груди я вообще молчу.

— Смотрите! — удивлённо вскрикнул кто‑то. — Она ещё и хвостом двигает!

Ошарашенно проследив за нижней частью полурыбины, я восхищённо замерла.

— Это кто ж такой умелый постарался? — едва слышно прохрипела я, ничего не понимая.

— Если б мы знали, — хмыкнул кто‑то весело. — Таблички там нет. Я, пожалуй, слеплю для красотки котика, чтоб ей не скучно было… Вот прям рядом с ней и размещу пушистика!

— Тогда я наваяю пса для охраны! — задорно выкрикнул другой.

— Ну и жабу болотную, чтоб было с кем разговоры вести!

— Да и избушка не лишней будет!

— На курьих ножках! — заливисто загоготал парень с факультета следопытов.

— Балалайку нужно слепить... — нежно проворковала первокурсница из "Дуняш".

— Лучше гармонь... — начала спорить с ней подруга.

Толпа скоро рассосалась под громкие выкрики своих идей, и я задумчиво замерла возле окна в одиночестве.

— Спасибо тебе, неизвестный мне человек… — едва слышно пробормотала я, вновь посмотрев на снежную речную девицу. — Не так я себе это представляла, но коль цель достигнута, какая разница, какими путями! — весело хмыкнув, я бросила извиняющийся взгляд на свою белку и бодро поскакала к соре Капюш.

Диктант по заговорам сам себя не напишет!