Три года спустя.

Я просыпаюсь оттого, что кто-то с силой тычет пальцем мне в глаз.

— Мам! — Сабина стоит на кровати и свешивает свои кудряшки прямо на мое лицо. Ей два с половиной года. Она уже пытается командовать. — Мам! Пошли! Не надо спать, — лепечет она быстро-быстро, почти неразборчиво. Но я рада этому. Она только недавно стала говорить. До этого я уже начала паниковать и думать, что с ней что-то не так.

Не открывая глаз, я перехватываю ее за талию и тяну к себе. Она визжит от восторга и заливисто смеется. Пытается вырваться. Ее смех — лучшее начало дня. Особенно когда ее отец уезжает в командировки.

— Саби, — бормочу в ее макушку. — Может, дашь маме поспать еще пять минуточек? Пожалуйста.

— Нельзя! — возмущается она. — Там папа и киска! — Она говорит это на своем полупонятном языке.

— Папа? — удивляюсь я и приоткрываю глаза.

— Да. Поднимайся, Валерия.

Я поворачиваюсь. В дверях стоит Даниэль. Он прислонился плечом к косяку. У него на лице такая ослепительная улыбка, что я снова зажмуриваюсь.

— Ты же должен был завтра вернуться…

— А получилось пораньше. Ты не рада?

Господи, еще как. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Окончательно проснувшись, я открываю глаза и смотрю на Даниэля. Это точно он. На нем рубашка с закатанными рукавами. Легкая щетина делает его чертовски привлекательным.

Саби снова требует какую-то киску. Я наконец сажусь и прижимаю к себе теплый детский комочек. Сабина тут же начинает рассказывать мне что-то на своем удивительном языке. В нем уже отчетливо слышны итальянские и русские слова. Иногда слышны даже арабские слова. Она впитывает их от Лейлы как губка. Может, поэтому она так долго молчала. В голове была каша. Ее будущий муж точно будет благодарен за такой многоязычный набор. Если поймет ее. Мы с Даниэлем уже шутим. Она сможет объясняться в любви на одном языке. А ругаться на другом.

— И что там с киской? — перевожу я взгляд на мужа.

— Я бы, конечно, мог адресовать тот же вопрос, но вечером расскажешь, — посмеивается он и исчезает в коридоре с загадочным видом, оставляя меня наедине с дочерью.

Я ничего не понимаю.

— Пошли, мама, — говорит она с такой серьезностью, что я чуть не смеюсь. — Ну пошли. Быстрее!

— Хорошо, хорошо, — поднимаюсь я с кровати и прихватываю дочку на руки. — Идем смотреть, что там за киска.

Лейла уже на кухне, что-то напевает по-арабски. За два года она превратилась из напуганной служанки в уверенную женщину. Теперь она не скрывает своего мнения.

— Садись, — командует она и указывает на стул. — Я испекла свежие булочки с корицей.

— Саби хочет на улицу…

— Ничего. Они сейчас все в дом принесут. Не переживай. Даниэль уже пошел за ней.

— За кем?

— Увидишь.

Я послушно сажусь и отпускаю дочь на пол. Сабина тут же бежит в сторону террасы. Там стоит Даниэль с пушистым комочком на руках.

— Мама, смотри! — кричит она. — Это киска!

На руках у Даниэля сидит рыжий котенок. Он размером с ладонь. Глаза огромные и зеленые. Они точно такие же, как у него. Котенок красивый и пушистый. У него забавные белые лапки. Откуда он взялся? Еще вчера его не было.

— Подбросили сегодня утром к воротам, — поясняет Даниэль, когда я подхожу ближе. — В коробке. Приехал и слышу, что кто-то пищит. — Он пожимает плечами. — Осуждаю, конечно, того, кто так поступил. Но, глядя на то, как радуется Саби, я уже не так строг. Оставим?

Он протягивает мне котенка. Я беру его в руки. Он тут же начинает мурлыкать и тычется мокрым носом в мою ладонь. Сабина в восторге.

— Да! Да! — кричит дочь и подпрыгивает. — Это мое!

— Оставим? — Я поднимаю глаза на мужа. — У нас ведь есть Джана и Сахара. И ты вроде присматривал себе собаку…

— Две лошади занимают больше места, чем кот и собака, — заявляет Лейла и появляется на террасе с подносом. — Пусть живет. Я присмотрю за собакой и всем обеспечу уход. Не беспокойтесь. К тому же он вообще не боится. Смотрите, какой милый.

Она с важным видом ставит перед котенком блюдце с молоком. В какой-то момент мне кажется, что ее судьба тоже изменилась тогда, когда изменилась моя. Мы все стали другими.

Сабина устраивается прямо на полу. Она с завороженным видом наблюдает за тем, как котенок лакает молоко. Даниэль садится рядом со мной. Берет мою руку и переплетает наши пальцы.

— Я вообще-то не планировала никого заводить, — говорю я и гляжу на дочь. Она не отлипает от нашего неожиданного гостя. — Это какое-то несанкционированное вторжение.

— С Саби было почти то же самое, — тихо смеется он. — А теперь мы жизни без нее не представляем. — Он переводит взгляд с котенка на меня. — Кошачье пополнение это плохо разве? Дом большой. Все поместимся.

— Ну да… — отвечаю я и чувствую, как тревога отступает. Стоит Даниэлю появиться, как жизнь становится проще и понятнее. Мой упорядочитель хаоса.

С рождением дочери я стала слишком ответственной. Что-то произошло с моим умением отпускать контроль. Я как будто постоянно нахожусь в стрессе. И держу дочь двадцать четыре часа в сутки в поле своего зрения.

Сабина поднимает голову и улыбается сияющей улыбкой. В ней столько счастья. С такой улыбкой ты заведешь не только кота. Бросишь к ногам ребенка целую Вселенную.

Даниэль вдруг становится серьезнее.

— Правда, помимо кота есть еще одна новость. Мне нужно в конце месяца поехать на пару недель в Неаполь. Не хотите со мной?

Я прикидываю свои дела. С недавних пор я стала изредка давать уроки русского и английского языков. Русский язык не пользуется большим спросом. Я чаще веду его онлайн. А вот английский куда востребованнее. Несколько записей придется перенести. В остальном я свободна.

— Как жена декабриста, поеду за тобой, — говорю я и тут же ловлю себя на мысли, что Даниэль вряд ли поймет эту отсылку. Но он просто кивает. К тому же я обожаю Неаполь и нашу квартиру в этом городе. — Хотя стоп… Я не уверена, что ты сейчас сможешь отвлечь Сабину от котенка. Придется и его брать с собой…

— Значит, возьмем его с собой. Не проблема.

Ну как сказать…

Я привыкла не задавать лишних вопросов и не ждать подробностей. За три года я неплохо изучила своего теперь уже мужа. А он изучил меня. Если Даниэль зовет нас поехать всем вместе, то, вероятно, в конце отдыха нас будет ждать какая-то новая локация и страна. Я всегда думала, что перемещаться с детьми энергозатратно и тяжело. Но наша дочь такая спокойная. Она легко адаптируется к переменам. Или у меня все отлично с нервами. Но я обожаю наши совместные поездки. И нашу квартиру на побережье в Неаполе. Она стала нашим вторым домом.

Только со вчерашнего дня появился небольшой нюанс. Нет, он, наверное, появился на пару недель раньше, но узнала я о нем случайно.

— С котенком очень знаково получилось…

— В каком смысле?

Я тяну его руку вниз и кладу на свой живот.

Даниэль замирает.

— Да ладно? — Смотрит на меня с обожанием.

— Как там в твоей легенде или притче? Нас снова выбрали. И, видимо, два раза…

— Два? Их двое? — удивляется он. — Ты уже сходила на УЗИ?

— Нет. Надеюсь, один. Под вторым я имела в виду подброшенного котенка.

Даниэль смеется.

— Глядя на то, какая Сабина красивая и уникальная, как не поверить, что где-то свыше и впрямь все предопределено. Точно выбрал нас там опять кто-то. Даже знаю кто. Спорим, будет сын?

— Откуда такая уверенность?

Он кивает на котенка.

— Знаки.

— Ты просто хочешь сына. Я вижу, как ты смотришь на нашего соседа, который играет со своими мальчишками.

— И это тоже. Но все совпало. Вот увидишь.

Я закрываю глаза и позволяю этому моменту заполнить меня целиком. Отпускаю свои тревоги и страхи. Однажды я открылась Даниэлю и проплакала на его плече весь вечер, рассказывая о своей жизни до него. Если он пришел к своей работе через боль от смерти отца, то я долгое время не могла оправиться после смерти младшего брата. Он умер у нас с мамой на глазах. Все произошло за считаные секунды. Слишком быстро для того, чтобы кто-то успел что-то изменить. Мы обе тогда винили себя, и мать не смогла справиться с этой болью. Наверное, поэтому меня так трясет над Саби. Лишь сама став матерью, я поняла, что это такое. Что значит любить по-настоящему. Когда чужая жизнь становится важнее собственной. Когда готова не спать ночами из-за температуры. Когда сердце каждый день ходит отдельно от тебя на своих маленьких ножках. А еще я поняла, почему до сих пор схожу с ума от нежности к ее отцу. И когда Даниэль так на меня смотрит, хочется душу продать не дьяволу, а ему.

Еще три года назад я приехала в пустыню, смотрела на звезды и не знала, что делать дальше. А теперь у меня есть все, о чем я когда-то даже не мечтала. Семья. Дом. Любовь. И куча животных.

Я открываю глаза и смотрю на мужа. На дочь. На котенка на коленях у Сабины. И на Лейлу, которая выходит на террасу с чашками кофе.

Удивительно, но самые бесценные моменты всегда самые простые.

* * *

Даниэль оказывается прав. Через семь месяцев нас становится четверо. Пухлый карапуз очень похож на отца. У него такие же зеленые глаза. Он получает имя Антонио.

А я думаю о том, что хоть Наумов когда-то и взял на себя роль бога, решив определять человеческие судьбы, за это он в итоге поплатился. Но мне крупно повезло той ночью в пустыне, когда я встретила опасного незнакомца с черными матовыми глазами.

Ясин может менять имена. Мы можем менять города и страны. Но сути это не меняет. Я без ума от этого мужчины. И это навсегда.