Вадим

Мчусь на встречу с Вероникой. Глубоко забралась. В самую сердцевину города. Элита, блядь!

Пока я как мог, глушил презрение к себе, упивался сожалением о случившемся, она строила себе роскошную новую жизнь. Карьеру, сука! И вот теперь я — помешанный на прошлом маньяк, а она торгашка нагими телами.

Резко подрезаю какую-то машину. Вслед доносится сигнал.

— Да пошел ты! — огрызаюсь.

Не понимаю, почему вдруг становлюсь таким агрессивным. Просто насквозь пропитанным раздражением.

На фоне оборзевшей Вероники мой Ангел кажется теперь еще более чистой. А я все сильнее сожалею о том, что сделал с ней вчера. Кажется, никто и никогда не был со мной настолько искренен. Мне всегда казалось, что ни одна нормальная женщина не захочет быть рядом просто так. А что, если я все же ошибся?! Что, если Ангел — то спасение, которое послал мне ее любимый Бог за восстановление храма?

Чертовщина какая-то! Бред! Кажется, мозги совсем расплавились. В чушь верить начал.

Интересно, чем Вера сейчас занята? То, что дуется, знаю точно. Но все же…

Сжимаю руль в пальцах до побелевших костяшек. Быстрее разберусь с Никой и поеду домой. Если к тому моменту Ринат так ничего и не надет на мою девочку, приму это за правду. Как данность. А дальше буду думать. По обстоятельствам. Ведь она нужна мне… Так нужна…

В центре, как обычно, проблемы с парковкой. Бросаю тачку на ближайшем клочке дороги, что смог найти. Втискиваюсь между других таких же счастливчиков.

Интересно… Я ведь много раз бывал в этом районе. Совсем недалеко. И все это время Вероника Лебедева была где-то рядом. Работала себе, тянула бабло и в ус не дула. Эдакая насмешка надо мной. Над идиотом, которого она с подельником обвела вокруг пальца.

«Агентство Анны Решетовой» — гласит объёмная табличка с золотистыми витиеватыми буквами. Челюсти сжимаю. Губы вытягиваю в одну плотную линию. Хорошо замаскировалась. Мне бы и в голову не пришло сюда сунуться. Новое имя — новая жизнь. И только я остался в том дерьме, в котором они со Стасом меня кинули.

Уверен, что уши этого ублюдка торчат как раз за этой самой вывеской. Не зря на дно залег. Прячется паскуда. Только не поможет. Я же найду. Землю собственными руками рыть буду, но Стаса достану. Дело времени.

Он ведь и Веру против меня настраивал. Почему? Боялся, что эта девушка вытянет меня на свет? Что шанс получу на нормальную жизнь?

Резко распахиваю дверь. Звякает китайский колокольчик. Внутри светло и дорого. Я в своей темной одежде здесь как бельмо на глазу. Девушка за высоким белым столом-стойкой тут же вскакивает на ноги.

— Хозяйку зови! — рявкаю на нее.

— Простите, — тушуется. — А вы записаны?

— Зови, говорю! — снова повышаю голос. Сдерживаюсь оттого, чтобы не долбануть кулаком по стойке ресепшена.

Но девчонка без лишних объяснений все понимает. Оседает обратно на стул, хватается за телефон.

— Анна Владимировна, тут мужчина… Нет, не записан. Но очень настойчив.

«Анна Владимировна». Меня аж передергивает.

— Пару минут подождите, — натянуто улыбается администратор, завершив звонок. — Хозяйка сейчас подойдет. Могу вам пока кофе предложить. Или чай.

Смиряю деятельную сотрудницу тяжелым взглядом. Та сразу же затыкается. Понимает все. За стойкой прячется. А я по ней пальцами барабаню до тех пор, пока в поле моего зрения не появляется хозяйка этого святого разврата.

— Ой! — от неожиданности выдает она и застывает на месте. Во взгляде читается испуг.

Ухоженная, красивая, дорогая. А мне во снах, иногда другой приходила. Из могилы на меня лезла. Посиневшая, грязная, с уродливыми трупными пятнами на некогда красивом личике.

А Стас ведь уговорил меня не ходить на похороны. И теперь ясно почему. Их просто, блядь, не было.

Хватаю Веронику за плечо и тащу за ту дверь, из которой она выплыла.

— Ну, привет, Анна Решетова, — прижимаю Веронику к стене, стискивая горло.

— Вадим… — выдыхает мое имя. Глаза бегают.

— Как дела, Анечка? Очень хочется узнать, — цежу сквозь сомкнутые зубы.

— Отпусти, мне больно… — Нику одолевает паника. Она боится меня. Очень. Одно дело вертеть дела за моей спиной, а совсем другое встретиться лицом к лицу с неприглядным прошлым.

— Больно?! — зло усмехаюсь. — Помнится, когда-то тебе нравилась боль… так что изменилось?

Захват моей ладони становится сильнее. Одержимо стискиваю пятерней ее тонкую шею. Хрупкую, изящную шейку.

— Все… — находит в себе силы на ответ. — Оглянись, и ты увидишь.

— Думаю, будет справедливо завершить начатое тобой. Я ведь убийца, да? — нажимаю еще немного, но я блефую. Убивать сучку не стану. Попугаю только. Несколько «убедительных аргументов», и она как миленькая согласится помочь. Расскажет все как было.

— Это все Стас! — вдруг выпаливает, насколько позволяет сжатое горло.

— А ты не при чем, значит?

Молчит. А что тут скажешь? Все очевидно.

— Значит так, — решаю больше не затягивать. Мне все кажется, чем больше времени я провожу вдали от Веры, тем сильнее обостряю накал между нами, — У меня к тебе, Анечка, есть одно предложение, от которого ты не сможешь отказаться.