Я думала, моё сердце перестанет биться. Урус. Я сама хотела видеть своего загадочного генерала, но не при таких же условиях!

Я прекрасно понимала, на что была похожа сцена, которую застал генерал сан Ялин, когда так не вовремя появился на пороге спальни принца.

Я, почти голая, с ошмётком ткани вместо одежды. Принц, всем своим видом показывающий, что ожидает постельных приключений с новенькой.

И он. Мой единственный защитник. Если только он не пришёл к принцу просить для меня немедленной казни.

От переживаний голова пошла кругом. В горле пересохло, ладони вспотели. Я боялась смотреть Урусу в глаза, будто мне было чего стыдиться.

— Ситуация повторяется, дорогой Урус, — хмыкнул принц, даже не думая прикрываться от вошедшего мужчины. — Только теперь наши роли поменялись. Забавно, не так ли?

— Нет, ваше высочество, — резко отрезал Урус. — Совершенно не забавно. Я хотел бы узнать, что здесь делает моя… ханым Айин?

В другой момент я бы обязательно оценила эту приятную оговорочку «моя», но сейчас решалась моя судьба. Романтические мысли подождут.

— Думаю, девушка пришла порадовать своего повелителя, — нагло улыбаясь, ответил принц. А потом обратился ко мне: — Так ведь, прелесть моя? Ты решила сделать своему господину приятный сюрприз?

Я вспыхнула. Если до этого все мои мысли лихорадило, как при смертельно опасном жаре, то теперь ярость взяла верх над благоразумием. Вскинув подбородок, я плотнее прижала к груди предательски спадающие одежды и ответила, смело глядя коронованному мальчишке в лицо:

— Нет, ваше высочество! — Спасибо местным богам, что не пришлось называть его полного имени! — Я вовсе не планировала делать вам подобные сюрпризы.

«Меня подставили!» — хотела продолжить я, но это было бы слишком книжно и детективно. Поэтому просто повернулась, чтобы видеть застывший камнем профиль Уруса, и продолжила:

— Простите, если я не оправдала ваши ожидания, но должна сказать правду.

— Говори, — вместо принца сухо скомандовал Урус. Судя по сурово сжатым губам, генерал был сильно раздосадован и зол на меня. Я вздохнула. Ничего, правда всегда торжествует над подлостью и поклёпами.

— Как вы, вероятно, знаете, сегодня я впервые посетила бани айлара. К сожалению, не обошлось без некоторых столкновений. Не желая того, я задела вашу первую кад… ка…

— Кадын, — подсказал с лёгкой усмешкой принц. — Да, Зинайат бывает крута нравом.

— А после того, как все разошлись, за мной пришла служанка и сказала, что генерал сан Ялин желает меня срочно видеть.

Я следила за реакцией Уруса и заметила, как брови мужчины удивлённо вскинулись вверх. Да-да, дорогой генерал, именно так всё и было. Неужели он мог подумать, что я по своей воле пошла бы к этому холённому изнеженному принцу, когда имела возможность прикоснуться к более совершенному телу? Мужчины совершенно ничего не смыслят в женщинах!

— Признаюсь, я сглупила, — поникнув головой, сказала я. — Лишь дойдя до этих дверей, я поняла, что меня загнали в ловушку. Но было поздно. Та служанка, которая привела меня сюда и выдала эти одежды, толкнула меня прямо в двери, из-за чего я упала. А дальше вы всё видели сами.

Я замолчала. В покоях принца воцарилась гнетущая тишина. Моё сердце снова сбилось с ритма, испуганно отмеряя сбивчивыми ударами последние мгновения моей жизни.

Я прекрасно понимала, что в этом мире, где женщин считали рабынями, мои слова не значили ровным счётом ничего. А попытка объяснить всё могла закончиться ссылкой на плаху. Или как тут расправлялись с неугодными строптивыми рабынями?

— Где она? — уже без улыбки спросил принц. — Та служанка, которая тебя привела. Где она?

Я беспомощно оглянулась на распахнутые двери. Конечно, предательницы давно и след простыл.

Я посмотрела на генерала с немой мольбой о помощи, но тот смерил меня равнодушным взглядом и нахмурился.

Не поверил…

— Я… — Я снова заозиралась, словно подлая служанка появится перед нами от одного моего мотыляния головой. Но чуда не случилось. — Я… могу описать её.

Так себе попытка, но хоть что-то.

— Обязательно опишешь, — процедил сквозь зубы Урус, а потом, схватив меня за запястье, обратился к принцу, наблюдавшему за нами с интересом. — Ваше высочество, позвольте нам откланяться.

— Что же ты, дорогой друг, оставишь меня без сладкого? — с приторным сахаром в голосе спросил Хаин, не утруждаясь даже тем, чтобы сменить позу.

— Полагаю, ваше высочество, в айаларе найдётся достаточно девушек, желающих разделить с вами ложе.

— Ой, ты такой скучный. — Взмахнув рукой, принц вроде бы дал добро на то, чтоб генерал забирал меня. Но когда мы почти вышли, неожиданная сталь в голосе Хаина заставила меня вздрогнуть. — Твоя ханым мне пришлась по нраву. Может быть, я ещё передумаю.

И засмеялся. Мерзко так, противно. Многообещающе и совершенно по-киношному, как самый очевидный злодей.

Урус оставил ремарку принца без внимания. Мне показалось, что это было несколько… самоуверенно. Хотя, как я успела заметить, у генерала во дворце весьма «расширенные» права, если можно так сказать. Насколько я помнила из истории тех же турецких гаремов, посторонним мужчинам, если они не евнухи, вход в женскую часть дворца был запрещён. Кажется, исключение составляли лишь хранители покоев, которые могли не только видеть султанских наложниц, но и подбирать девушку на ночь для своего повелителя.

Неужели Урус был таким вот… хранителем? Мне казалось, что генерал стоял выше всех этих плотских вопросов.

Дверь за нами с негромким хлопком закрылась, и я снова вздрогнула, как от удара. С этими потрясениями скоро совсем дёрганой стану!

— Урус… — Я запнулась, встретив острый, как кинжал, взгляд Великого Змея. Чуть не ляпнула привычное «товарищ», но вовремя прикусила язык. — Генерал… я…

— Молчи, женщина, — тихо рявкнул Урус. Да, именно тихо и именно рявкнул. Не знаю, как ему удалось совместить эти по сути несовместимые понятия, но он справился с блеском. — Заговоришь тогда, когда я скажу.

Я послушно проглотила обиду. Не в том я была сейчас положении, чтобы спорить с кипящим от ярости генералом.

Мы шли довольно быстро. Я едва поспевала за широкими шагами Уруса, пытаясь не запутаться в обрывках своей одежды и не предстать перед сан Ялином в чём мать родила. Поэтому иных мыслей на время нашего пути в моей голове не появлялось, я сосредоточилась на малом: успеть и не обнажиться.

А вот когда генерал втолкнул меня в очередные покои, в которых я не сразу распознала «свои», я едва устояла на ногах от взвившихся в голове вопросов и ответов. Хотелось ругаться, плакать и требовать, защищаться и просить защиты, встать в позу и попроситься «на ручки». Я и сама понимала, что подобные эмоциональные качели — это плохо. Но что я могла поделать? Нервные потрясения, словно нанизанные на нить бусины, следовали одно за другим, а юное тело лишь добавляло перцу всплеском гормонов.

— А теперь говори, — скрестив руки на груди, на меня уставился прожигающим до косточек взглядом Великий Змей. — Правду.

Я тяжело сглотнула. Вот как достучаться до этого твердолобого генерала? Какую такую правду он желал услышать, если я ему уже рассказала всё, что было на самом деле?

— Я жду, — потребовал Урус.

Я заставила себя расслабиться, насколько это было можно. В конце концов, эта «провинность», даже если бы я действительно сама пошла к принцу для страстной ночи, была значительно меньшим проступком, чем попытка убийства самого генерала. А раз уж в прошлый раз он не убил меня на месте, то и в этот даст шанс оправдаться.

Преисполненная уверенности в своей правоте, я расправила плечи и смело взглянула в штормовую лазурь его глаз.

— Меня привели в бани калфа Ясык и Рихимли-ага, — спокойно начала я свой рассказ, снова расписывая каждый шаг злополучного вечера. Спокойно, без эмоций и лишних оценок, я сухо излагала факты, последовательно описывая все свои действия.

Урус не перебивал меня. Он молча слушал, а на его лице не отражалось ни единой эмоции. Я вообще не могла понять, слышал ли меня Великий Змей, или был занят своими думами, — настолько отрешённо-равнодушным он выглядел.

Лишь когда я закончила на том, как меня нагло толкнули в покои принца, Урус нахмурился, показав хоть какую-то реакцию.

— А дальше вы всё видели сами, — вздохнув, подытожила я, в очередной раз едва успев подхватить ошмётки, раньше служившие мне одеждой. Вот ведь удружила служанка та! Увидела бы её, показала бы небо в алмазах!

— Я разберусь, — сухо бросил Урус. Вот только с кем разберётся и как? Со мной? С неизвестной подставной служанкой? С принцем?

Вспомнив сальный взгляд его высочества, я не удержалась от презрительного передёргивания плечами. Оставалось надеяться, что и от посягательств со стороны холёного принца Урус меня сможет защитить.

А потом заметила прикипевший к моему декольте взгляд генерала. Ой, ткань совсем сползла, почти полностью обнажив мою грудь!

— Что? — спросила я генерала, забывшись, что нахожусь не в своём привычном мире, где слишком любопытному мужчине можно и место указать, а в варварском восточном патриархальном обществе.

Тёмные брови генерала снова сурово сдвинулись.

— Ханым Айин, ты ведёшь себя неподобающе. Не забывай, кто перед тобой.

— Великий и ужасный Змей Крылатый, — ответила я, не удержавшись от сарказма. Язык мой — враг мой! Но как вытравить из себя годами взращенное чувство свободы слова и выражения?

— Чем больше я тебя узнаю, ханым, тем сильнее хочется отправить тебя палачам, даже не разбираясь во всех твоих прегрешениях.

Так, Вика, молчи. Вот сейчас точно не стоит злить генерала. Прикусив щёку, я заставила себя отвлечься на резкую боль и даже часто заморгала, явно переборщив с силой укуса.

— Отставить слёзы, — буркнул Урус, несколько растерянный от моей реакции. Неужели этот суровый мужчина настолько чувствителен к женским слезам? Надо бы почаще использовать этот козырь! — Мне придётся запретить тебе выходить из покоев ойнаси. Пока я разбираюсь с произошедшим.

— Вы… вы мне верите? — всхлипнув, спросила я, сама себе напоминая играющую сердцами поклонников Скарлетт О'Хара.

— Я не делаю преждевременных выводов, — ответил генерал, не давая мне даже намёка на надежду. Вот же… непробиваемый какой! Или я плохая актриса.

— Это ещё что такое? — вдруг спросил Урус, дезориентировав готовую к новым слезам отчаяния меня. Я проследила за взглядом великого и ужасного и замерла, боясь вздохнуть. Змейка, золотое моё наказание, даже и не думала прятаться от чужих взглядов! Я почувствовала, как голова опасно закружилась. Нет, только не обморок! Это тело слишком остро реагировало на любые потрясения, так нельзя!

— Альгизыл Мукаддес-с-с Ш-шо-с-с, хаз-з-залйалан жади Айин, — ответила змейка, даже не думая молчать.

А я… я всё же потеряла сознание.

* * *

Когда я пришла в себя, открыла глаза не сразу. Сначала благоразумно решила прислушаться к происходящему вокруг. И была очень удивлена, когда поняла, что не разбираю шипящих свистящих слов, которыми общались между собой моя золотая змейка и генерал сан Ялин. И это меня даже раздосадовало.

С момента попадания в этот мир я успела привыкнуть к тому, что мне даровали возможность понимать местный язык и изъясняться на нём. Но, получается, дали не полностью?

— Она очнулас-с-сь, — вдруг поняла я слова змейки и загорелась желанием избавиться от чешуйчатой при первой возможности. Предательница!

Я открыла глаза — притворяться и дальше было бы глупостью — и увидела, что лежу на диванчике, а рядом сидит сам Урус, держа на коленях золотую доносчицу и поглаживая её по чешуйчатому телу, словно та была домашней кошкой.

— Что происходит? — проворчала я, чувствуя себя пылью под башмаками Великого Змея. Столь же незаметной и незначимой.

— Твоя хазалйалан напомнила мне о важном вопросе, который мы до сих пор не решили, — ответил Урус, пристально глядя мне в глаза. — И твои частые обмороки — следствие этой нерешённой проблемы.

— Что же за проблема? — Стараясь не охать, будто старушка, я самостоятельно поднялась и села, всё так же недовольная повышенным вниманием со стороны Уруса к золотой гадине и абсолютным равнодушием к бедной мне.

— Узлы, — мрачно ответил генерал. А змейка ему подшипела… подсипела… в общем, шелестяще поддержала.

— А-а-а, — протянула я, понимая, что с момента, как мне про них сообщил лысый страшный доктор, я ничего нового о них так и не узнала.

— Завтра с утра этим и займёшься. Я уже дал распоряжение твоим аге и калфе. Учителя приведут к тебе сразу после завтрака. Откладывать больше нельзя, хотя, думаю, ты и сама это чувствуешь.

Я кивнула. Чувствую не чувствую, но обмороки эти мне не нравились. Одно дело, когда их контролируешь и притворяешься в своих корыстных целях, и совсем другое — когда падаешь везде, где придётся.

— Альгизыл Мукаддес, оставляю ханым под твою ответственность.

Змейка отсалютовала генералу кончиком хвоста. Это выглядело так забавно, что я на миг забыла о своих проблемах и снова наполнилась волнующим чувством волшебства и магии. То чувство, в которое я неизменно погружалась, когда садилась писать свои книги про крылатых драконов, демонов, магов и прочих сказочных существ.

С каким-то странным томлением я проследила за тем, как широкоплечая фигура генерала скрылась за дверью. И вздохнула. Почему здесь не так, как в моих книгах? Почему генерал не сошёл от меня с ума, не влюбился с первого взгляда и не окружил любовью и заботой, защитив от подлого гарема и нахального принца?

Повздыхав на закрытые двери, я повернулась к наблюдавшей за мной с нескрываемым интересом змее.

— И о чём ты с ним уже успела договориться?

— Где твоё почтение-с-с-с, жади Айин?

— И что за жади? — зацепилась я за это слово, которое для меня звучало как женское имя, но здесь явно использовалось с другим смыслом.

Альгиз картинно закатила глаза, вытянула своё золотое тельце и сказала с достоинством, которому позавидовала бы королева:

— Жади — магес-с-са, у которой ес-с-сть личная хаз-з-залйалан.

— То есть погоди. — Шестерёнки в моей голове завертелись, ускоряя мыслительный процесс. — Получается, не у всех магесс есть хаз… алйан? Не все магессы — жади?

— Нет-с-с-с, — мотнула головой змея. — Иметь с-свою хаз-з-залйалан редкос-с-сть и рос-скошь. Только очень с-с-сильные одарённые маги-с-с-с имеют с-своего хранителяс-с-с.