Прошло 60 лет после поражения итало-германских войск в Северной Африке во время Второй мировой войны. Казалось, чего здесь особенного, боевые действия проходили не на нашей земле, армию фельдмаршала Роммеля разгромили британские войска генерала Монтгомери. Для обывателя, может быть, эта война ушла в историю, но для меня, изучающего архивы своих предков, представляет некоторый интерес судьба тех людей, которые когда-то помогали моему деду. Радиостанция «Немецкая волна» сообщила о том, что некий бюргер из Баварии имеет верблюжью ферму и зовут его Отто Брайтлинг. На ферме проводятся интересные опыты, полезные для здоровья человека, и дают большую прибыль бюргеру. Просматривая записи деда, сделанные еще в 1921 году, я прочитал: «…Вчера заключил контракт, с военнопленным I, немцем-ветврачом Бруно Брайтлингом, родом из Баварии, надеюсь, что он нам пригодится на конеферме в Зимовниках…».
А двадцать лет спустя мне бабушка рассказывала об этом немце, который работал с дедом на конеферме по селекции степной породы скакунов до 1924 года. Закончился в Советской России НЭП, дед остался без конезавода и другого имущества, а ветврач Брайтлинг уехал в Германию. Как сложилась судьба Бруно Брайтлинга, я узнал недавно, когда побывал в Нижней Баварии, местечке Лойберсдорф.
Ферма «Верблюдов Брайтлинга» находилась в живописном месте у подножия Баварских Альп, бюргерский дом утопал в саду фруктовых деревьев, а недалеко от сада был огороженный вольер с длинным высоким сараем и пристроенной белокаменной лабораторией. В загоне важно шествовали верблюды: одногорбые и двугорбые. Примерно, их было двадцать. Хозяин фермы Отто Брайтлинг-младший оказался гостеприимным человеком и, узнав о том, что я родом из Ростовской области, предался воспоминаниям об отце. Он рассказал даже такую историю, которая приключилась с его отцом (и моим дедом) по дороге в Зимовники, когда на них напали местные бандиты, ограбили, связали и бросили в степи. Только через двое суток их нашли мимо проезжающие калмыки и привезли на конезавод. Об этом случае моя бабушка не знала, дед не любил, когда его жалели…
После ужина Брайтлинг-младший показал семейный музей и все патенты отца по селекции животноводства. Отто и сам вел большую работу с верблюдами, изучая их выносливость в условиях голода и жажды. Кроме этого, шерсть и мясо верблюда играют особую роль в жизни человека, попавшего в беду. Меня, естественно, интересовала судьба отца, и Отто передал мне дневники Бруно Брайтлинга, которые он вел с июля 1940 года. Осматривая экспонаты семейного музея Брайтлингов, я обратил внимание на портрет бедуина с верблюдом. Я спросил у хозяина, кто изображен на портрете. Отто улыбнулся, и покачав головой, ответил:
— Это мой отец, а рядом — его спаситель — самец Омар…
— Об этом в дневниках написано? — спросил я.
— Да, господин Чагаеф, написано. Но если вы в чем-то не разберетесь, я вам расскажу… Правда, отец мне завещал никому не показывать его дневники, поскольку боялся агентов абвера… Сейчас — это можно, время прошло, диктаторских режимов нет в Германии и России. Не так ли?
Просмотрев пожелтевшие от времени тетради-дневники, я обнаружил очень много пробелов, особенно, с октября по декабрь 1942 года. Этот период совпадает с ожесточенными боями в Северной Африке, когда генерал Монтгомери нанес сильное поражение фельдмаршалу Роммелю под Эль-Аламейном. Начну свое повествование с 1924 года, когда лейтенант ветеринарной службы рейхсвера вернулся в Германию. Тогда ему было 27 лет. Почти четыре года он прожил на случайных заработках, поскольку в Германии начался политический и экономический кризис. Пришлось ему ездить по деревням и по заказу бюргеров. Наконец, он собрал немного денег и вернулся в Баварию. В родном селе Лойберсдорф его ждала мать, отец умер в 1919 году, когда Бруно находился в русском плену недалеко от Ростова. После освобождения из плена многие солдаты и офицеры германской армии изъявляли желание поработать в хозяйствах состоятельных россиян, особенно там, где нужно было налаживать сельхозтехнику и ветеринарную службу. К моему деду Чабанову Шагину Емельяновичу (по матери), известному конезаводчику и овцеводу по Азово-Черноморскому краю, Бруно Брайтлинг пошел с большим удовольствием. Известно, чем закончился этот контракт…
В конце января 1933 года рейсхканцлером Германии стал Адольф Гитлер. Начали осуществляться обещания национал-социалистов путем милитаризации страны и экономики. На место кавалерии пришла бронетехника, научные зооветеринарные учреждения занялись не селекцией в животноводстве, а испытанием отравляющих веществ на живом организме с целью применения на фронте. Бруно Брайтлинга пригласили в Берлин и предложили лабораторию «стратегического назначения». К этому времени он уже был женат, и у него родился сын Отто, нужно было работать и кормить семью. В 1936 году все научные исследования лаборатории контролировались абвером (разведкой) адмирала Канариса, и сотрудники стали полностью подчиняться IV отделу. Кроме того, был разработан план «спецкомандировок» на Ближний Восток и в Африку, где предусматривалось «изучение экзотических животных для доставки их в зоопарки Германии». А на самом деле расширялась агентурная сеть, и вербовались новые шпионы в протекторатах Франции и Великобритании. Резидентура в Турции возглавлялась пресловутым фон Папеном, который консультировал Бруно Брайтлинга, откуда он направился в марте 1939 года в Египет на совещание коневодов арабских скакунов. Здесь Брайтлинг знакомится с образованным арабским офицером Гамаль Абдель Насером, отличным жокеем и любителем коней. Этот симпатичный и рослый египтянин очень заинтересовал Брайтлинга своими «социалистическими» взглядами и неприятием британского присутствия в Африке и на Ближнем Востоке. Вскоре стало известно, Насер возглавил организацию национал-социалистического толка «Свободные офицеры». Он с большой симпатией отнесся к национал-социалистическим преобразованиям в Германии и считал, что арабские страны должны идти таким же путем для освобождения от экспансии британского и французского империализма. Абверу было легко вербовать новых агентов в арабском мире. В конце 1941 года в Северной Африке сложилась критическая обстановка для войск Роммеля. Ливийский порт Тобрук, через который снабжался итало-германский корпус Роммеля, был захвачен англичанами. Хотя Муссолини и обещал Гитлеру в помощи войсками, однако, все конвои с горючим и боеприпасами были потоплены в Средиземном море. На выручку Роммелю пришел Канарис. На территории Египта и Алжира было создано несколько диверсионных групп из бывших офицеров-колонистов и арабов-бедуинов. В задачу этих групп входило уничтожение британских складов с боеприпасами и боевой техники. Обер лейтенант Бруно Брайтлинг, получив инструкции и большую сумму английских стерлингов, был направлен в штаб фельдмаршала Роммеля. На оперативном совещании было решено создать диверсионную группу из итальянцев и бедуинов, переодетых в бурнусы. Шейхи племен были подкуплены и содействовали проведению операции в районе Эль-Аламейна. Было известно, британская 8-я армия генерала Монтгомери состояла из австралийцев, индусов, новозеландцев и южно-африканцев.
Все склады и парки техники охранялись солдатами из разных колоний, которые с уважением относились к местным кочевникам-бедуинам. На этом и сыграл Бруно Брайтлинг, возглавивший свою диверсионную группу при первом взрыве склада со снарядами и минами на подступах к Тобруку. Охрана из четырех индусов была обезврежена. Причем, после совершения диверсионного акта, бедуины возвратились в свои стойбища в оазисах, а военнослужащие — в прифронтовые подразделения немцев и итальянцев. Так продолжалось примерно три месяца. Англичане не ожидали такого урона от диверсионных групп, и Монтгомери был вынужден создавать истребительные отряды из египтян, некоторые были наняты для этих целей.
Началась охота на бедуинов. Это вызвало возмущение у шейхов и месть со стороны семейных кланов. Англичане, в конце концов, отказались от этой затеи и усилили патрульную службу в своих тылах. В конце октября 1942 года англичане нанесли решающий удар по линии обороны Африканского корпуса Роммеля у Тель-эль-Мампсра, и уничтожили 90-ю пехотную дивизию немцев. В этом бою попал в плен генерал фон Тома с секретными документами дислокации немецких и итальянских войск. Бруно Брайтлинг и офицер итальянской разведки Маньецци чудом спаслись от плена, они скрылись в стойбище бедуинов, у знакомого шейха Моамара Аяхса. Долго они там оставаться не могли, и поэтому шейх снарядил караван из 4-х верблюдов, на которых сели два бедуина-проводника, а на остальных навесили корзины со «скарбом», где и спрятались вооруженные беглецы. Почти всю ночь караван шел на северо-восток, в сторону египетской границы. На рассвете караван остановил британский патруль. Один из патрульных спросил по-арабски у бедуинов, куда они едут и что везут. Брайтлинг и Маньецци, сидя в укрытиях на верблюдах, приготовились к бою. Бедуины что-то долго объясняли патрульным, до проверки «скарба» не дошло. Караван продолжил свой путь.
Патрульный джип скрылся в пустыне. Наконец, бедуины решили сделать привал у высокого бархана. Брайтлинг и Маньецци вылезли из своего укрытия и легли отдохнуть на песок. Неожиданно над пустыней послышался рокот мотора. Это был разведывательный биплан британской авиации. Самолет снизился и начал кружить над путниками. Брайтлинг и Маньецци были одеты, как бедуины, в бурнусы. Однако, это еще не значило, что пилоты-разведчики не радируют патрульной службе о расположении четырех бедуинов в зоне границы. Как только скрылся самолет в западном направлении, караван двинулся в путь. До египетской границы оставалось менее двадцати километров. Неожиданно подул юго-восточный ветер и начался самум — песчаная буря. Дальше идти было бессмысленно, нужно было переждать, пока прекратится буря. Путники осадили верблюдов и залегли рядом с животными. Почти два часа длилась песчаная буря, но постепенно начала стихать. Брайтлинг неожиданно услышал надрывный гул мотора автомобиля, пробирающегося через барханы в их сторону. Вскоре в песчаном тумане появился силуэт патрульного джипа, который их ранее останавливал. Машина приблизилась к путникам на расстоянии десяти метров и остановилась. Верблюды с важным видом повернули головы в сторону джипа, но подниматься не стали. Бедуины сорвались со своих мест без оружия, что-то крича, перебежали к патрульным. Брайтлинг и Маньецци поняли, бедуины их предали. Маньецци не выдержал, и поднявшись во весь рост, открыл огонь из автомата по бедуинам и патрульным. Брайтлинг тоже открыл огонь, но с лежачего положения. Один из патрульных успел сразить Маньецци из автомата и спрятался за джипом. Остальные погибли. Брайтлинг, не долго думая, пустил очередь из автомата по бензобаку джипа, и машина с оглушительным взрывом загорелась. Англичанин, объятый пламенем, с диким воплем начал барахтаться в песке, но пламя не сшибалось. Брайтлинг впервые в жизни растерялся и не знал, как ему поступить: спасти человека или добить. Верблюды разбежались. Тогда обер лейтенант, сжав автомат в руке, подбежал к горевшему солдату, сорвал с себя матерчатый бурнус и начал накрывать пострадавшего. Пламя на одежде патрульного погасло, но он от боли и страха продолжал кричать и барахтаться. Брайтлинг не знал, как ему поступать дальше и опустил автомат. Сзади раздался выстрел. Он почувствовал жгучую боль в мягкой части бедра.
Вскинув автомат, он пустил очередь по стрелявшему в него раненому англичанину. Находясь в агонии самосохранения, Брайтлинг расстрелял и обожженного англичанина. В своем дневнике, позже, он написал о своем неблагородном поступке, и просил Бога простить ему этот грех…
Наконец, когда Брайтлинг убедился, что все мертвы, он почувствовал в сапоге кровь, и боль в мышце бедра. Аптечка и бинты были на верблюдах. Брайтлинг увидел метрах в ста от горевшей машины верблюда, на котором висел его «скарб». Недолго думая, он медленно побрел к стоявшему животному. С трудом преодолевая боль в ноге, он подошел к верблюду и осадил его на песок. Подойдя к горбу, где был привешен «скарб», Брайтлинг заметил кровяное пятно на шерсти животного. Верблюд был ранен шальной пулей англичан. Открыв санитарный пакет, он достал бинт с тампоном и ампулу с йодом, и решил сделать вначале перевязку себе, а потом обработать рану верблюда. Когда Брайтлинг снял брюки, он обнаружил на мышце бедра кровоточащую рану, пуля прошла навылет. Противостолбнячной инъекции он сделать не мог, не было шприца, а рану пришлось обработать йодом и забинтовать. Самое главное, о чем думал сейчас Брайтлинг, как помочь животному, поскольку пуля застряла в слое горбового жира, который очень быстро окисляется и может привести к гибели верблюда. Достав из сумки острый нож, обер лейтенант выстриг шерсть вокруг раны и обнаружил пулевое отверстие в ткани горба. Верблюд словно чувствовал, что человек хочет принести ему облегчение, и часто похрипывая, поворачивал свою печальную морду с большущими глазами в сторону ветврача. Извлечь пулю не удастся, а вот в рану необходимо затолкать что-то обеззараживающее… По опыту, Брайтлинг знал, что животные не переносят йод, он их доводит до бешенства и возбуждения, поэтому можно залить рану только верблюжьей мочой или древесным пеплом. Того и другого сейчас не было. Брайтлинг рискнул — помочился сам и вставил смоченный тампон в рану. Животное вздрогнуло от боли и дважды проревело, однако, не встало с места и не ошалело. Только к вечеру удалось Брайтлингу успокоить верблюда, подкормить немного овсом и влезть в корзину. Бруно достал из офицерской сумки компас и карту, сориентировался по времени и тронулся в путь. Автомата у погибших товарищей он не стал брать, а пистолет «вальтер» у него был в кобуре на поясе. Почти всю ночь он не спал, а верблюд шел по пустыне на северо-восток. Брайтлинга настолько укачало, что он потерял сознание. Неизвестно, сколько времени он скитался по Ливийской пустыне, но привели его в сознание бедуины, к которым привез его верблюд. Арабы уже знали, кто волею судьбы попал к ним в оазис, Шейх стойбища неоднократно получал деньги от резидента абвера и подбирал подходящих «джинов» для диверсионных рейдов. Поэтому хаким (врач) был желанным человеком для бедуинов. Вскоре Брайтлинг окреп и вылечил своего любимца-верблюда по кличке Омар. Бедуины — кочевой народ, и Брайтлинг тоже кочевал с ними от одного до следующего оазиса, иногда пересекая территорию Египта или Алжира. Бруно Брайтлинг с помощью бедуинов раздобыл себе небольшую радиостанцию и узнал о том, что закончилась война разгромом Германии, и готовится Нюрнбергский процесс над главными нацистскими преступниками. Он также понимал, что его служба в абвере не сойдет ему с рук… Поэтому Брайтлинг решил «без вести пропасть», по крайней мере, на несколько лет и затеряться в арабском мире, где его «понимают». За время проживания среди бедуинов Брайтлинг научился довольно сносно говорить по-арабски, знал обычаи бедуинов, лечил животных и людей. Шейх Аббас предложил ему принять ислам и жениться на самой красивой женщине, но Брайтлинг отказался. В 1949 году, поднакопив денег, приезжает в Александрию к своему давнему другу Мустафе Аль-Саллеху, с которым когда-то закончил зооветеринарный факультет при университете Гумбольда в Берлине. Профессор Аль-Саллех возглавлял лабораторию по селекции домашних животных в северо-восточном регионе Африки. О чем они говорили, я не знаю, но Бруно Брайтлинг поселился у своего друга, и они вместе начали заниматься научной работой. Вскоре, по просьбе гостя, в Александрию доставили самца-верблюда Омара, о котором Брайтлинг особо заботился, и создал гипофиз для стимуляции осеменения и размножения. Омар был уже в возрасте, и не каждая самка могла его предпочесть. Брайтлинг сделал Омару инъекцию, и подготовил двух молодых самок. В определенный срок появились симпатичные верблюжата. В 1952 году в Египте произошел государственный переворот под руководством Гамаль Абдель Насера, идеи и взгляды которого были известны Брайтлингу. Новый президент устроил в Каире банкет и пригласил по торжественному случаю политических деятелей и ученых. Аль-Саллех пришел на банкет со своим другом Брайтлингом. Президент был рад встрече со «специалистом по коневодству» и предложил Брайтлингу стать «главным коневодом президента», но Брайтлинг вежливо отказался, у него были далеко идущие планы по научной работе в условиях Германии. В конце 1953 года Брайтлинг обратился в посольство ФРГ в Египте с прошением о возвращении на Родину. После тщательной проверки личности «служащего абвера» он получил разрешение, но представитель службы Гелена не преминул ему предложить «снова заняться селекцией на Ближнем Востоке». Брайтлинг категорически отказался. Через месяц в порт Александрию прибыло германское судно за экзотическими животными Африки для зоопарков страны. Брайтлинг воспользовался случаем и погрузил на судно своих питомцев: престарелого Омара, двух самок и приплод. Вернувшись в Германию, он перевез своих питомцев в Лойберсдорф и там организовал первую в стране верблюжью ферму. Отец и сын долгие годы занимались научно-исследовательскими работами на своей ферме и хорошо преуспевали. Омар умер от старости в 1960 году, а Бруно Брайтлинг — в 1990-м.