Вика выступила вперёд, знаком показав Лукасу держаться поближе к стене Тумарья, в которое, если что, всегда можно было быстро нырнуть. Она и Маркуса об этом попросила, но тот её проигнорировал и пошёл с ней рядом.

Наверное, будь она здесь одна, Вика бы волновалась. Но сейчас близость друзей придавала сил. А от мысли, что совсем недалеко, скрытый пеленой Тумарья, стоял папа и наверняка не сводил с неё глаз, сразу становилось спокойнее. Ну и конечно, верная Ванилька, как всегда, сидела за спиной в рюкзаке.

– Эй! – закричала девочка, задирая голову к невидимым снизу на крепостной стене рыцарям. – Это я, Вика! Позовите сюда…

Тут она запнулась, поняв, что так и не узнала имя шахматного рыцаря. Как же лучше назвать предводителя? Главный? Командир? Начальник форпоста? Генерал?

Но объяснять ничего не пришлось, потому что появление Вики сразу же вызвало переполох. На вершине крепостной стены поднялась суета, и спустя пару минут ожидания заскрипели цепи перекидного моста. Однако, когда тот наконец опустился, девочка увидела, что на другой стороне стоял не шахматный рыцарь, как она ожидала, а её так называемый папа.

Мысли закрутились в голове с лихорадочной скоростью. Стоит ли ей продолжать притворяться – или же сказать, что она знает правду и никакой он ей на самом деле не отец?

Но и тут решать ничего не пришлось, потому что лжепапа заспешил навстречу, широко раскинув руки, и громко воскликнул:

– Дочка! Я так за тебя волновался! Зачем ты убежала? Мы тебя обыскались! Ты где так долго пропадала?

«Ага, значит, продолжаем притворяться», – кивнула Вика, оглянулась на Тумарье, в котором скрывался папа, и едва заметно пожала плечами, словно заранее извиняясь за комедию, которую ей придётся разыграть.

– Извини… папа, – заставила она себя сказать это слово – и сразу перешла к делу: – Зато я привела вам Иизбранного.

– Что? – ахнул тот. – Не может быть!

– Может, может, – вмешался подошедший к Вике Маркус и смерил лжепапу надменным взглядом. – Я – последний и единственный выживший член королевской семьи. Ну, давайте, показывайте мне, где ваши осколки – долго мне ещё под стенами ждать?

Вика восхитилась так и хлещущим из темнохода аристократическим высокомерием. Интересно, он так хорошо притворяется – или это всё-таки врождённое? Ведь, как ни крути, Маркус – королевских кровей. Хотя… королевская кровь ведь не обязательно означает надменность и пренебрежение к людям, не так ли?

Спесь и холодность Маркуса, похоже, не на неё одну произвели впечатление; лжепапа замешкался, а потом безропотно отступил в сторону, давая дорогу, и пробормотал:

– Прошу…

– Не так быстро! – раздался тут новый голос, и вот теперь из внутреннего двора крепости появился шахматный рыцарь. – Как мы можем быть уверены, что этот мальчишка – действительно член королевской семьи? Насколько мы знаем, все они погибли после Раскола.

– Если вы это знаете, то зачем искали Иизбранного? – встряла Вика.

Шахматный рыцарь одарил её недовольным взглядом, но не удостоил ответом.

– Если ты и впрямь Иизбранный, ты должен это доказать, – обратился он к Маркусу.

Тот утомлённо закатил глаза.

– Так и быть, можете принести мне осколки Сердца, которые вы собрали, и устроить свою смехотворную проверку.

– Это так не делается, – покачал головой шахматный рыцарь. – Иизбранный должен доказать свою иизбранность в поединке.

– В каком таком поединке? – снова вмешалась Вика и бросила встревоженный взгляд на Маркуса. Тот слегка побледнел. – Когда вы меня собирались проверять, ни о каких поединках речи и не шло! Надо было всего лишь подойти к осколкам и посмотреть, не отреагируют ли они.

– Но тебя собирались проверять лишь на то, не избранная ли ты. А Иизбранный – это совсем другое дело!

Продолжать спорить было бессмысленно. Но… поединок?

Вика покосилась на Маркуса. Ну что, наверное, их план уже можно считать провалившимся? А раз так, то пора ретироваться, и побыстрее, пока рыцари Тумарья их не схватили.

Но Маркус, похоже, отступать не собирался. Во всяком случае, не прямо сейчас.

– Что за поединок? – спросил он с таким равнодушным видом, что Вика мысленно поаплодировала его актёрскому мастерству.

– С монстрами Тумарья, – пояснил шахматный рыцарь. – Кандидат в Иизбранные против одного из наших рыцарей. Точнее, не совсем против. Вы будете сражаться рядом, и мы посмотрим, у кого это получится лучше. Только потомки королевской семьи могут расправиться с бо́льшим количеством чудовищ, чем один из нас.

– Что за глупости! – возмутилась Вика. – Монстры появились после Раскола – вместе с самим Тумарьем. Королевская семья исчезла примерно в это же время. С чего вы решили, что их отличает особая способность расправляться с чудовищами, когда они ни одного даже в глаза не успели увидеть?

– Потому что они – королевской крови. А значит, должны быть лучше всех остальных в сражении с монстрами, – непоколебимым тоном ответил шахматный рыцарь.

Вика хотела возразить, что члены королевской фамилии – это обычные люди, и от остальных их отличает не кровь и не какие-то особые способности, которых, скорее всего, вовсе и нет, а лишь стечение обстоятельств, благодаря которым они родились именно в этой семье.

В то же время девочка понимала, что ни в чём рыцарей не убедит – любые аргументы будут бесполезны. Они слишком уверены в своей правоте, слишком давно живут по своим убеждениям – и в своих заблуждениях. А раз так, то придётся играть по их правилам. Другой вопрос – а стоит ли? Уж слишком велик риск. Осколки Сердца им, конечно, очень нужны, но не ценой жизни друга!

Нет, пожалуй, лучше вернуться обратно на Заркану, и пускай майстер Цверг вместе с другими сопротивленцами придумает альтернативный план.

Вика взглянула на Маркуса и едва заметно кивнула в сторону Тумарья, давая ему знак, что пора бежать. Темноход в ответ только сжал губы и слегка качнул головой, отказываясь. Вика удивлённо подняла брови, безмолвно спрашивая: «Ты в своём уме? Ты собираешься сражаться с монстрами Тумарья?» Маркус в ответ упрямо выпятил нижнюю челюсть, а потом отвёл взгляд, давая понять, что он всё решил, и точка.

– Что ж, давайте уже скорее покончим с этим делом, – утомлённо произнёс он и небрежно взмахнул рукой, будто давая рыцарям королевское разрешение приступить к делу.

– Кажется, пора бежать, – услышала Вика за спиной шёпот Лукаса. Оказывается, пока они с Маркусом вели переговоры с рыцарями, тот потихоньку, по шажочку к ним приближался и сейчас стоял совсем рядом. А значит, всё слышал.

– Я тоже так думаю, – прошептала Вика, не поворачиваясь к Лукасу. – Но Маркус почему-то упёрся и, кажется, собирается участвовать в поединке. Только зачем?

– Что значит зачем? – удивился Лукас, а жёлто-чёрная мечта, удобно устроившаяся у него на плече, приподняла мордочку и взглянула на хозяина. – Чтобы получить недостающие осколки. Мы же ради этого сюда явились.

– Да я помню, – отмахнулась Вика. – Но я не про то. Маркус не хотел быть королём. И уж тем более он не верит в Иизбранных. Его никогда не волновали чужие интересы и великие цели. А тут вдруг он готов на такие жертвы – и даже не ради собственной выгоды!

– Зря ты так, – не согласился Лукас. – Мне кажется, Маркус хотел лишь казаться бесчувственным и равнодушным. А на самом деле он никогда таким не был. Да вспомни хотя бы, сколько раз он нас выручал… Пусть даже прежде и устраивал представление «я весь из себя такой безразличный темноход, и мне на вас плевать».

– Тоже верно, – согласилась Вика. Совсем недавно она и сама думала о переменах, которые заметила в Маркусе, – и гадала, действительно ли он менялся или же всегда был таким, просто это скрывал.

Возможно, дело было всё-таки в цели. Точнее – в её отсутствии; жизнь темноходов, как бы её ни романтизировали, представляла собой не что иное, как доставку писем – пусть и крайне осложнённую тем, что часть пути проходилось проделывать через Тумарье. Наверное, при желании в этом занятии тоже можно было увидеть некую Цель: поддерживать хрупкие ниточки почти разорвавшихся после Раскола связей, давать людям, потерявшим близких, надежду… Но Вика сильно сомневалась, что Маркус когда-то смотрел на своё занятие с этой точки зрения. И уж точно его так не романтизировал. Нет, как и все темноходы, он в первую очередь думал о денежной выгоде.

И лишь сейчас, когда Маркус поверил, что Восьмирье действительно может воссоединиться и он в силах этому поспособствовать, у него наконец-то появилась настоящая Цель. И он стал готов даже на такие, казалось бы, не свойственные ему поступки – например, на бескорыстные жертвы.

Рыцари тем временем суетились и шумели, облачая в доспехи одного из своих. Похоже, именно ему предстояло участвовать в поединке с монстрами Тумарья. Латы, нарукавники, наножники, массивный шлем – и вот уже рыцарь превратился в ходячую крепость – с неизменным белым плащом, красивыми складками спадающим за спиной.

– Горн! Горн принесли? – донеслись до девочки взволнованные голоса.

«Что за горн?» – подумала Вика, а затем увидела, как один из рыцарей поднял над головой что-то большое, блестящее, в форме изогнутого рога. Видимо, тот самый горн. Непонятно только зачем.

– Ну что, все готовы? – спросил шахматный рыцарь.

– Простите, – вмешалась Вика. – А вы ничего не забыли?

– В смысле?

Девочка выразительно посмотрела сначала на облачённого в тяжёлые доспехи рыцаря, а затем – на Маркуса в самой обычной одежде, без какой-либо защиты против Тумарья. На фоне своего массивного соперника он выглядел щуплым и уязвимым.

Шахматный рыцарь намёка не понял, и тогда Вика пояснила:

– А Маркуса вы снаряжать не собираетесь?

– Мы? – удивлённо воскликнул шахматный рыцарь. – С чего это?

– Ну как же, – растерялась Вика. – Это ведь поединок – разве у соперников не должны быть равные шансы?

– Если этот мальчишка и впрямь Иизбранный, то у него и так огромное преимущество.

– А если нет?

– Тогда он не заслуживает победы.

Вике хотелось демонстративно закрыть лицо рукой, душераздирающе вздохнуть и покачать головой. Нет, рыцари безнадёжны!

– Хорошо, но можно мне тогда до начала поединка с ним быстренько переговорить? – попросила она.

Шахматный рыцарь пожал плечами и сделал пару шагов в сторону.

Вика тут же подошла к Маркусу и горячо зашептала:

– Нам пора бежать. Прямо сейчас!

Темноход упрямо покачал головой.

– Лукас, поддержи меня, – позвала Вика на подмогу приятеля.

– Она права, – согласился тот. – Ты же не собираешься всерьёз мериться силами с рыцарем, да ещё и против монстров Тумарья?

– А почему нет?

– Маркус! – раздражённо воскликнула Вика, теряя терпение. – Ну будь хотя бы ты разумным! Не говори мне, что ты и правда считать, будто это стоящая идея!

– Мы прошли весь путь сюда – и ради чего? Чтобы развернуться и уйти обратно? Нет уж, раз мы тут, давайте хотя бы попробуем довести дело до конца, – ответил Маркус.

Вика всмотрелась в его лицо, стараясь понять, что он на самом деле чувствует. А затем даже потянула носом, пытаясь уловить, не пахнет ли воздух старой половой тряпкой, подвалом или лужами. Но нет, она не унюхала ни намёка на страх или тревогу – только нотки чёрствого хлеба и потухших свечей, но напряжение в этой ситуации было вполне ожидаемо. А ещё – аромат сухих специй и сандалового дерева: запах решимости.

Что ж, похоже, Маркус подходил к этому поединку в очень даже собранном состоянии. Что, впрочем, никак не умаляло Викино беспокойство: запах тумана и холодной весенней слякоти – запах волнения – так и расходился от неё во все стороны, словно круги по воде от брошенного камня.

– Но мы обещали майстеру Цвергу, что только разведаем, где находится форпост, – и сразу обратно, – неуверенно сказала девочка, понимая, что этот слабый аргумент темнохода не убедит.

– Если у меня ничего не получится, мы в любом случае вернёмся на Заркану, и у него будет уйма времени спланировать новую операцию, – ответил Маркус, а затем добавил раздражённым, тем не терпящим возражений тоном, который порой так злил Вику: – Всё, не отвлекайте меня по пустякам! Мне нужно сосредоточиться на предстоящем поединке.

Вика переглянулась с Лукасом, а затем – делать нечего – оставила темнохода в покое. Она лишь надеялась, что, если у Маркуса ничего не выйдет, им с папой и Лукасом всё ещё будет с кем возвращаться на Заркану.