Вика ожидала, что раз фрея Анжи умеет делать чудесказки, то и дом у неё должен быть необычный, отличающийся от других. Волшебный.

И потому, когда они с Лукасом и бормочущим гадости майстером Куртисом пришли к самому обычному дому – насколько он, конечно, может быть обычным в таком городе, как Варекай, – Вика почувствовала некоторое разочарование. Разве волшебство может обитать под простой синей крышей дома с белыми стенами, который ничем не отличается от соседних?

Вика огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они не ошиблись адресом, который им подсказали горожане. Нет, кажется, всё правильно… И это как-то неправильно!

Взгляд Вики упал на мечту: та уселась на резные перила крыльца и деловито вылизывала шёрстку. Сейчас, когда её крылья были сложены, Ванилька выглядела как самая обычная кошка, а вовсе не мечта.

И тут Вика подумала: а что такое волшебство? То, что она принимала за волшебство, в Восьмирье было в порядке вещей – все эти крылатые пушистые мечты, ночные радуги, подземные чудища Гвилиуры, загадочные диндины, камни негрустины и даже ненавижник, расцветающий на полях. Фрея Грета варила варенье из воспоминаний так, словно в этом не было ничего особенного; майстер Нилс выращивал в своём огороде спокойствие, словно укроп или петрушку. Для них это действительно было чем-то обыденным и потому совершенно нормальным.

Вот и эта незнакомая ей фрея Анжи и её чудесказки – возможно, она тоже не считает, будто делает что-то особенное, и то, что Вика сочтёт волшебством, она творит между делом где-нибудь на кухне и даже не думает, что это нечто из ряда вон выходящее.

Вика постучалась в синюю дверь. Ей ответил звонкий собачий лай, а затем дверь открылась и из неё вырвалось целое облако детского смеха и запаха клубники, роз и радости. Следом появилась фрея Анжи; Вика почему-то ни на мгновение не усомнилась, что это она, хотя до того, как Вика увидела хозяйку школы, воображение почему-то рисовало ей образ пожилой дамы, немного похожей на тётю Генриетту.

А фрея Анжи оказалась вовсе и не пожилой, она выглядела ровесницей мамы. И напоминала закат – именно это сравнение пришло Вике на ум, когда она взглянула на фрею Анжи. Её волосы до плеч были цвета заходящего за горизонт солнца, в тёмных глазах как будто собралось всё сияние июня, а от улыбки становилось тепло, словно в летний день. Это казалось настолько реалистичным, что Вика даже подумала, а не открылась ли у неё новая способность и теперь она не только чувствует запахи эмоций, но ещё и ощущает их?

– Здравствуйте. Вы к кому? – спросила фрея Анжи.

– Мы к вам, – сказала Вика. – Вы же фрея Анжи?

– Она самая. А вы?

– Меня зовут Вика, а это Лукас. Я много о вас слышала. Нам очень нужна ваша помощь!

Фрея Анжи, кажется, немного растерялась. Из-за складок просторного белого сарафана выглянула любопытная мордашка кудрявого малыша, а чуть ниже – мохнатая мордочка забавной собачонки.

– Я даже не знаю… Я не доктор. У меня просто школа для маленьких деток, вот и всё.

– Ещё одна бездарь и бестолочь, – подал голос ненадолго затихший было майстер Куртис. – Вырядилась вся из себя и морочит людям голову, а на деле – нет ничего! Полное безобразие! Куда катится этот дрянной мир?

– Простите его, он не специально, просто случайно вдохнул немного ненавижника, – пояснила Вика, заметив удивлённо поднятые брови собеседницы. – А так он очень даже хороший человек. Майстер Куртис, картограф.

– Бедолага, – сочувственно вздохнула фрея Анжи, и Вика подумала: а много ли людей вот так же восприняли бы обидные слова, даже если бы знали, что человек, их сказавший, был не в себе?

– Лучше себя пожалей, – огрызнулся картограф. – Стоит тут вся в белом и думает, что она лучше других.

– Она вовсе так и не ду… – начала было отвечать Вика, но спохватилась и остановилась. Она же обещала себе не спорить с майстером Куртисом, пока он в таком состоянии. – Вот поэтому мы и пришли, – повернулась она к фрее Анжи. – Говорят, вы умеете делать чудесказки и они творят настоящие чудеса. Помогают даже в безнадёжных случаях. А нам сейчас как раз очень нужна такая помощь.

– Чудесказки? – удивлённо переспросила фрея Анжи. – Да это же просто поделки, которые мы мастерим вместе с детишками! Нет, конечно, мы придумываем, что у них есть волшебные свойства, и сочиняем разные истории, но это же просто игра.

– Да это обычная шарлатанка! Лепит уродливые поделки с безмозглой малышнёй, вот и всё! И зачем вы меня к ней притащили? – выдал очередную порцию гадостей картограф.

– Но мне рассказывали, что ваша чудесказка помогла одному человеку, к которому привязалась пичалька! – воскликнула Вика, не обращая внимания на майстера Куртиса.

– Пичалька? Но в Варекае их уже давно нет!

– Так это и не здесь было, а в Фортуге.

– Ума не приложу, как одна из наших чудесказок могла оказаться на другом Осколке. Но даже если она и впрямь, как вы говорите, спасла кого-то от пичальки, мне об этом ничего не известно. Чудесказки – это точно не волшебное лекарство.

Вика сникла. Вот тебе и вылечили майстера Куртиса. Теперь придётся ждать, пока он придёт в себя (и неизвестно, сколько времени это займёт), прежде чем сможет показать им дорогу в Воцею. Или придётся самим идти туда наугад, и на этом они тоже могут потерять не один день. А кто знает, возможно, у них нет этих дней. Возможно, чем больше проходит времени, тем меньше шансов спасти маму! Если она, конечно, вообще там… Ох, сколько же неизвестности и неопределённости!

Фрея Анжи окинула неожиданных гостей внимательным взглядом.

– Так вы с другого Осколка?

– Да, – коротко ответила Вика, не вдаваясь в детали.

– Анжи! Анжи! – раздались детские голоса из глубины дома. – Ты идёшь?

– Да, да, сейчас, – отозвалась фрея Анжи, посторонилась и предложила: – Хотите войти?

Вика переглянулась с Лукасом и пожала плечами. Она не знала, стоит ли заходить. Особенно сейчас, когда выяснилось, что рассказы о волшебных свойствах чудесказок – просто выдумка.

Нет, Вика не винила Маркуса; она не сомневалась, что темноход не придумал эту историю, он действительно её от кого-то слышал. Но в том-то и проблема со слухами: никогда нельзя полностью на них положиться, потому что, пока слухи передаются от одного к другому, они могут сильно меняться и искажать правду до неузнаваемости.

– Спасибо, не откажемся, – согласился Лукас, беря инициативу на себя, и первым зашёл в дом.

Вика последовала за ним. На пороге она бросила взгляд через плечо на майстера Куртиса. Искушение оставить картографа на улице было очень велико! Сейчас он зайдёт внутрь и как начнёт говорить гадости! А там маленькие дети.

– А ваш друг что стоит? Пусть тоже заходит! – позвала фрея Анжи, и Вика поразилась её радушию. Хозяйка уже слышала, что говорит заражённый картограф, уже получила от него порцию гадостей в свой адрес – и всё равно приглашала его в гости.

Зайдя внутрь, Вика с интересом оглядела белую кирпичную кладку, уютные пледы на светлых плюшевых диванах, вязаные накрахмаленные салфетки на столе, детские портреты в резных белых рамочках на стенах и горящие даже при свете дня свечи, от которых исходил тот самый цветочно-клубничный аромат, который сразу почувствовала Вика.

– Сейчас сделаю чай. Нам с детишками как раз пора полдничать, – сказала фрея Анжи, приглашающе кивнула на стол, предлагая сесть, и захлопотала на кухне.

Вика опустилась на мягкий стул с высокой спинкой и стала с любопытством разглядывать портреты. Так много детских лиц! У фреи Анжи не может быть так много своих детей, должно быть, это её прежние воспитанники. А нынешние подопечные резвились на заднем дворе, сквозь открытые окна до Вики доносился их смех вперемешку с весёлым собачьим лаем.

– Да уж… Тут всё как будто заплевали цветочные феи, – с отвращением заметил картограф, оглядывая убранство дома, и, скривившись, отряхнул рукава. – А эти вопящие мелкие спиногрызы! – Он кинул брезгливый взгляд во двор.

– И много ему попало? – сочувственно спросила фрея Анжи, ставя на стол тонкие белые тарелочки в мелкий розовый цветочек, а на них – такие же тонкие изящные чашечки и наливая в них розовый чай из фарфорового чайника.

– Не очень.

– А как же он так умудрился? На солдата не похож. Что он делал в военном лагере?

– Он меня искал, – пояснила Вика.

– А ты что там делала?

– Мы помогали выпалывать ненавижник, – ответил Лукас. – А потом прибежали махальщики, подняли ветер, а тут как раз он – за Викой пришёл. Ну вот и влетел в облако пушинок.

– Ясно, – покачала головой фрея Анжи. – Да вы угощайтесь, чего сидите? Вот, крендельки попробуйте. И мечту свою угости. Дай ей мисочку.

– Что? – Вика вздрогнула. Она уже привыкла, что большинство людей не видят мечты, и сейчас очень удивилась, когда оказалось, что фрея Анжи заметила её Ванильку. – Вы её видите? – зачем-то спросила она, хотя и так было понятно.

– Конечно, – улыбнулась та в ответ. – У меня самой их полон дом, – она кивнула в сторону гостиной.

Вика присмотрелась – и у неё словно открылись глаза. И правда, вот же они! Одна лежала на подоконнике за занавесками, другая растянулась на пушистом ковре перед камином, третья сидела на самой верхней полке в кухне и с любопытством поглядывала вниз, на гостей. А во дворе, стоило лишь внимательнее посмотреть, среди детишек резвилось ещё несколько! Так много пушистых зверьков в одном месте Вика видела только в приюте у майстера Нилса.

Видимо, Лукас их тоже заметил, потому что восторженно выдохнул:

– Ничего себе!

– Это что же, все ваши? – удивлённо спросила Вика.

– Ой, да я уже и не знаю, – всплеснула руками фрея Анжи и мимоходом погладила ещё одну мечту, которая пролетала мимо. – Какие-то мои, какие-то приходят вместе с детишками, какие-то остаются тут даже после того, как детки подрастают и идут учиться в школу… Да вы угощайтесь, что же вы просто так сидите?

Вика послушно сделала глоток розового чая и взяла с серебряного блюдца то, что фрея Анжи назвала крендельком. На обычный крендель из её мира он совсем не походил, скорее – на маленькую булочку или на колобок, только он был не мягкий и сдобный, а твёрдый на ощупь. Вика осторожно его надкусила; на вкус кренделёк был похож на вафельную трубочку, а внутри лежало что-то похожее то ли на радужный воздушный крем, то ли на цветную сахарную вату.

В отличие от Вики, Лукас не церемонился и откусил сразу половину, и в оставшейся в руках приятеля половине девочка хорошо рассмотрела пышную разноцветную массу.

– М-м-м! – замычал он от удовольствия. – Как вкусно!

Решив последовать его примеру, Вика тоже откусила большой кусок, и, как только яркий невесомый крем попал ей на язык, она словно погрузилась в мир беспечности и лёгкости. По мере того как лакомство таяло на языке, ощущения ослабевали, но – ох, какие же они были чудесные!

– Фрея Анжи, а что это? – спросила она, показывая на начинку.

– А, это? Извините, яблок не было, пришлось делать по-быстренькому из того, что оказалось под рукой.

– И что же это такое?

– Сахарный крем с детским смехом, – небрежно отмахнулась фрея Анжи.

Вика только покачала головой. А она-то думала, что повидала уже все кулинарные чудеса Восьмирья.

– Приторно, – недовольно заявил майстер Куртис, бросая недоеденный крендель на тарелку.

Вика вспомнила о главной цели, ради которой они сюда пришли, и подумала, что раз они проделали такой путь, то всё равно стоит попытаться сделать самый последний шаг. Вдруг сработает?

– Фрея Анжи, – спросила она, – а у вас остались какие-нибудь чудесказки?