Распрощавшись с взволнованным майстером Ливрисом и пообещав держать его в курсе, вся троица вышла из библиотеки и отправилась к дому фреи Анжи.

Шли молча, каждый погружённый в свои сомнения и раздумья.

Впрочем, Вика уже ни в чём не сомневалась. Она точно знала, что́ должна сделать. Оставалось только решить, как именно. И как подготовиться к неведомой опасности, грозящей ей в Лабиринте, если всё-таки придётся туда войти.

Как ни странно, меньше всего Вика волновалась по поводу того, что ей снова придётся побывать в Тумарье. Она предполагала, что после Дна мира обычное Тумарье покажется ей уже вовсе и не таким страшным. Куда больше её беспокоило, как уговорить Маркуса отвести её на Осколок с Лабиринтом; пусть Тумарье её теперь не слишком страшило, ориентироваться в нём она всё же не умела и сама дорогу ни за что не найдёт. А Маркус уже совершенно однозначно выразил своё неодобрение её плану. И заплатить ему ей нечем. Но может, если получится создать ему мечту, темноход будет более сговорчив?

Лукас тоже поник. И Вика догадывалась почему. Он, конечно, понимал, что Вика собралась во что бы то ни стало отправиться к Лабиринту, и его расстраивало, что он не сможет составить ей компанию: в прошлый раз он едва пережил переход через Тумарье, и вряд ли очередное путешествие дастся ему легче.

Возле дома фреи Анжи троица чуть не столкнулась с майстером Куртисом. В руках картограф держал объёмный бумажный пакет, и вид у картографа был довольный.

– Я нашёл почти все нужные мне ингредиенты! – радостно сообщил он, едва завидев Вику. – Так что, думаю, мне потребуется совсем немного времени, чтобы создать новую карту. Пару дней или около того…

Картограф замолчал, заметив Маркуса, а затем наморщил лоб, словно пытался что-то вспомнить.

– Ты из темноходов майстера Йенса, да? Теневик? – наконец сказал он.

Вика не удивилась: темноходы Фортуги регулярно обращались к майстеру Куртису за помощью, чтобы через его карты узнать, где находятся адресаты посланий, которые они брались доставлять. Наверняка Маркус тоже у него бывал, и не раз.

– Здравствуйте, майстер Куртис, – вежливо поприветствовал его Маркус. – Рад вас видеть.

– Маркус? – вспомнил картограф.

– Он самый.

– Майстер Куртис, – вмешалась Вика, – вам не нужно делать новую карту. У нас для вас кое-что есть.

И прежде чем картограф успел задать хоть один вопрос, Маркус извлёк из кармана шарик карты и протянул его майстеру Куртису.

– Вот это да! – обрадовался тот. – Откуда?

– Забрал у того, кто её украл, – коротко, избегая подробностей, ответил Маркус.

– Но это же замечательно! Вика, пойдём скорее, посмотрим, где твоя мама!

– Мы уже посмотрели, – ответила Вика.

Что-то в её голосе заставило майстера Куртиса насторожиться. Он обвёл взглядом безрадостные лица троицы и вздохнул.

– Ясно. Ну, пойдёмте, что ли, внутрь и ещё раз воспользуемся гостеприимством фреи Анжи. И вы мне всё расскажете.

* * *

– Вика, я согласен, это очень плохая идея, – сказал майстер Куртис.

Для верности они ещё раз открыли карту, и та снова показала Осколок с Лабиринтом. Значит, никакой ошибки.

– Если у вас есть другие предложения, как можно помочь маме, я с радостью их выслушаю. Варианты «она сама справится, подожди её тут» не принимаются, – сразу предупредила Вика.

Майстер Куртис недовольно вздохнул, но ничего не сказал.

Они возвращались к этому разговору снова и снова всю вторую половину дня, до тех пор, пока всех малышей не разобрали по домам.

Сейчас фрея Анжи хлопотала на кухне, и каким-то непостижимым образом одно только её присутствие добавляло уюта и спокойствия.

– Я не буду сидеть на месте и ждать, пока мама в опасности, – твёрдо сказала Вика. – Вопрос в том, проведёшь ли ты меня к Лабиринту? – обратилась она к Маркусу.

Темноход с мученическим видом закатил глаза.

– Мы не водим людей через Тумарье.

– Да знаю я! – воскликнула Вика. – Но ты уже столько раз нарушал со мной это правило! Какая разница, разом больше, разом меньше? И мы теперь точно знаем, что через Тумарье я пройду нормально, рассудок не потеряю.

– В Тумарье, может, и не потеряешь, – ответил темноход. – А в Лабиринте? Или считаешь, она и там тебе поможет? – он кивнул на Ванильку, весело кувыркавшуюся на ковре вместе с мечтами, жившими в доме фреи Анжи. – Она, конечно, уже не раз тебя спасала, но и она не всемогуща.

– Пока не попробую – не узнаю, не так ли? – ответила Вика и пожала плечами, скрывая за этим жестом страх, сжимавший сердце. Конечно, она боялась идти в Лабиринт! Но знала, что всё равно пойдёт. А раз всё равно пойдёт, то какой смысл бояться?

– Может, есть какой-то способ подстраховаться? – высказал предположение Лукас.

– Типа – держаться за верёвку, и, если что, меня снаружи кто-то вытащит? – спросила Вика, вспомнив их с Лукасом упражнения, когда он тренировался заходить в Тумарье, держась за ремень, другой конец которого был в руках остававшейся снаружи Вики.

– Нет, я думал, может, если бы у тебя была, ну, например, вторая мечта. Чтобы они друг друга усиливали, что ли…

Вика отыскала взглядом весело чирлыкавшую Ванильку. Ей не нужна другая мечта, Ванильки вполне хватало. Наверное, если бы у неё была другая мечта, она бы тоже её любила, но заводить ещё одну только ради корыстной цели – это как-то неправильно.

– Майстер Куртис, вы картограф, может, вы слышали о каких-то предметах, которые помогают пройти через Лабиринт? – спросил Лукас.

– Не слышал, – грустно покачал головой картограф и повертел в руках чудесказку, подаренную ему кудрявым малышом. Вика обратила внимание, что он с ней почти не расставался, будто боялся, что стоит остаться без неё, и его снова захватит ненавижник.

И тут Вику озарило.

– Так вот же! – радостно воскликнула она. – Вот моя страховка! Вот что поможет мне пройти Лабиринт! Чудесказка!

Тем более чудесказка, которую она смастерила накануне, подходила просто идеально, ведь в неё Вика заключила и свой дом, и тоску по нему, и сильное желание туда вернуться. Ну и конечно, чудесказка впитала всю ту безусловную, безграничную любовь, которой так щедро делились, даже не задумываясь об этом, дети и фрея Анжи.

– Вика, – заволновалась фрея Анжи, – мы ведь, кажется, уже прояснили, что это просто милые поделки и в них нет ничего волшебного. Мне бы не хотелось, чтобы ты отправилась навстречу опасности, полагаясь на магические свойства чудесказки, которых у неё на самом деле нет.

Вика собиралась возразить, но её неожиданно опередил майстер Куртис.

– Может, ничего волшебного в них и нет, но они всё равно работают, – сказал он и аккуратно погладил свою прозрачную сферу. – Хорошая идея, Вика. Думаю, с чудесказкой и мечтой у тебя, как минимум, будет шанс.

– Значит, решено, – подвела итог Вика.

Оставалось самое сложное.

– Так ты проведёшь меня к Лабиринту? – обратилась Вика к Маркусу.

Темноход страдальчески поморщился.

– Ты уже делал это прежде. И не раз, – напомнила девочка. – Или ты хочешь, чтобы я тебя упрашивала?

– Да ничего я не хочу, – огрызнулся темноход. – Я уже сто раз пожалел, что не сумел отцепиться от тебя тогда, в Ово.

Вика знала, что Маркус лукавит. Он помогал ей снова и снова, даже когда был совсем не обязан. И продолжал помогать, хотя она категорически отказалась дать ему то, что он хотел: Ванильку. Помогал, даже когда у него не осталось возможных корыстных мотивов, как, например, передача её и осколка Сердца в обмен на крупное вознаграждение. И единственное объяснение, которое приходило Вике на ум, – должно быть, он всё же проникся к ней некоторыми дружескими чувствами… Хоть в это и было сложно поверить. Особенно самому Маркусу.

– До меня доходили слухи о том, как можно призвать рыцарей Тумарья, – вмешался майстер Куртис. Он не знал всей сложной истории отношений Вики и Маркуса и потому решил, что темноход категорически отказывается. – Раз ты можешь входить в Тумарье и сохранять рассудок, попробуй вызвать их и попросить о помощи…

– Вот только этих благородных на всю голову идиотов не хватало! – возмутился Маркус. – Ладно, так и быть, я тебя отведу. Сам не понимаю, почему я это делаю, – пробормотал он.

– Может, потому, что мы с тобой стали друзьями? – лукаво предположила она.

Маркус только фыркнул в ответ.

– Но сначала вторая часть нашего уговора, – напомнил он.

– Да, конечно, – согласилась Вика. – Фрея Анжи, можно нам воспользоваться вашей мастерской?

* * *

Без малышей уютная мастерская казалась непривычно тихой. Такое же ощущение возникает, если прийти в парк аттракционов после закрытия: вроде бы всё на месте, но без людей жизни в парке нет.

Потянуло туманом и холодной весенней слякотью. Вике был знаком этот запах. Так пахло волнение.

Девочка бросила быстрый взгляд на Маркуса. По его виду ни за что и не скажешь, что он волнуется!

– Что я должен делать? – спросил темноход, растерянно оглядывая низкие столики и крошечные детские стульчики.

– Ничего. Просто сядь где-нибудь. Если это работает так же, как было с Никсом, то всё делать буду я сама.

Маркус с сомнением пригляделся к карликовым стульчикам и в итоге уселся на пол, на яркий разноцветный ковёр.

Вика опустилась напротив него и попыталась вспомнить, что именно она делала с Никсом и в какой последовательности. Как жаль, что она тогда не запомнила каждый свой шаг! Сейчас было бы куда проще повторить!

Всё, что приходило на ум, – это бесчисленные попытки создать мечту или призвать её. Вика помнила, как старалась сосредоточиться, как рисовала себе мечту в воображении, как напряжённо думала о Никсе и о том, как важна будет для него мечта, – и как у неё ничего не получалось. И как её охватывало отчаяние. Как она сто раз была готова сдаться или расплакаться от разочарования и усталости – и от обиды за Никса, обречённого на безрадостную жизнь с прилепившейся к нему пичалькой. А потом… А потом появилась Дымка. И Вика до сих пор не понимала, что она тогда сделала, как именно у неё получилось добыть для Никса мечту.

Вика глубоко выдохнула. Если у неё получилось один раз, значит, и второй тоже получится! Надо просто постараться.

Итак, мечта. Мечта для Маркуса. Ему очень нужна мечта!

Не получалось. Возможно, потому, что захваченный пичалькой Никс безразлично пялился перед собой и вообще не замечал Вику, а Маркус следил за ней, словно хищник за добычей.

– Перестань сверлить меня взглядом! – не выдержала Вика.

– Извини, – Маркус тут же опустил глаза. Похоже, он был готов на что угодно ради мечты.

И снова Вика сосредоточилась, пытаясь думать о том, как она хочет мечту для Маркуса и как та ему нужна. Даже сжала в руках кулон в надежде получить от него дополнительную помощь.

Но всё равно ничего не выходило. Возможно, потому, что в прошлый раз Вика точно знала, для чего она хочет мечту Никсу, – чтобы спасти его от пичальки. А для чего так отчаянно нужна мечта темноходу? Да, вероятно, с мечтой лучше, чем без неё, но всё же она не жизненная необходимость. Вон Лукас прекрасно обходится без мечты и не страдает.

– Маркус, зачем тебе мечта? – тихо спросила Вика.

– А тебе? – тут же вопросом на вопрос ответил темноход.

– А я её и не искала, Ванилька сама ко мне пришла.

Маркус недовольно передёрнул плечами.

– А без этого никак? Без всех этих копаний в душе…

– Да. Нет. Не знаю… Я же говорила, я не знаю, как именно у меня получилось с Никсом. Но мне бы хотелось понять. Может, тогда у меня получится сделать это снова.

Темноход тяжело вздохнул, рассеянно дёрнул себя за пепельную прядь волос, потёр знак перевёрнутой восьмёрки на шее. Вика затаила дыхание. Кажется, Маркус готовился приоткрыть завесу своих тайн. И давалось ему это непросто.

– У меня была мечта. До Раскола. И какое-то время после. А потом… а потом много всего случилось. И она исчезла. Моя мечта… она была очень похожа на твою, – Маркус бросил взгляд на Ванильку, совсем по-кошачьи развалившуюся на ковре рядом с Викой. – Порой мне до сих пор кажется, что Ванилька – это она и есть.

– Если бы она была твоей мечтой, разве она бы не вернулась к тебе, когда снова тебя увидела?

– Мечты же не собаки, – печально улыбнулся Маркус. – Это собаки всегда рады своим хозяевам, что бы те ни делали. А мечты – они другие. И потом, она же сама от меня ушла. Наверное, почувствовала, что я от неё отказался…

– Как это – отказался?

Маркус отвернулся.

– Не хочу об этом говорить, – глухо сказал он.

– Да что случилось-то? Расскажи! Вдруг это поможет мне вернуть твою мечту? Или хотя бы достать другую!

– У меня был выбор, – сквозь сжатые зубы процедил Маркус, – оставить всё как есть или стать темноходом. Я выбрал второе. Именно тогда пропала моя мечта.

– Может, у темноходов просто не может быть мечты? Ну, вроде как издержка профессии. Ты знаешь хоть одного темнохода с мечтой? Вы же ходите через Тумарье. Вдруг мечты и Тумарье просто несовместимы?

– Ты была в Тумарье, и не раз. Что-то я не вижу, чтобы Ванилька от тебя убежала.

Вика промолчала, не зная, что ещё сказать.

– А если бы ты не стал темноходом, какой был другой вариант? – спросила она.

Глаза Маркуса сверкнули, и он всем своим видом дал понять, что отвечать не собирается.

– Ой, ну давай уже! Сказал «А», так говори «Б»!

– Что? – Темноход выглядел сбитым с толку.

– У вас нет такого выражения? – догадалась девочка. – Это означает, что раз уж начал рассказывать, так доведи до конца и расскажи всё!

Маркус глубоко вздохнул, словно набираясь решимости, и сердце у Вики замерло от предчувствия, что сейчас она узнает что-то очень важное.

– Второй вариант был погибнуть, – с трудом ответил темноход, встретился взглядом с Викой и продолжил: – Меня выбросили в Тумарье. Как щенка в воду. И оставили там. После этого выбор у меня был небогат: или утонуть, или научиться плавать. Или погибнуть в Тумарье, или попробовать научиться ходить через него. Я выбрал второе. Считаешь, зря?

– Да ты что! – искренне воскликнула Вика. – Если ты выбираешь жизнь, это всегда правильный выбор!

– Но этот выбор стоил мне мечты, – глухо заметил Маркус.

Вика не выдержала, подсела к нему и взяла за руку, ожидая, что темноход её вырвет. Но он этого не сделал.

– Мне жаль, что ты потерял мечту. Но тебе не кажется, что, если бы ты потерял жизнь, было бы намного хуже?

Маркус долго молчал, а потом нехотя кивнул.

– Но вернуть мечту всё равно хочется, – пробурчал он. Это вышло у него так по-детски обиженно, что Вика даже прыснула. И всё напряжение, накопившееся в мастерской, словно ветром сдуло этим лёгким смехом.

– И мы обязательно попробуем её вернуть, – заверила она. Помедлила – и спросила: – А почему тебя выбросили в Тумарье? Кто? За что?

– Не-а! – покачал головой Маркус; после минутной слабости он снова стал тем холодным, сдержанным темноходом, которого она так хорошо знала. – Об этом мы говорить не будем, я и так рассказал больше, чем было необходимо.

– Ладно, – не стала настаивать Вика. Она и правда узнала больше, чем ожидала. Возможно, пройдёт какое-то время и Маркус решит открыться ей снова – и в тот раз расскажет немного больше.

Вика встряхнула руками, словно музыкант, собирающийся играть на инструменте, и даже закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Она представляла себе Маркуса маленьким испуганным мальчиком, которого безжалостно бросили в Тумарье. И вот он там один, несчастный и испуганный, а вокруг – густые клубы страшного тумана, окутывающие его всё плотнее, атакующие своими страхами и горестями. И единственное, что защищало мальчика от Тумарья, – это мерцающая крылатая мечта. Но и она сверкнула и исчезла – и оставила мальчика один на один со всей темнотой мира, которая копилась годами. И эта темнота наполнила его. А он впустил её в себя – и научился использовать, чтобы ходить сквозь Тумарье. Отчаянный, храбрый, несчастный мальчик…

По щекам поползло что-то мокрое. Вика провела по ним ладонью и смахнула слёзы. Слёзы по тому испуганному маленькому Маркусу.

Вика открыла глаза.

Новой мечты в мастерской не было.

Не появилась она и через час. И через два.

Вика оставалась в мастерской до глубокой ночи; сейчас она искренне хотела раздобыть Маркусу мечту, хотела этого едва ли не сильнее, чем тогда, с Никсом!

Но мечта так и не появилась.