Двери минивэнов распахнулись в прохладу ноябрьского утра.

Было 07:40, еще темно, и в ожидании рассвета авиабаза в Виллакубле освещалась прожекторами.

Чезаре и его сообщники проинструктировали заложников, чтобы каждый точно знал, что ему делать, и пригрозили, что, если они ослушаются, их посадят в самолет и заберут с собой. Но если заложники будут следовать приказам, все скоро закончится. И тут Янис снова осознал, до чего блестяще действует Чезаре – он выбрал идеальный способ обеспечить себе полное и безоговорочное сотрудничество жертв.

Десять силуэтов выстроились между двумя машинами. Поль попросил разрешения подойти к жене и дочери, и Чезаре позволил. Все трое обнялись и заплакали. Затем в бинокль Янис увидел, как Чезаре направил оружие прямо в лоб Мие, которую трясло от страха. Этой девушке еще не было и двадцати…

Микрофон Шарлен передал слова Чезаре, обращенные к Полю:

– Я разрешил тебе пообщаться с ними, потому что я не монстр. Теперь отступи и иди вперед. Я сделал свой выбор. С нами полетишь ты.

– Нет, я…

– Но если будешь упираться, я прихвачу и твою дочь.

Поль поднял руки – одна по-прежнему была перевязана платком – и подчинился.

По рации оперативников голос командира группы вмешательства сообщил:

– Они начали движение. Пятьдесят метров до самолета. Приготовиться.

От минивэнов по летному полю потянулась цепочка людей. Бакари и Режи впереди, за ними Эмилио, державший их на прицеле. Поль двигался сзади, в трех метрах от них, под дулом пистолета Чезаре, шедшего у него за спиной, а по бокам от Поля – Анисса и Миа Даки-Ферран. Шарлен заняла позицию рядом с Чезаре, чтобы поддерживать звуковой контакт. Паола и Серж Бильдёр замыкали шествие.

Заложников развязали, и Янис предположил, что это специально – показать им, что они вот-вот будут свободны, но побудить их полностью повиноваться. В любом случае трое похитителей вооружены, а быстрее пули никто не бегает.

– Сорок метров, – сообщил командир группы вмешательства по рации.

С тех пор как они начали двигаться, аудиотрансляция барахлила, и Шарлен, должно быть, чувствовала, что жилет трется о микрофон или что тот плохо закреплен: она то и дело поправляла его пальцами, вызывая помехи и шорохи и частично заглушая звук.

Она пристроилась слева от Чезаре, но, естественно, со стороны самолета, а не ангара. Молодец, Шарли. Теперь линия огня была свободной.

– Стрелки, захват целей, – скомандовал командир группы.

Шесть снайперов, размещенных на крышах ангаров, получили четкие указания распределить противников между собой. По два стрелка на цель.

– На них бронежилеты, – доложил координатор огня. – Выстрел в плечо исключен.

Люка Фризбур, командир группы вмешательства, поморщился. Ему предстояло принять трудное решение.

– Целиться в голову, – произнес он твердо.

Он не хотел рисковать. Смертельный выстрел.

Начался отсчет, знакомый всем бойцам спецназа:

– Первый, готов.

– Второй, готов.

– Третий… готов.

Каждый действовал в своем темпе, одни выжидали несколько секунд перед подтверждением, другие отвечали сразу же, словно опасались, что иначе ситуация станет хуже.

– Четвертый, не готов. Девушка на траектории.

Третий и четвертый следили за Чезаре.

Командир группы вмешательства спросил:

– Третий, видишь?

– Да, пока что. Но если девушка немного ускорится, она попадет и на мою траекторию.

Люка Фризбур недовольно что-то пробурчал.

– Пятый и шестой? – запросил он.

– Пятый, готов.

– Шестой, готов.

Эмилио Дюпра-Перес и Серж Бильдёр находились под прицелом и могли быть поражены в любой момент. Но не Чезаре Моретти.

Янис снова взял бинокль, чтобы детально рассмотреть цепочку людей.

Среди микрофонных помех донесся голос Чезаре, который шел совсем рядом с Шарлен:

– А ты знаешь, что я хотел взять с собой в самолет тебя?

Шарлен не ответила, или ее слова заглушил треск.

– Но то, что ты сказала о Поле, заставило меня передумать.

– Это и есть ваше видение кармы?

Чезаре издал сухой смешок:

– Он сам сделал выбор, когда посмотрел мне в глаза и солгал.

– Вы собираетесь… его убить?

Чезаре не ответил, и Шарлен продолжила:

– А голоса жертв, которые так и не будут услышаны, если он умрет?

– Ты знаешь мою жизнь, Шарли. Тебе известно, что я думаю о правосудии и о могущественных людях. Вот как Поль. Его смерть не заставит голоса умолкнуть, – наоборот, она их освободит. Жертвы заговорят. По телевизору, в суде…

– Но это лишит их возможности очной ставки.

– Зачем она им? Он все равно никогда не признается. Будет только издеваться – они все так делают. Они выйдут сломленными. Нет, единственное, что дала бы им встреча лицом к лицу, – возможность убедиться, как низко он пал. Но это мы им и так сегодня показали. Посмотри на это ничтожество…

Продолжение заглушила статика, а затем вернулся голос Чезаре:

– Пока он жив, он будет с ними судиться и заставит их выплатить ему компенсацию за клевету. Представляешь, каково будет этим женщинам? Их принудят по закону, который якобы их защищает, заплатить своему палачу. Такие мерзавцы всегда выходят сухими из воды, а что остается их жертвам? Сплошные муки оттого, что их так и не услышали. Отмахнулись. Что никто не принимает всерьез их страдания.

Судя по выражениям, прикинул Янис, судя по тому, какой холодный гнев его переполнял, Кратос думал о том, что пережил сам – или даже не он, а его мать-революционерка, жена или дочери.

– Я не уверена, что подобная месть облегчит их страдания, – заметила Шарлен.

– Это моя собственная справедливость, человеческая, а значит, несовершенная. Но она хотя бы существует.

– В машине вы сказали, что не убьете его.

– Мы оба блефовали, Шарли. Он хотел выиграть, а нарвался на более сильного игрока.

С начала разговора Шарлен придерживала микрофон у края жилета, и это могло выглядеть подозрительно. Она сообразила, что так продолжать нельзя, отпустила микрофон, и диалог продолжился в хаосе шорохов.

Янис включил рацию и проинформировал остальных:

– Цель Чезаре Моретти – посадить в самолет Поля, а не других заложников.

Командир группы вмешательства кивнул и ответил всем:

– Как только Поль окажется в самолете с одним из сообщников, действуем.

Шарлен вновь заговорила, но опять неслышно. В бинокль Янис увидел, как она обогнула Чезаре и приблизилась к Мие, находившейся справа от них. Обняла ее за плечи, чтобы успокоить, и сказала:

– Не отходи от мамы.

На этот раз она говорила громко, не столько для микрофона, сколько для Чезаре, чтобы тот не волновался из-за смены позиции, и Янис понял ее маневр. Шарлен незаметно перемещала девушку влево от Чезаре, чтобы снайперы могли выстрелить.

Умница.

Тут же затрещала рация:

– Третий, готов.

– Четвертый, готов.

Все трое захватчиков в случае паники могут быть нейтрализованы.

Старший снайпер запустил новый отсчет для своих шестерых бойцов, чтобы убедиться, что линии обзора по-прежнему свободны, и подтвердил разрешение открыть огонь.

– Двадцать метров, – доложил он по рации.

Сердце Яниса забилось быстрее. Они почти у цели.

В бинокль он видел, как Чезаре говорит с Шарлен, но теперь в наушнике слышался только треск. Она пыталась убедить его не убивать Поля, передать его правосудию, хотя теперь это бесполезно: все захватчики будут задержаны через…

– Пятнадцать метров, – предупредил командир группы.

Несколько слов с трудом долетели до Яниса через наушник. Это был голос Чезаре:

– …больше не боюсь. Я приготовился. Я знаю, что она идет за мной по пятам. И я пообещал себе, что рак меня не получит. Я его опережу.

– Вы… не… язаны… так поступать.

Янис встревожился. Ему не нравился этот тон. Чезаре говорил о том, что покончит с собой до того, как его заберет болезнь, или же собирался действовать прямо здесь и сейчас?

Нет, это не имело бы никакого смысла. Теперь у него деньги, самолет… Разве что он больше в это не верит. Или понял, что за этим последует.

Янис включил рацию.

– Противник может совершить что-то непредсказуемое, – сообщил он.

– Десять метров! – проинформировал командир группы. – Команды готовы к началу действий менее чем через минуту.

Микрофон Шарлен шуршал: Чезаре возбужденно задвигался.

Внезапно он что-то выкрикнул, направил оружие на самолет, и его тут же поддержал Серж Бильдёр – он приблизился к Паоле, чтобы прикрыться ею, как щитом, если кто-нибудь выскочит из самолета, не понимая, что теперь вся спина и правый бок стали досягаемыми для снайперов на ангарах. Шедший впереди Эмилио Дюпра-Перес уже направил ствол на Бакари.

Шарлен обеими руками схватилась за живот и согнулась, точно от сильного спазма.

Все опознали аварийный сигнал.

– Они откроют огонь! – закричал чей-то голос на командном пункте.

Командир группы вмешательства тут же отдал роковой приказ:

– Огонь. Повторяю: огонь!

Раздался всего один выстрел, прозвучавший в воздухе над летным полем, – один-единственный звук, доступный человеческому уху.