Минивэн с Ирен Хачатурян, начальником службы безопасности, Родриком и Даном стоял вместе с другими машинами. Боковая дверь была распахнута, чтобы они своими глазами видели то, что снимали камеры и транслировали на телевизор в салоне.

– Что с деньгами? – осведомилась Белая Дама.

Филипп Роже успокоил ее, не отрываясь от телефона:

– Заблокированы между счетом похитителей и поручением на покупку крипты. Можно тянуть еще несколько минут.

Дан наклонился к ней:

– Вы бы все равно заплатили, даже понимая, что не сможете получить эти деньги назад?

– Не знаю, спросите у акционеров.

– Разве не Амели де Кастельнак принимает решения?

– Она делает все необходимое, чтобы были довольны дамы и господа, которые поставили ее во главе группы. У вас есть сбережения, Дан?

– Э… немного.

– В чьих портфелях акций?

– Понятия не имею, – признался он. – Моими управляет банк, я этим не интересуюсь.

Ирен кивнула, глядя на стоящие вдали машины с заложниками.

– Как и большинство наших сограждан, которые перепоручают это профессионалам, – сказала она. – Так что не исключено, что в вашем портфеле акций есть и акции «Медиаплекса». Радуйтесь, сегодня ночью вы хорошо заработали.

– Я… Меня не очень радует эта мысль, Ирен.

– И все, что делала и будет делать Амели, – это удовлетворять требования акционеров, чтобы они ее не уволили, потому что люди хотят, чтобы акции «Медиаплекса» поднимались как можно выше. Эти люди – совет директоров, который для того и существует, и все акционеры, крупные и мелкие, как вы.

– Только я никогда не просил, чтобы…

– Да-да, вы ничего не делали, поскольку принимать за вас решения позволяете другим. В этом проблема нашего мира. Никто ни за что не отвечает. Чтобы удовлетворить вас как клиента, ваш банк должен получать конкретные результаты, поэтому он покупает только прибыльные ценные бумаги, что логично. Чтобы заручиться поддержкой инвесторов, компании должны стараться обеспечить рост показателей. Вы теперь понимаете причинно-следственную связь?

– У меня вложено всего несколько сотен евро.

– Как и у миллионов людей, которые составляют основу нашей экономики. – Ирен развернулась к нему и посмотрела в глаза, чтобы прояснить свою мысль. – В этой истории нет злодеев. Это не та карикатура, которую рисуют политики-конъюнктурщики на тему «злобные богатые корпорации против бедных эксплуатируемых тружеников», хотя такое иногда имеет место. Нет, Дан, суть нашего общества – это такие люди, как вы, с небольшими сбережениями на счету, доверенными банку. Эти люди пускают все на самотек, не интересуясь последствиями. Они просто хотят в итоге больше заработать, не важно как и не важно, что́ это повлечет за собой.

Дан удивленно поднял брови. Он понимал суть мысли, но находил ее несколько утрированной. Ирен снимала вину с махинаторов и возлагала ее на простых смертных.

– Вы от этого не становитесь хуже, да и никто не становится, – заключила Ирен. – Даже Амели де Кастельнак.

Она снова перевела взгляд на два «мерседеса», затем на экран телевизора в своем минивэне.

– У меня впечатление, что задержка трансляции не превышает тридцати секунд, – с недоумением констатировала она. – Я же просила у Марвана минуту. Родрик, позвоните ему, пусть увеличит до минуты, это не так сложно!

– Разве «МД1» сейчас не в прямом эфире? – удивился Дан.

– Нет, уже нет.

– Но… почему?

– Вы действительно принимаете меня за монстра? Этой ночью у меня не было выбора, так требовал сам Кратос, и я оптимизировала то, что мне навязали. Теперь руковожу я. Ситуация экстремальная, и я не буду транслировать гибель людей в прямом эфире на моем канале.

Первый заместитель главреда был ошеломлен.

– Другие не стали бы себя ограничивать, – заметил он.

– Это их этика.

– Я рад, что у нас она есть.

– Дан, умерьте свой сарказм. Мы откликаемся на запросы публики, но отвечаем за то, что ей предлагаем, и вправе не слушать тех, кто хочет, чтобы мы удовлетворяли их самые низменные инстинкты.

– Даже если они представляют ту самую массу, которая нас кормит?

Ирен не ответила. Дан пристально смотрел на Белую Даму, не веря своим ушам. Она почувствовала его настойчивость и спросила:

– Я, наверное, говорю неприятные вещи? – Потом вздохнула, изобразив усмешку. – Телевидение – это безжалостный мир конкуренции, настоящие джунгли, – сказала она. – Нас заставляют рисковать, подставляться, иногда проявлять дерзость, наглость, определенную жестокость, но таков удел всех сфер, где на кону миллиарды, – мы должны удовлетворить акционеров, да? С той только разницей, что мы, в медиа, находимся под постоянными взглядами публики, потому что заходим прямо к ним домой. Мы можем влиять на них, даже если сами в первую очередь зависим от их пульта, переключающего каналы. Так что да, мы отнюдь не мягкие и покладистые, иначе нас бы сожрали живьем наши соперники, а их немало. Однако это не означает, что мы лишены профессиональной совести.

Дан вздохнул и признался почти шутливым тоном:

– Браво. Сегодня ночью я не раз в этом усомнился, но сейчас вы снова заставили меня полюбить мою профессию.

– Мне за это платят. И за то, чтобы вы делали свою работу хорошо.

Филипп Роже повесил трубку и тут же бросился к начальнице:

– Мои агенты нашли тело Луиджи. Оно было спрятано в техническом помещении парковки.

– Что он там забыл?

– Папарацци забрался в подвал и перенес тело туда, чтобы сделать фотографии.

– Трупа? – возмутился Дан. – Черт, ненавижу этих крыс!

– Чтобы продать их тому, кто заплатит. Нельзя сказать, чтобы желтая или скандальная пресса этим брезговали, – цинично хихикнул Роже.

– Вы его арестовали? – спросила Ирен.

– Да, он прятался, пытался попасть на площадку после нашего ухода.

– Прежде чем передать его полиции, выкупите у него фотографии.

– Я думал их уничтожить…

– В двадцать первом веке? – рассмеялась Белая Дама. – Он сохранил копию где-нибудь в облаке и, как только освободится, воспользуется снимками. Нет, выкупите их у него, пока они не появились.

Филипп Роже ушел выполнять поручение.

– Честное слово, – сказал Дан, – вы удивительная. Вы сейчас совершенно правильно поступили. Чтобы защитить семью Луиджи.

Поскольку она не реагировала, Дан продолжал:

– Ведь вы для этого их выкупили, правда? А не для того, чтобы передать одной из газет «Медиаплекса»?

Вместо ответа она мотнула головой в сторону припаркованных вдали «мерседесов»:

– Они выходят.