Красные цифры на часах показывали 03:57.

Янис говорил по телефону: заканчивал свой регулярный отчет Эли, опытному переговорщику, оставшемуся в кризисном центре, в переговорной ячейке спецназа.

Они созванивались каждый час, чтобы выработать стратегию.

– А бомба в Булони – это подтверждено? – спросил Эли.

– Антитеррористы не могут проникнуть на виллу – опасаются спровоцировать цепную реакцию насилия между двумя объектами, так что мы не в курсе. Техники по спецсредствам пытаются проанализировать исходящие сигналы, чтобы понять, как передатчик в руке Поля может быть связан с Булонью, но сам понимаешь, в телебашне сигналов хоть отбавляй…

– Вы не допускаете, что это может быть блеф? Ловушка, чтобы нас одурачить, помешать действовать…

– Не исключено. Но пока у нас нет уверенности, никто не станет рисковать.

Эли вздохнул в трубку, затем сменил тему.

– Я пытался убедить генерала, чтобы он попросил министра убрать наши переговоры из прямого эфира, – сообщил он, – но, похоже, у директрисы «Медиаплекса» очень длинные руки.

– На текущем этапе мне уже не до этого…

– Она не вернется? – спросил Эли.

– Сомневаюсь. Извини, знаю, ты не сторонник привлекать гражданских к переговорам. Я просто счел, что это удобный способ, раз она уже установила с ним контакт.

– И правильно сделал. Она хорошо работала. Жаль. Но это слишком долго, надо иметь выдержку…

– Дело, по-моему, не в стрессе. Дело в самом Поле. У меня впечатление, что эта новая история что-то в ней разбудила. Она больше не может его защищать.

Эли опять вздохнул в трубку, затем резюмировал:

– Ладно, действуй, как договорились. Не объявляй ему, что ты из спецназа, у него явное недоверие к представителям власти. Подчеркиваем смену собеседника, чтобы придать ему значимости, и тянем время.

– Все усвоил.

– Извини, что не могу подбросить тебе материал для работы с ним. Пока мы не узнаем, кто он на самом деле, никаких личных рычагов воздействия я предложить не могу.

– Понятно… Погоди, он зашевелился. Перезвоню.

Кратос разминал ноги за спиной насторожившегося Поля. Потом снова сел и повернулся лицом к камере, красный индикатор которой показывал, что через нее идет прямая трансляция.

– Шарли, четыре часа.

Янис взял наушники и похрустел пальцами. Его очередь вступать в игру. Он испытывал некоторое беспокойство: начало всегда бывает непростым, особенно когда требуется сменить переговорщика. Кратос мог отреагировать негативно.

– Я начинаю получать удовольствие от наших коротких встреч, а ты?

Это не лучший заход, про себя посетовал Янис. Вторгнуться в установившуюся, по признанию захватчика, близость и разрушить ее… Янису досталась очень неудачная роль. Он положил палец на кнопку:

– Шарли нет. Я Янис, посредник, назначенный префектурой.

– Я хочу говорить не с тобой.

Это было предсказуемо.

– Однако я могу дать больше ответов.

– Верни Шарли на линию.

– Шарли – сотрудница канала, у нее нет никаких полномочий. Префектура отнеслась к вам очень серьезно и уполномочила меня продолжать переговоры.

– Мне плевать. Вали отсюда и верни мне Шарли.

– Я уполномочен…

Кратос направил оружие на Поля, который судорожно сглотнул от страха:

– Проваливай.

Янис подождал тридцать секунд. Он ожидал такой реакции, хотел, чтобы Кратос за этот промежуток времени почувствовал, что его слушают, что собираются ему подчиниться.

Ему нужно свыкнуться с мыслью, что молодая женщина не вернется.

– Шарли ушла. Она покинула здание. Вы должны понять: это слишком большой стресс для неподготовленного человека.

Молчание.

Все решалось сейчас.

Янис выдержал паузу, затем продолжил:

– Я знаю, что у вас есть послание, которое вы хотите нам сообщить. Вы предупреждали об этом, и я здесь, чтобы его выслушать.

Кратос был выбит из колеи. Он привык к напряжению, он часами выстраивал свои ориентиры, и Шарли была самым важным из них. Нельзя допустить, чтобы из-за этого он сорвался. Чтобы вновь направить его к цели, Янис сразу же добавил еще один довод – пусть Кратос сосредоточится на том, зачем сюда явился, пусть почувствует себя увереннее, вернувшись к своему плану:

– Вы сказали, что в четыре часа сообщите нам дальнейшие указания, и сейчас четыре. Нам нужно понять ваши требования, а для этого вы должны говорить со мной.

Кратос посмотрел на Поля. Тот, казалось, смирился: его подбородок с каждым часом опускался все ниже. Затем Кратос заявил:

– Я вам не доверяю.

– Я здесь, чтобы вам помочь.

Кратос покачал головой и встал, чтобы снова пройтись. Он метался, как лев в клетке.

Плохой знак. Он отказывался от диалога и, главное, сбивался с собственного графика. Нужно вернуть его обратно на рельсы: чем дальше Кратос отходит от своего плана, тем сильнее риск обострения, а, ничего не зная о профиле Кратоса, Янис не мог предвидеть, насколько тот опасен. Янис вспомнил свои записи. В начале вечера Кратос часто требовал, чтобы его «приняли всерьез». Это была его болевая точка.

– Кратос, – сказал он, – я посредник, направленный префектурой, потому что мы принимаем вас всерьез, мы хотим вас выслушать, чтобы найти выход и…

Кратос бросился к Полю, взмахнул «глоком», потом передумал и направил пистолет на трех заложников, которые жались друг к другу за технической консолью. Поль был слишком крупной добычей, он был символом, он сидел прямо перед камерой. Остальные – просто разменная монета.

– Заткнись!

Оружие подрагивало в его руке. Признак то ли усталости, то ли крайней нервозности, но, так или иначе, это нехорошо. Совсем нехорошо.

– Это все болтовня! – заорал Кратос. – С самого начала я чувствовал, что вы принимаете меня всерьез, только когда я прибегаю к насилию! Это вы каждый раз меня провоцируете! Это вы!

Янис держал палец на кнопке связи, готовый включить микрофон, колеблясь в выборе слов. Они будут жизненно важны, малейшая ошибка чревата выстрелом. И Кратос вспылил:

– Мне придется пристрелить одного из них.