Между моих ног разливается тепло.

Я закусываю нижнюю губу, пока в голове проносятся яркие воспоминания…

То, что я прожила когда-то.

Воспоминания о том, как мы вместе кувыркались между простынями, смеялись.

Любили.

Воспоминания о том, как он доводил мое тело до предела наслаждения, которого можно достичь только тогда, когда сердца бьются синхронно в порыве страсти. Я никогда не думала, что это возможно, пока не увидела это во сне.

Одна из причин, по которой мне было так трудно уйти, – и в то же время я так отчаянно хотела это сделать, что разрывалась на части. Не в силах сдвинуться с места.

И вот мы здесь.

Я – как очарованный дракон, пытающийся вырваться из атмосферы Каана. А он…

Он.

Проклятье.

Мысль о том, что я чуть не перерезала ему горло, пробирает до костей.

Каан тянет бретельку дальше по руке, освобождая мою ноющую грудь, касается моего затвердевшего соска.

– Мы делали это грубо или нежно?

Еще один поцелуй в шею – и его пальцы скользят по гладкому шелку моей черной ночной сорочки, касаясь пупка.

– Я дразнил тебя до тех пор, пока ты не стала мокрой, дрожащей и безумной, моля, чтобы я взял тебя?

Он кусает меня за шею, и я вздрагиваю.

Да, Каан. Я молила тебя в своих снах. Просыпалась с твоим именем, все еще горящим на губах, трепещущей от воспоминаний о твоей руке…

Именно там, где она сейчас мне нужна.

Я прижимаюсь задницей к его вздымающемуся члену, податливая для его прикосновений, скользящих по моему бедру и опускающихся ниже.

Ниже.

Томный перекат – и я поднимаю правую ногу. Подол моей сорочки задирается вверх по бедрам. Каан приподнимает его еще немного, оставляя меня полностью обнаженной.

– Я взял тебя жестко? – спрашивает он, проводя пальцами по моим складкам, раздвигая их, кружа вокруг моего пульсирующего входа.

Снова.

И снова.

Два пальца обводят чувствительный комок нервов, пока он целует мою шею, завязывая меня в узел.

– Это было глубоко и медленно?

– Все вышеперечисленное, – хриплю я, и из его груди вырывается глухой стон, когда он входит в мою гладкую, трепещущую влажность…

Наслаждение пронизывает меня, заставляя содрогаться.

Еще один неторопливый толчок – и я раздвигаю ноги, скользя ладонью по его руке точно так же, как делала это во сне. Используя собственные пальцы, вжимаю его глубже в свой ноющий жар, двигаясь в том же голодном ритме.

Он покусывает мое ухо, а затем целует его с разрушительной нежностью.

Я раскачиваюсь навстречу его движениям, удерживая его руку между бедер, позволяя своему телу наполниться жадным теплом и голодом.

Стать влажным.

Нуждающимся.

Еще один поцелуй в шею пускает мурашки к моей груди. К пупку.

И вниз.

Все мои связки подрагивают и натягиваются, а тело впускает его все глубже, получая удовольствие от движения его пальцев.

Я подставляю шею, молча прося его снова поцеловать ее, и издаю стон, когда он с ненасытной уверенностью ласкает этот нежный участок кожи. Представляю, как его язык делает то же самое в других местах.

Каждое нервное окончание под моим пупком начинает покалывать, и это ощущение усиливается до тех пор, пока я не понимаю, что больше не могу говорить.

Не могу думать.

Не могу дышать.

Еще один щедрый поцелуй в шею – и каждый мускул моего тела сжимается с неистовой, жадной силой. Оргазм проносится сквозь меня, как горный обвал, захлестывая волнами взрывного наслаждения.

Стон вырывается из моего горла, когда Каан, осторожно достав пальцы, продолжает нежно ласкать мой чувствительный узелок, осыпая поцелуями местечко под ухом, освобождая меня.

Заставляя медленно сходить с ума.

Я продолжаю пульсировать, низкое удовлетворенное рычание Каана проникает в меня, и я смеюсь, качая головой. Так высоко, что кажется, будто я танцую в облаках.

Если бы только я могла жить в этом воображаемом мире вечно. Здесь все хорошо. Я здорова и счастлива.

Свободна.

Он целует мне уголок рта, посылая еще один импульс прямо между бедер, несмотря на то, что я уже не чувствую пульсации.

Мое внимание сосредотачивается на его твердости, прижатой к моей спине, мышцы под моим языком покалывает…

Я вырываюсь из объятий, и его глаза вспыхивают, когда я тянусь к застежке его штанов и расстегиваю пуговицу.

Стягиваю их.

Отбросив их в сторону, я сажусь на него верхом, жадным взглядом окидывая его тело. Он – произведение искусства, запутавшееся в шелковистых простынях, его мужское достоинство покоится на животе, почти соприкасаясь с пупком.

Он поднимает руку, обхватывает мое лицо и смотрит на меня так же, как в том маленьком причудливом доме: как будто он готов поймать для меня падающую луну. Только на этот раз это не больно, потому что мы создаем воспоминания из ила. Из того, что может быть смыто следующим проливным дождем.

Я теряюсь в этом взгляде, словно в нем мое спасение, и прижимаюсь к руке Каана.

Притягиваю ее ближе.

Он рычит, нахмурившись.

– Ты великолепна.

Мое сердце сбивается с ритма.

Слова…

Взгляд…

То, как он обхватывает ладонями мое лицо…

Я могла бы наслаждаться им целую вечность и никогда не переставать восхищаться. Еще одно доказательство того, что причина, заставившая Эллюин уйти, причинит боль.

Я поднимаю бровь – жалкая попытка разрядить обстановку.

– Вы предвзяты, сир. И, возможно, забываете, что я пару раз чуть не убила вас.

–Нет. Я невероятно одержим, – рычит он, обхватывая другой рукой мое лицо и рывком притягивая меня к себе.

Наши губы сминают друг друга, и я глотаю его рычание, когда прижимаюсь к его твердой длине, разжигая ненасытную пульсацию. Его пальцы, едва касаясь, проводят по моей спине, которая выгибается в ответ на ласку, а твердые руки сжимают мои бедра, побуждая меня двигаться уверенней.

Прервав наш поцелуй, я продолжаю ласкать его горло под звуки его хриплых стонов, наслаждаясь каждым томным прикосновением моих губ к его коже, словно глотками жизни. Я продолжаю целовать каждый шрам на его груди.

Вдоль ребер.

Я следую губами по созвездию его боли, представляя, как каждый медленный, нежный поцелуй забирает частичку его жестокой истории. Двигаюсь вниз по его животу, мимо пупка, беру в руку его мощный твердый член.

Мой рот наполняется слюной, сердце пульсирует от того, насколько Каан тверд.

Как он готов и хочет меня.

Я вскидываю ресницы.

Удерживаю его вулканический взгляд и прижимаю язык к бархатистому основанию, а затем провожу им до самого кончика, пересекая паутину выпуклых вен. Его бедра подрагивают, когда мой язык скользит кругами, а затем слизывает соленую каплю выступившего семени.

Каан шипит от удовольствия.

Я обхватываю губами набухший член и опускаюсь ниже, открывая горло, вбирая его так глубоко, что не могу дышать, – моя рука все еще сжимает упругое основание. И снова его тело вздрагивает, когда я двигаюсь обратно, не расслабляя губ и не отрывая от него взгляда.

Мой пульс зашкаливает от того, как он смотрит на меня: как мужчина, который практически голодал, а теперь оказался перед пиршественным столом для королевских особ.

Я улыбаюсь. Снова беру его в рот. Скольжу вверх и вниз, пока он не напрягается и не вздрагивает, шипящие резкие вдохи вызывают у меня влажное удовлетворение, его бедра приподнимаются мне навстречу. Пока он не становится таким твердым, что я уверена: он вот-вот кончит…

Каан сжимает мои волосы в кулак и осторожно отводит меня назад, пока не освобождается из моего рта. Моя шея изгибается, пока он пристально и беспощадно наблюдает за мной.

Что-то в его взгляде меняется: в нем появляется убежденность, которой я не понимаю.

Я хмурюсь, и мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что в комнате повисло напряжение. Его энергия превратилась из теплой и игривой в жесткую и серьезную.

Но прежде, чем я успеваю обдумать эту мысль, он отпускает руку и переворачивает меня на спину – теперь он стоит на коленях между моих раздвинутых ног, возвышаясь надо мной, как свирепая тень.

Воздух застывает.

– Почему ты остановил меня…

Еще одна вспышка молнии, и он обхватывает мои бедра, раздвигая их настолько, что мне некуда спрятаться.

– Я принял решение, – рычит он, опускает руку к нижней части моего живота, подушечкой большого пальца обводя мой набухший клитор медленными, губительными кругами.

Мои бедра подрагивают, и я запускаю пальцы в волосы, ощущая, как во мне трепещут струны удовольствия, пока он играет на мне, как на инструменте.

– Хорошо для… тебя.

То, что он сейчас вообще способен думать, не поддается моему пониманию.

Серьезно, это хорошо для него.

Он погружает в меня свои пальцы, загибает их, потирая какой-то глубокий чувствительный пучок нервов, и меня пронзает удар ошеломляющего восторга.

Я вскрикиваю от почти невыносимых ощущений.

Проклятье.

Что это было?

Он гладит это чувствительное местечко снова, снова, снова – возбуждая меня так сильно, что я едва могу дышать.

– Ты меня не сотрешь, – рычит он, ускоряя движение большого пальца по моему клитору.

Быстрее.

– Не начинай опять, – стону я, но слова не достигают того эффекта, на который я рассчитывала: его пальцы работают со мной так умело, что мой разум превращается в компост. Тот, в котором прорастают плохие решения.

– Я заключу с тобой сделку, – подстегивает он, оскалив клыки.

– К троггу твои сделки.

–Нет, Рейв. К троггу твои, – рычит он, проталкивая внутрь еще один палец.

Растягивая меня.

–Я провел более сотни фаз, раздавленный тяжестью твоей смерти, разрушая себя, пытаясь вырвать боль из своего сердца. Знаешь, насколько легче было бы просто стереть тебя из моего сознания?

Я стону, когда он врывается в меня, и мое тело поет от его ласк. Влажные звуки наполняют комнату.

–Но я этого не сделал, потому что я не гребаный трус.

Я рычу, выгибаясь, чтобы вцепиться в него зубами, и падаю обратно на тюфяк со стоном, полным удовольствия, когда он снова толкается в меня.

– Я не считаю тебя трусихой.

– Прекрати болтать. Ты все портишь.

– Нет.

Еще один толчок.

Еще один.

– На этот раз ты не будешь относиться ко мне как к секрету, – произносит он, поглаживая мой клитор большим пальцем.

Мое наслаждение достигает пика, накатывает мощная волна…

–Я не твой секрет. Я – твоя правда.

Он выдергивает пальцы, прерывая кульминацию прежде, чем она успевает достигнуть пика.

Я вскрикиваю. Мой голос звучит жалобным стоном, и я отвожу ногу назад, чтобы пихнуть его в грудь за то, что он дразнит меня, как придурок.

Он хватает мое колено, потом другое, прижимает мои раздвинутые ноги к тюфяку. Его глаза – пылающие угли, сверкающие во вспышках молний.

–Я знаю, что ты дикое создание, которое любит наносить удары по всем, кто оказывается в зоне поражения, но есть ограниченное число ударов, которые я могу выдержать, прежде чем начну нападать в ответ. Когда-то давно я слушал тебя. Позволил тебе оттолкнуть меня. А потом ты умерла. Так что нет,– рычит он,– я не принимаю твою сделку. Но я предложу тебе новую, выгодную всем сторонам, а не только твоим эгоистичным прихотям.

– Я не эгоистка…

Он опускает голову между моих бедер, прижимает язык к моему пульсирующему входу и проводит горячую линию вверх.

– О-о-о, ты хорош в этом, – стону я, выгибаясь.

Он делает это снова, и мои пальцы запутываются в волосах на его затылке, пока я раскачиваю бедрами в такт движениям его языка.

Ладно, я немного эгоистична.

Я прижимаю его ближе – и его язык проникает в меня. Он приподнимает мои бедра, выводя мой восторг на совершенно новый уровень.

Я начинаю сжиматься…

Он отстраняется.

Я возмущенно вскрикиваю, хотя мое разочарование улетучивается, когда он снова проводит большим пальцем по клитору.

– Потянись назад и упрись руками в стену, – приказывает он с такой спокойной властностью в голосе, что я немедленно подчиняюсь, уверенная, что мое согласие принесет мне оргазм, который он держит на расстоянии вытянутой руки.

Он закидывает одну мою ногу себе на плечо, обхватывает другую и широко раздвигает меня. Он сжимает в кулаке свой член, а затем ударяет им по моему набухшему входу.

Снова.

Снова.

Я смягчаюсь с каждым сильным ударом по чувствительному клитору, представляя, как он входит в меня. Наполняет меня.

Двигается во мне.

Творцы, этот мужчина…

– Что за сделка, придурок?

– Согласись, и я тебя трахну. – Он сверкает острой улыбкой – клыками и диким восторгом – и обрушивает на меня еще больше дразнящих ударов. Мои бедра приподнимаются навстречу каждому из них. – Тогда я скажу тебе.

– Это дерьмовые усло… Творцы! – вскрикиваю я, когда он проводит своим членом по моему входу, неглубоко погружаясь в меня.

Выходит.

Снова входит.

Может, это не такие уж дерьмовые условия?

–Ты установила правила на прошлом заходе авроры, когда трахнула меня за тем игровым столом. Ты заставила меня согласиться, прекрасно зная, что планируешь стереть меня, подстраховавшись, чтобы быть уверенной, что твое желание исполнится.

Мне действительно не нравится, когда мне в лицо тычут зеркалом, а я нахожусь на грани оргазма.

– Я ненавижу тебя, – всхлипываю я, приподнимая бедра навстречу следующему сильному удару.

– Нет, это не так, Лунный свет. Ты любишь меня. Просто ты слишком занята уничтожением моего сердца, чтобы понять это.

Я бы вздрогнула от этого болезненного обвинения, если бы не была так невероятно заведена.

Очередной сладострастный вихрь завязывает меня в узел. Следующее слово Каан произносит с рычанием.

–Уступи.

–Пошел ты, придурок. Я, чтоб тебя, согласна.

Одной рукой он сжимает мое бедро, другой проводит по лицу и обхватывает щеку, встречаясь с моими глазами, бросая вызов – нет, умоляя меня, – выдержать его пылающий взгляд.

–Не закрывай глаза, Лунный свет. Пожалуйста.

–Не буду,– выдавливаю я, и все мое кипящее разочарование превращается в сладкое облако желания, от которого щемит в груди. Я жажду встретиться с ним на этом мосту нашего слияния, таком хрупком и ненадежном… но восхитительном.

Я наполняюсь волшебным колким теплом, от которого хочется плакать.

Мой рот приоткрывается, когда он толкает бедра вперед, врываясь в меня одним стремительным выпадом, и мое тело вздрагивает от этого движения, наполненное совершенно восхитительным образом.

Он замирает, войдя до основания. Наши взгляды сталкиваются, и это ощущается как расщелина во времени и пространстве. Все, что я вижу, – это расплавленное обожание. Яростная, неукротимая любовь, такая сильная, что у меня перехватывает дыхание.

Все, что я чувствую,– это он.

Он сдавленно выдыхает, напоминая мне, что нужно поработать легкими и вдохнуть наши смешавшиеся ароматы, которые, вероятно, являются лучшим запахом в мире. Его рука крепко обхватывает мое лицо, взгляд становится еще глубже.

– Скажи мне, если будет слишком.

Я сглатываю, киваю, затем приподнимаю таз, чтобы подтолкнуть его двигаться.

С гортанным рычанием он начинает разрушать мое тело глубокими, ритмичными движениями бедер, которые вызывают у меня сладострастные приступы восторга. Я всхлипываю, двигаясь в соответствии с заданным им бешеным темпом. По его телу прокатываются волны напряжения.

Мы сталкиваемся в рычащем ритме, пока во мне нарастает пламя, которое может просто погубить меня.

Его член твердеет, заставляя меня чувствовать себя невероятно наполненной, когда он проводит рукой между нами, поглаживая пальцами низ моего живота.

Его большой палец обводит скользкий, чувствительный бутон. Быстрее.

Быстрее.

Я сжимаюсь. Дрожь начинается в кончиках пальцев, поднимается по ногам, проникает в лоно и движется вдоль позвоночника, пока я не начинаю чувствовать, что вот-вот распадусь на тысячу острых осколков.

Я оглаживаю его напряженные руки, плечи. Моя правая ладонь прижимается к его сердцу, которое стучит в том же бешеном ритме, что и мое собственное.

– Ты чувствуешь это? – бормочет он, кладя свою руку поверх моей и удерживая ее над бьющимся органом. Его глаза становятся светлее, в них почти благоговение. – Ты нашла нас, Лунный свет.

Я трескаюсь.

Раскалываюсь.

Рассыпаюсь.

Каждый нерв нижней части моего живота напрягается и покалывает, испытывая сокрушительную волну горячей голодной эйфории. Мой рот открывается, короткие резкие стоны разрывают воздух, когда я сжимаюсь вокруг него, пульсируя с такой силой, что мой разум плавится, а перед глазами вспыхивают огни.

Я теряю всякое ощущение пространства и времени, словно оказываюсь в невесомости. Захваченная его пристальным взглядом, в котором я тону самым ненасытным образом.

Рука Каана снова обхватывает мое лицо, крепко сжимая его. Он рычит, а затем оскаливается сквозь стиснутые зубы, пульсируя во мне. Наполняя меня жидким теплом и первобытным удовлетворением, которое растекается по моим мышцам.

По моим нервам.

Все расслабляется, мое тело обмякает, когда он наклоняется вперед и утыкается носом мне в висок, тихонько рыча. Он открывает рот у моей шеи и нежно покусывает. Укус, который взывает к моим основным инстинктам. Мне хочется, чтобы он вонзил свои зубы чуть глубже.

– На что я только что согласилась? – Я тяжело дышу, плавясь под ним.

Его покусывание превращается в поцелуй, который спускается к местечку под ухом. Я и не подозревала, что это место такое чувствительное.

– Ты не сотрешь меня, как бы больно тебе ни было от нашего предстоящего разговора.

У меня перехватывает дыхание, по венам пробегает холодок.

Он оставляет еще один поцелуй на моей шее, как будто хочет успокоить жгучую рану, которую только что нанес. Еще один – в челюсть.

В уголок моего рта.

–Это намного важнее, чем мы, и тебе нужно смягчить свое сердце, иначе ты сломаешь того, кто не готов получить удар ножом в грудь из-за твоего нежелания налаживать отношения.

Мое тело замирает, каждая клеточка напрягается.

Меня и раньше отчитывали, но никогда так.

Это…

Это больно. Звенящая мелодия правды, которая заставляет мои истертые сердечные струны сжиматься и разжиматься.

Он обхватывает ладонями мое лицо, еще одна вспышка молнии заливает комнату белым светом, его глаза горят, когда он говорит:

– Эта правда причинит боль, и ты возненавидишь меня за это. Но есть кое-кто, кому ты нужна, и ты изменишь его жизнь даже больше, чем изменила мою.

Мое сердце раскалывается, трещина проникает так глубоко, что задевает мягкую сердцевину.

Я представляю, как малышка Нуж порхает вокруг в головокружительном вихре, который она исполняла всякий раз, когда я поднимала крышку ее коробки. Представляю, как она прижимается ко мне, утыкается носом в мою шею, вспоминаю все те разы, когда я гладила ей животик. Разворачивала ее нежные складки. Расправляла ее.

Читала.

Нуждалась в ней.

Горло сжимается так сильно, что я вынуждена сглотнуть.

Я всегда думала, что этот маленький пергаментный жаворонок попал ко мне случайно, но, возможно, он вовсе не потерялся. Может, он оказался именно там, где нужно…

–Итак, Рейв. Ты можешь сколько угодно отмахиваться от меня, притворяясь, что не любишь так же сильно, как я люблю тебя. Я могу стерпеть еще больше шрамов, несмотря на то, как сильно они ранят. Но ты не убежишь.– Он целует кончик моего носа, и это нежное движение так не сочетается с резкостью его слов.– Это то, на что ты только что согласилась.