Холодная вода плещется мне в лицо, приводя в сознание. Непрекращающийся стук в виске заставляет задуматься, не проломила ли я себе череп.

Стремительный поток тащит меня вниз по течению, пока я цепляюсь за что-то круглое, обхватив руками его изгиб и прижавшись щекой к шероховатой поверхности. Вероятно, дерево.

Должно быть, на каком-то этапе у меня хватило сил ухватиться за что-то плавучее и не утонуть. Славно.

Я открываю глаза и вижу оранжевую воду и голубое небо, пронизанное лентами авроры, над головой. Крутые ржавые скалы нависают по обе стороны реки, по которой я в данный момент быстро плыву. Ущелье – но оно не похоже на то, через которое мы пролетели, чтобы добраться до дома. Значит, я забралась гораздо дальше, хотя, судя по насыщенному цвету скал, не настолько далеко, чтобы покинуть Пекло.

Проклятье.

Полагаю, я отключусь еще ненадолго. Засну, чтобы отвлечься от этого неистового стука в голове. Надеюсь, что проснусь ближе к стене.

Я позволяю своим тяжелым векам опуститься.

–Gafto’in nahh teil aygh’ atinvah!– Грубые слова эхом разносятся по ущелью, приводя меня в чувство.– Agní de, agní.

Такого языка я никогда не слышала.

Наверное, стоит убедиться.

Я поднимаю голову, поворачиваю ее, затем прижимаюсь левой щекой к стволу и с трудом открываю глаза. По узкому берегу бежит крупная фигура, стараясь не отстать от меня. Кажется, мужчина. Почти уверена, что оттуда он меня не достанет – и это хорошо. Я слишком устала, чтобы останавливаться.

– Привет.

Пока.

Я снова закрываю глаза.

Бревно резко останавливается, и я едва не скатываюсь с него. Я со стоном открываю глаза и вижу, что зацепилась за кучу мусора, а ствол, на котором я плыву, все еще бьется, пытаясь найти место среди поваленных деревьев.

Размытая фигура приближается, выкрикивая еще какие-то слова, которых я не понимаю. Но я не думаю, что он кричит мне: его голова повернута в другую сторону, хотя он продолжает указывать на меня.

Холодный ужас проносится по моим венам, интуиция подсказывает мне, что нужно попытаться встать.

Сейчас же.

Я отрываю от бревна одну тяжелую руку, затем другую – и тут же ухожу под воду, сраженная ее бурлящей мощью. Я осознаю свою ошибку, когда у меня не хватает сил оттолкнуться или выплыть на поверхность.

Мои легкие бунтуют, борясь за воздух, захлебываясь водой, которая кажется тяжелой и инородной.

Раздается всплеск, меня окружают пузыри.

Чьи-то руки хватают меня.

Меня поднимают на поверхность, подталкивают к берегу и вытаскивают из воды, перебрасывая через острый выступ берега. Я падаю на землю с такой силой, что меня рвет всей водой, которой я наглоталась.

Мутная жижа разлетается брызгами, заливая не только грязь подо мной, но и мои мокрые волосы, воздух с хрипом врывается в легкие в перерывах между кашлем, раздирающим грудь.

Мои внутренности и грудная клетка продолжают синхронно сжиматься в судорогах, пока я украдкой бросаю косые взгляды на свою компанию в перерывах между бурными извержениями.

Огромный мускулистый мужчина с желтыми, как солнечные лучи, глазами, одет в кожаные штаны, которые свисают с его подтянутых бедер. Он покрыт бледными шрамами, в его длинные рыжие волосы вплетены медные нити. Кожаный ремень, перекинутый через его грудь, увешан большим количеством искусно сделанного оружия: клинками из драконьей чешуи и бронзовыми клинками в форме тонких лепестков, похожими на те, что были у Каана. Там также есть инструмент в виде крюка, вроде того, каким вытаскивают рыбу из-подо льда к югу от стены.

Во что я вляпалась на этот раз?

Мужчина опускается, его массивная рука, покрытая шрамами, указывает на мою железную манжету.

–Guil dee nahh? – спрашивает он, и я качаю головой, решив, что он, должно быть, интересуется, не заключенная ли я.

– Просто украшение, – выплевываю я с очередной порцией воды. – Разве не красиво?

Определенно не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я ускользнула из заключения, едва избежав участи быть сожранной стаей молтенмау. Я могу снова оказаться там.

Мужчина поворачивается и кричит незнакомые слова другому, стоящему вдалеке, а тот в это время вытягивает из воды остатки поврежденной штормом рыболовной сети.

Я так занята тем, что меня выворачивает наизнанку, что не сразу замечаю отметины на спине ближайшего ко мне мужчины. Точечная татуировка какой-то птицы, крылья обхватывают ребра, словно обнимая его сзади.

Я хмурюсь – меня тошнит – продолжаю хмуриться.

Это напоминает мне точки, из которых состоит… татуировка Каана…

Осознание пронзает меня, еще один прилив воды поднимается по горлу и выплескивается на землю.

Воины Болтанских равнин.

Возможно, именно здесь Каан провел свою юность.

Тошнота мгновенно проходит, и я ругаюсь, вытирая дрожащие губы тыльной стороной ладони.

Снова крики на незнакомом мне языке, и другой мужчина бежит к нам. Тот, что ближе всех, хватает меня за руку и помогает подняться на колени.

В этой потрескавшейся песчаной пустыне живет множество кланов, которым хватает упорства добывать себе пропитание здесь, и я, похоже, попала прямо в лапы представителей одного их них. Их образ жизни еще более загадочен, чем у тех, кто живет вблизи столицы Пекла.

Но я знаю одно.

Эти кланы воспитывают воинов с непревзойденными способностями…

Пожалуй, это место я обойду стороной.

Мужчина передо мной опускается на одно колено, его рыжая борода скрывает половину загорелого, усыпанного веснушками лица, его острый взгляд изучает мои черты. Он протягивает руку вперед и приподнимает прядь моих мокрых волос.

–Achten de. Kholu perhaas?– говорит он, показывая на длинный покрытый рвотой локон, свернувшийся у него на ладони, и оглядывается на другого мужчину, который уже подошел ближе; тот пожимает плечами.– Sheith comá Rivuur Ahgt… en?

Я собираю волосы и отталкиваю его руку.

Он хмурится и, схватив меня за плечи, вздергивает на ноги. Как только я касаюсь земли ступнями, я вырываюсь из его хватки, отступаю назад и поднимаю руку к своему пульсирующему виску.

–Acht etin aio? – спрашивает мужчина, жестом указывая на меня.

– Я не понимаю.

Он дотрагивается рукой до своего виска – в том самом месте, где пульсирует мой, – и следующие слова произносит так медленно, что становится ясно – он пытается помочь мне понять.

–Surva etin agaviein?

Он спрашивает, как я ударилась головой?

– Я упала со скалы.

Он хмурится еще сильнее и что-то бормочет мужчине рядом с собой – еще больше слов, которых я не понимаю.

По взглядам, устремленным в мою сторону, и общему языку тела я догадываюсь, что они обсуждают, как доставить меня отсюда куда-то еще. Я не хочу выяснять, где это место, и не хочу знать, что они хотят со мной там сделать. У меня болит голова. Меньше всего мне хочется ломать шеи.

Если только это не шея Рекка, конечно.

– Что ж, было приятно пообщаться, но мне нужно поймать дерево, – говорю я, ткнув большим пальцем в сторону бурлящей реки, которая выглядит совсем не так, как в предыдущий цикл: теперь она оранжевая и полна обломков, несомненно, принесенных утихшей бурей. К сожалению, она уже не такая спокойная и манящая, но это не помешает мне прыгнуть в нее, как только мимо проплывет очередное бревно.

Мужчины неуверенно смотрят друг на друга, снова переговариваются и движутся ко мне, перешагивая через лужу полупереваренного супа.

От решительности в их глазах у меня напрягается спина.

Проклятье.

Похоже, другого бревна я так и не дождусь.

Я разворачиваюсь, собираясь прыгнуть в бурлящую реку, но тут мое внимание привлекает размытое движение на противоположной стороне.

Кусок скалы смещается и падает вниз, ударяясь о берег реки. Мне бы это не показалось странным, если бы не следы когтей, оставленные на скале, как будто кто-то невидимый карабкается по ней.

Я хмурюсь.

Насколько сильно я ударилась головой?

–Jakah tu…

Я оглядываюсь и вижу, что оба мужчины широко раскрытыми глазами смотрят на другой берег реки, а их лица так побледнели, что веснушки стали резко выделяться.

Может быть, мне не померещилось…

Раздается пронзительное рычание, я резко поворачиваю голову и вижу огромное металлическое пятно на противоположном берегу, контрастирующее с теплыми тонами камня.

– Что происходит? – бормочу я, готовая прыгнуть в реку и никогда не узнать ответа на эту загадку.

Очертания становятся резче, превращаясь в пушистого серебристого зверя, который, кажется, может проглотить меня в два счета. Два металлических клыка торчат с обеих сторон его верхней челюсти – такие длинные, что спускаются к шее.

Большие светлые глаза смотрят на меня не мигая, прорезанные грифельной линией, которая сжимается и разжимается.

Сжимается и разжимается.

Как будто он представляет себе, какой я окажусь на вкус, когда он схватит меня своей прожорливой пастью.

–Fait Hatdah! – кричит один из мужчин позади меня, указывая мимо. Как будто я не вижу огромное существо на другом берегу реки, достаточно большое, чтобы проглотить нас троих.

– Я очень надеюсь, что эта тварь не сможет…

Зверь прыгает.

Мое сердце замирает.

Мгновение я вижу только это огромное существо, летящее по воздуху, с вытянутыми когтями, как будто оно тянется ко мне, с открытой пастью и оскаленными зубами. Пока один из мужчин не хватает меня за руку и не дергает назад.

Я падаю на груду веток, и тяжелый глухой удар сообщает мне, что существо приземлилось на нашей стороне.

Дерьмо.

Я снова пытаюсь встать.

Убежать.

Наконец поднявшись на ноги, я оборачиваюсь и вижу зверя между нами и рекой. Это что-то среднее между колеблющейся серебристой дымкой едва заметных очертаний и сильной, крепкой кошкой с пушистым хвостом и развевающейся на ветру гривой, словно танцующей с Клод.

Сердце подскакивает к горлу, когда оно опускается на толстые мощные задние лапы, а острые кончики клыков почти царапают землю.

Зверь смотрит мне прямо в глаза, оскаливается и рычит.

Я вздыхаю.

Я выжила после нападения молтенмау и чуть не захлебнулась слюной саберсайта – и в итоге меня съест эта тварь?

–Fait Hatdah gah te nahh,– говорит один из мужчин рядом со мной, и в его голосе звучит удивление.– Fait Hatdah. Fait Hatdah… comá feir Kholu.

Fait Hatdah? Что за…

Мои глаза расширяются, сердце начинает колотиться.

Судьбоносец…

Это гребаный судьбоносец.

Это существо скорее легенда, чем реальность, поэтому его редко можно увидеть воочию. Считается, что те, кто его видел, безумны или бредят, ведь они часто рассказывают истории о том, как зверь подталкивал их принять решение, отличное от того, чего они хотели.

Физически подталкивал их. Как властный надсмотрщик.

Зрачки-щелочки существа расширяются, широкий язык высовывается, чтобы облизать морду, словно в подтверждение этого откровения.

Мои плечи расслабляются, напряжение покидает тело.

Конечно, это существо не ест фейри…

Конечно.

Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, кого из двух мужчин это существо пришло направить, и мое сердце замирает, когда я вижу, что они оба стоят на коленях и смотрят на меня с благоговением. Точно не так, будто я только что выблевывала перед ними свои кишки.

Странно.

– Я просто… отойду с дороги, – говорю я, выдерживая злобный взгляд судьбоносца, и делаю шаг вправо.

Он тоже сдвигается в сторону, сохраняя позицию между мной и рекой, из его пушистой груди вырывается низкое рычание.

Я хмурюсь, бросая взгляд через плечо на остальных, уверенная, что они, должно быть, тоже переместились, и мое сердце замирает, когда я вижу, что они все еще стоят на том же месте и смотрят на меня, подняв брови.

Это какая-то гребаная шутка.

Нет.

Не может быть.

Прищурившись, я смотрю на зверя и смещаюсь, словно собираюсь прыгнуть влево, затем бросаюсь вправо и бегу вдоль берега так быстро, как только могу, сворачивая к реке…

Рычание прорезает воздух за мгновение до того, как что-то большое и тяжелое врезается в меня, сбивая с ног. Я качусь по земле, и что-то царапает мне плечо, когда я останавливаюсь в грязи.

Застонав, я приподнимаюсь на ободранных локтях, чтобы посмотреть прямо в зрачки судьбоносца, который сейчас медленно описывает дугу между мной и гребаной рекой.

– Нет!

Он рычит, и звук похож на скрип зубьев пилы.

Может, он все-таки ест фейри.

– Мне нужно туда! – говорю я, указывая в направлении течения.

Судьбоносец сокращает пространство между нами, двигаясь по дуге, его послание очевидно.

Убирайся отсюда прочь.

– Это куча дерьма спангла, – бормочу я, вставая на ноги.

Он продолжает двигаться широкими дугами, приближаясь с каждым шагом.

Я отступаю назад, не сводя глаз с животного, но иногда бросая взгляд через плечо. Я не сразу понимаю, куда он меня направляет.

К воинам.

Я останавливаюсь, выпрямляюсь во весь рост и прищуриваюсь на зверя.

– Я не пойду с ними, – говорю я, указывая на мужчин.

Зверь рычит, оскалив пасть, полную острых зубов, и его дыхание обдает меня с такой силой, что мне приходится зажмуриться. Звук отскакивает от отвесных стен ущелья, словно эхо.

Может, я все-таки пойду с ними?

Застонав, я поднимаю лицо к небу и закрываю глаза, проводя пальцами по мокрым спутанным волосам.

Все, чего я хочу, – это перерезать горло Рекку Жаросу. Я слишком многого прошу?

– Проклятье!

Мое проклятие отскакивает от стен, ударяя меня снова и снова.

Уверена, что война с этим зверем ничем хорошим не закончится. А я не смогу отомстить Рекку, если буду мертва.

Смирившись, я поворачиваюсь и иду к воинам, бросив несколько сердитых взглядов на судьбоносца, который теперь идет достаточно близко ко мне, чтобы при желании укусить.

Подойдя к мужчинам, я останавливаюсь, вскидывая руки в знак недовольства.

–Давайте покончим с этим, что бы это ни было. Попробуете что-нибудь сомнительное, и я выпотрошу вас обоих голыми руками.

Нахмурившись, они долго смотрят на меня, обмениваются несколькими словами между собой, а затем склоняют головы, почти как в знак… уважения. То же самое они делают с существом у меня за спиной, а затем жестом указывают на тропу, пробивающуюся сквозь отвесную скалу цвета ржавчины на этой стороне реки.

–Comá, Kholu.– Они жестом приглашают меня вперед.– Comá.

Не знаю, как насчет второго слова, но comá должно означать – иди.

Правда, если честно, это последнее, что я хочу сделать.

Я бросаю на величественного мифического зверя еще один уничтожающий взгляд.

– Если только Рекк Жарос не окажется в конце этого пути, если я не загоню его в угол, чтобы убить, – я буду в бешенстве. Просто чтобы ты знал.

Судьбоносец облизывается, подходит ближе и подталкивает меня вперед своей большой пушистой головой.

Бормоча под нос, я следую за воинами, останавливаюсь у основания каменной лестницы, вырубленной в скале, и бросаю тоскливый взгляд на реку.

На шаг ближе – и мне прилетает по голове.

Зверь рычит, и я рычу, оскалив зубы, в ответ.

– Хватит командовать, – ворчу я, взбегая по лестнице, за спиной у меня раздается звук его огромных лап, ступающих по камню. – Ты победил.