По небу с визгом проносится самый большой мунплюм, которого я когда-либо видела. Думаю, это самка, потому что тонкий кончик ее хвоста очень длинный и гладкий, как у мунплюма Махми – Натэй.

Думаю, она ищет свое яйцо. Оплакивает его. Охотится на нас.

Я думаю так потому, что она серебристая, как это яйцо, а я никогда не видела другого мунплюма такого металлического оттенка серого.

Мы могли бы спрятаться в хижине вылупления, но здесь нам негде укрыться как следует. Боюсь, самка скоро найдет нас и убьет за то, что мы разграбили ее гнездо.

Я умоляю яйцо начать качаться, чтобы можно было уложить вокруг него весь лед, который я отколола от соседнего столба за эти фазы. Как только птенец вылупится, я смогу отнести его в снежную хижину, где он будет в безопасности вместе с Хейденом, пока я не придумаю, что нам делать дальше и как вернуться в Аритию.

Сейчас это кажется невозможным.

Хейдену не становится лучше, и, похоже, на нас охотится не только мунплюм. Я слышу где-то неподалеку стрекот стаи думквилов – словно они чуют в воздухе запах смерти. Они издают жуткие дребезжащие звуки, которые звенят в тишине и пугают меня, хотя боюсь я не за себя.

Я боюсь за это прекрасное яйцо, лежащее на снегу перед нашей импровизированной хижиной. Оно похоже на маленькое серебристое солнышко, излучающее свет. Я пишу, сидя рядом, и держу в другой руке кинжал Хейдена из драконьей чешуи.

Я никогда не держала его в руках. И никогда не хотела. Но если думквилы отважатся напасть, мне придется защищать яйцо. И Хейдена.

Но мне не нравится мысль об убийстве. Я не хочу никого убивать.

Я очень надеюсь, что они не подойдут слишком близко.