У Мидзуно Идзуми бывали моменты, когда ей нестерпимо хотелось закричать: «Посмотрите на меня!»

Так было и в тот вечер, когда по телевизору снова передали новости о сбежавшем Хаяси Рюити.

На столе стояли роллы, лазанья, тофу в остром соусе, жаренная в кляре курица и фруктовый салат, а в холодильнике ждал своего часа торт.

– Вот так сочетание, – усмехнулась дочь Сара, но глаза у нее сияли от радости.

Лазанья была любимым блюдом Сары, роллы обожал сын Тайки, а тофу и жареную курицу – муж Кацуо.

Идзуми хмыкнула с довольным видом и добавила:

– А еще торт есть.

– Ура! Из «Клевера»? – еще шире заулыбалась дочь.

«Клевер» – кондитерская за станцией, почти вдвое дороже остальных, туда не заходят просто так.

– Сегодня особенный день. Конечно, из «Клевера».

– А мой шоколадный торт будет? – вмешался Тайки, спускаясь со второго этажа.

– Спокойно, – рассмеялась Идзуми. – Про него я тоже не забыла.

– А мой тирамису?

– Мама все предусмотрела, – гордо сказала Идзуми, и брат с сестрой радостно хлопнули друг друга по ладоням.

– Ого, тут еще и икра, и тунец с зеленым луком! – радостно воскликнул Тайки, заглядывая на стол.

– Давайте скорее есть, – сказал Кацуо, уже сидевший за столом. Он сложил вечернюю газету и улыбнулся детям. – А то я совсем проголодался.

Это был праздничный вечер в честь детей.

Сара поступила в университет, в который хотела больше всего. Тайки – в выбранную им старшую школу. Оба остаются учиться в родном городе, так что и в апреле, когда начнется учебный год, жизнь семьи из четырех человек не изменится.

– Мамина лазанья – просто объедение.

– Эй, не трогай мою порцию!

– Тайки, ты слишком много икры берешь.

– Неправда!

– Нет ничего вкуснее нормального пива.

– Если ты всю икру съешь, я лазанью себе заберу!

– Поправишься ведь опять.

– Что значит «опять»?!

– Дорогая, подай еще баночку пива.

Шумный стол вдруг словно осветил прожектор с небес. Идзуми хотелось показать всему миру: «Вот оно, истинное счастье».

«Смотрите! – подумала Идзуми. – Посмотрите на меня! Я самая счастливая женщина и мать на свете!»

Ей хотелось крикнуть об этом вслух, провозгласить на весь свет.

Заботливый муж. Послушные, добрые дети. На первый взгляд самая обычная семья. Не богатая, ничем не примечательная.

Но много ли на свете семей, которые были бы счастливы вот так?

В памяти Идзуми всплыла одна мамочка из их круга. Ее муж постоянно был в командировках по работе, поэтому почти никогда не появлялся дома, а она сама – всегда в брендовой одежде, с безупречным макияжем. Салоны красоты, ногти, фитнес-клуб, кулинарные курсы. Она любила хвастаться деньгами и свободным временем. Все вокруг говорили: «Как здорово, как ей повезло», но Идзуми ни капли не завидовала. Если уж тратить деньги и время, разве не лучше отдать их детям?

Она переехала пару лет назад, и с тех пор о ней ничего не слышно. Как там ее сын, ровесник Тайки? Мальчик с каким-то тревожным, темным выражением лица. Может, стал затворником. А может, связался с дурной компанией. Может, кричит матери «Отстань!» или «Сдохни!».

Таких детей, говорят, немало. На работе одна женщина жаловалась, что дочь называет ее старухой, другая плакалась, что сын покрасил волосы и был отстранен от занятий.

Идзуми снова посмотрела на своих детей через стол:

– Тайки, ты в старшей школе тоже пойдешь в клуб кэндо? А, соевый соус нужен?

Сара подлила соус в его блюдце.

– Спасибо. Думаю, да… хотя…

– Что значит – хотя? И ты соуса слишком много льешь.

– Просто… может, попробовать что-нибудь другое?

– Например?

– Может, стрельбу из лука?

– Скучно. И популярности у девушек не добавит.

– Мне она и не нужна.

– У тебя к тому же школа серьезная, обучение будет непростым. Ты уверен, что тебе хватит времени на клубы?

– Наверное. Не знаю.

– Не переборщи с нагрузкой, как с соусом сейчас.

Прожектор все так же освещал их шумный стол.

Идзуми вдруг почувствовала, будто вышла из собственного тела и смотрит на эту сцену сверху, глазами постороннего. И даже с этой высоты это была все та же картина счастья.

Ей хотелось, чтобы все это увидели. Хотелось показать всем: «Я счастлива». Это безграничное желание поднималось внутри нее морскими приливами.

С детства Идзуми осознавала свою невзрачность. Смуглая кожа, густые брови, приподнятые одинарные веки и узкие глаза, круглый нос и маленькие губы, утонувшие в пухлых щеках. Возможно, из-за повышенного меланина ее волосы и глаза были черными, без блеска, а лицо казалось мрачным, особенно в моменты серьезности. За сорок два года жизни она была стройной только в первый. Училась посредственно, спорт не любила, ничем не выделялась. Кроме того, что Идзуми была толстой и некрасивой, других «особенностей личности» у нее словно и не было. Чтобы не выдать свои комплексы, она всегда улыбалась.

Когда ей предложили выйти замуж со словами «с тобой хорошо», Идзуми одновременно почувствовала радость и облегчение, но душа ее тогда еще не находила успокоения.

Однако с рождением детей все изменилось. Без макияжа, с волосами, собранными в хвост, она кормила плачущего младенца, меняла подгузники, убирала рвоту, стирала, мыла полы. «Вот оно, мое предназначение, – думала она. – Я родилась, чтобы быть матерью». Стоило ей надеть эту роль, как внешняя неуклюжесть и громкий смех превратились в образ настоящей, крепкой матери-героини. И с тех пор моменты, когда Идзуми ощущала себя счастливее всех на свете, стали случаться чаще.

– Убийцу все еще не поймали, – сказал вдруг муж.

Идзуми вынырнула из своих раздумий.

По телевизору шел выпуск вечерних новостей. В самом начале сообщали о подозреваемом Хаяси, который два дня назад сбежал из полицейского участка Уцуномии.

– Он что, дурак? От побега ему только хуже будет, – по-детски наивно сказал Тайки.

– А я думала, его уже давно поймали, – отозвалась Сара.

– Он ведь двух женщин убил, да? Страшно, наверное, людям из его района, – вставила Идзуми, внутренне радуясь, что преступления происходили не в их городе.

– Но если он на велосипеде, он же может далеко уехать. Вдруг и до Маэбаси добрался? – спросил Тайки.

– Сохраняйте бдительность, ладно? – насторожился Кацуо.

– У нас и так неспокойно, – покачала головой Идзуми. – Помните того вора белья? До сих пор не поймали. Я уверена, это тот же самый, что форму из шкафчика в школе для девочек украл. Брр, противно.

В последнее время сообщений о подозрительных людях и кражах нижнего белья было слишком много, и город жил в постоянной тревоге.

– Будете возвращаться поздно – звоните. Я заеду за вами на машине.

– Пап, ты же поздно возвращаешься и еще пьешь, – рассмеялась Сара.

Кацуо с банкой пива в руке замялся.

– Я съезжу, – сказала Идзуми.

– Я тоже могу, – предложил Тайки.

– Ты водить не умеешь.

– Тогда на велосипеде.

– На велосипеде вдвоем нельзя.

– Зато на убийцу не нарвемся.

– Я сказала – я поеду, – подвела черту под спором Идзуми.

– Ладно-ладно. Вы с папой нам очень поможете. – Сара шутливо поклонилась, изображая официальную благодарность.

В этом разговоре, полном заботы друг о друге, Идзуми снова ощутила себя безмерно счастливой.

Доев торт, Тайки поднялся из-за стола.

– Спасибо за угощение. Было очень вкусно.

– Пойдешь дальше заниматься? – заботливо спросила Идзуми.

– Ага. Надо стараться изо всех сил.

– Да брось, хотя бы сегодня можно дать себе отдохнуть.

Она и сама удивилась, как по-детски прозвучало ее последнее замечание, и усмехнулась про себя: кто же из них двоих тут родитель?

Движимый интересом к новому, Тайки всегда учился сам, без принуждения от родителей, а после объявления результатов экзаменов на поступление в старшую школу стал заниматься еще усерднее, «чтобы не отстать от других», как он говорил. Идзуми даже казалось, что для мальчика он слишком уж примерный.

– Только не переусердствуй, – сказала она.

– Хорошо, – ответил Тайки с беззаботной улыбкой.

Убрав со стола, приготовив завтрак и обеды детям на завтра и приняв ванну, Идзуми обнаружила, что закончила с домашними делами позднее, чем обычно.

Она села за обеденный стол и медленно отпила горячего молока. Следующий ее выдох получился похожим на тихий смешок.

Муж работал в строительной фирме, поэтому в доме Мидзуно вечера заканчивались рано: к десяти часам уже царила идеальная тишина. Дети, наверное, хотели бы смотреть телевизор или слушать музыку подольше, но старались не шуметь, заботясь об отце.

Какими же хорошими выросли ее дети. И, к счастью, не унаследовали почти ничего из ее некрасивой внешности. Уголки губ сами собой поползли вверх. Не то чтобы в семье совсем не бывало тяжелых моментов. Бесчисленное количество раз Идзуми плакала, злилась или мучилась от беспокойства. Особенно пару лет назад, когда и Сара, и Тайки, казалось, устали от матери. Тогда ей было по-настоящему страшно: а вдруг она все делала неправильно? Но теперь ясно, что дети просто переживали подростковый период, к тому же в достаточно легкой форме, их никогда нельзя было назвать бунтарями.

Взглянув на настенные часы, Идзуми увидела, что уже 22:10.

Женщину еще не отпускала эйфория от приятного вечера, поэтому спать не хотелось совершенно. Тем не менее завтра нужно было вставать в пять утра. Пора было ложиться спать. Идзуми допила горячее молоко.

Выходя из гостиной, она уловила звук. Он доносился с улицы. Щелчок, как будто кто-то что-то открывал, и стук ботинок по земле.

Идзуми замерла.

Ей тут же вспомнились вечерние новости. Сбежавший убийца мог уехать на велосипеде достаточно далеко. Он убил двух женщин и ограбил их.

Кровь отхлынула от лица, по коже пробежали мурашки.

Идзуми затаила дыхание, напряженно вслушиваясь.

Казалось, вот-вот – и дверь в прихожую вскроют.

«Может, открыть и проверить?» – мелькнула мысль. Но воображение тут же нарисовало высокого мужчину в черном прямо за дверью. Разбудить мужа? Нет, это уж слишком. Он и так очень много работал в последнее время, а сегодня специально пораньше вернулся ради детей. Идзуми хотела дать ему возможность хотя бы в этот раз выспаться.

«Я – мать. Я должна защитить семью».

Некоторое время она стояла у двери в прихожей, сосредоточив внимание на звуках снаружи.

Но ничего больше не последовало. Тишина. Ни шагов, ни дыхания.

Идзуми облегченно выдохнула и чуть не рассмеялась над собой. Нервы сдают. Наверное, это был шум от соседей или прохожего, который случайно оказался слишком громким.

В спальне на втором этаже тихо похрапывал муж. Увидев его привычное спокойное лицо, она обрадовалась, что не стала его будить, и скользнула под одеяло рядом.

Когда Идзуми проснулась, ей показалось, что время пролетело в мгновение ока. Она не могла понять, спала ли крепко на протяжении этой ночи или просто потеряла сознание на пару мгновений. Ясно было только одно – ей очень хотелось в туалет.

«Я ведь перед сном не сходила…» – вспомнила Идзуми. Шум в прихожей отвлек ее, поэтому она совсем забыла об этом. Взяв часы, увидела: чуть за четыре. Оказалось, спала крепко.

Идзуми тихонько встала, стараясь не разбудить мужа. За шторами сгущалась кромешная тьма, утро еще и не думало наступать. Холод обволакивал ступни, когда она спускалась по лестнице.

Сделав свое дело, женщина задумалась: стоит ли ложиться или лучше уже встать? Голова была удивительно ясной после крепкого сна.

И тут зазвонил телефон в гостиной. Сердце подпрыгнуло.

– Кто?.. – вырвалось у нее.

Идзуми распахнула дверь, включила свет. Часы показывали 4:12.

Телефон мигал зеленым и пронзительно звонил.

Лучше не брать, подсказывало чутье. Но тут ее догнала другая мысль: «А вдруг с отцом что-то случилось?» Он жил в Сидзуоке[4] с семьей старшего брата, страдал от высокого кровяного давления и склонности к аритмии. Он никогда раньше не болел серьезными заболеваниями, но, возможно, сейчас что-то подкосило его?

Идзуми неотрывно смотрела на мигающий огонек, пока не осознала, что звонок может разбудить мужа. Тогда она сняла трубку.

– Это дом Мидзуно?

Голос был мужской, сухой, без эмоций, явно не принадлежал брату Идзуми. Он произнес название больницы, и Идзуми уже приготовилась к худшему. Однако мужчина на том конце провода представился сотрудником полиции и спросил:

– Мидзуно Тайки сейчас дома?

– Что?.. – недоуменно отозвалась Идзуми.

– Мидзуно Тайки. Он дома? – переспросил полицейский.

– …Да. – Женщину не отпускало чувство замешательства.

– Вы уверены? Вы ведь тоже дома? Не могли бы вы пригласить его к телефону?

«Что он говорит? Зачем звонить так рано? И вообще, правда ли это полиция?» – проносились мысли в голове. И, словно прочтя их, мужчина продолжил:

– Некоторое время назад попал в аварию некий велосипедист. По регистрационным данным противоугонной системы выяснилось, что велосипед принадлежит Мидзуно Тайки.

– То есть велосипед Тайки украли? – спросила она.

В памяти Идзуми всплыли ночные звуки. Щелчок, словно что-то отсоединили, и шаги. Может быть, тогда и украли велосипед сына?

– Нам нужно это подтвердить. Позовите Тайки к телефону, пожалуйста.

– Но если велосипед его, это еще не значит, что Тайки в чем-то виноват, да? – Слова вырвались у женщины сами собой.

«Конечно, если угнанная машина попала в аварию, владелец может быть привлечен к ответственности за ущерб, – подумала Идзуми. – Неужели полиция попытается привлечь Тайки к ответственности таким же образом?»

– Вы мама Тайки?

– Да.

– Нам лишь нужно убедиться, что он сейчас дома. Передайте ему трубку, пожалуйста.

Идзуми раздраженно подумала, зачем вообще надо было подтверждать присутствие Тайки дома и что можно было бы дождаться утра, но положила трубку основного телефона, поставив звонок на удержание, и поднялась наверх.

Взяв дополнительную трубку в прихожей наверху, она постучала в дверь сына.

– Тайки… – позвала Идзуми, открывая дверь.

Одеяло на кровати у окна было скомканным, словно кто-то лежал. Все выглядело как обычно. Но шестое чувство мгновенно уловило неладное, и кровь в жилах Идзуми будто застыла.

Она откинула одеяло.

Пустота. Женщина сдавленно вскрикнула и дрожащей рукой включила свет. На кровати лежала лишь спортивная форма сына – пустая, как сброшенная кожа.

Тайки не было. Он исчез. Тишину комнаты разорвал вопль Идзуми.

– Что случилось?

Обернувшись, она увидела в проеме мужа, щурящегося, словно от яркого света.

– Тайки… Его нет…

– В туалете, наверное.

Муж заметил трубку у нее в руке и побледнел.

– Кто-то звонил?

– Полиция… – закивала в ответ Идзуми. – Говорят, велосипед украли… а Тайки…

Муж выхватил трубку.

– Алло.

– Что происходит? – послышался за спиной голос Сары.

Но Идзуми не могла ответить. Ее взгляд был прикован к спортивному костюму на кровати, а сама она слушала голос мужа и не могла сдвинуться с места.

Казалось, залитый светом небесного прожектора мир медленно проваливался в бездну. Она ясно чувствовала: начинается что-то ужасное.

«Пусть Кацуо сейчас рассмеется…» – молилась Идзуми. Пусть скажет: «Все в порядке, моя жена просто все не так поняла». Пусть подразнит ее, мол, что за шумиху она тут устроила.

Идзуми отчаянно молилась и одновременно ощущала чей-то холодный, всевидящий взгляд сверху, наблюдающий за ней с безжалостным спокойствием.