Два детектива появились ровно через неделю после похорон Момои Тацухико.

Его вдова Ноноко в это время жила в квартире матери в Маэбаси.

Хотя мать прежде настойчиво твердила, чтобы Ноноко ни за что не возвращалась в этот город, стоило ей узнать, что тело зятя найдено, как она тут же приехала, ловко организовала похороны и настояла, чтобы Ноноко с Ринтой какое-то время пожили у нее, чтобы укрыться от прессы. Ноноко не сопротивлялась: словно плывя по течению, она приехала к матери вместе с сыном.

Сейчас матери не было дома. Она ушла в магазин, взяв с собой Ринту. С тех пор как нашли тело мужа, Ноноко все чаще открывала для себя неожиданные стороны матери.

Убийцей оказалась Мацумото. Мацумото – мать того мальчика. Того самого… ее одноклассника, Мидзуно Тайки. Узнав это, Ноноко вспомнила его смущенную улыбку, с которой он обычно начинал: «А моя мама, знаешь…»

– Я задам вопрос еще раз, – с расстановкой произнес детектив по фамилии Мицуя, впиваясь в нее взглядом. – Как вы думаете, почему Мидзуно Тайки должен был умереть?

– Я не знаю.

Ноноко вспомнила: этот разговор у них уже был – слово в слово.

Судя по всему, Мицуя тоже это помнил.

– Вы и раньше отвечали так же. Но тогда мне показалось, будто вам все-таки что-то пришло в голову.

Он перевел взгляд на молодого детектива, сидевшего рядом, словно ища подтверждения.

– Да, – кивнул тот. – Помню. У нее было такое… будто вы вдруг что-то вспомнили.

Кажется, голос этого молодого детектива Ноноко слышала впервые.

Никакой причины смерти Тайки она тогда не вспомнила. Просто прошлое пятнадцатилетней давности внезапно нахлынуло, принеся с собой почти забытое горе. Это была правда. Но не вся.

– Вы говорили, что почти не общались с Тайки, – продолжил Мицуя. – Но, возможно, на самом деле вас связывало нечто особенное? В комнате его матери мы нашли вот это.

Он протянул белый конверт. На нем и адресат, и отправитель были указаны одинаково: «Мидзуно Тайки». Взглянув на конверт, Ноноко сразу поняла: это – письмо, которое он написал, оканчивая среднюю школу, самому себе в тридцать лет. Письмо, которое получила она, было пустяковым: что-то вроде «думаю, к тридцати годам у меня будет кошка».

Ноноко вынула письмо из конверта. В груди стало торжественно и тревожно, она поймала себя на том, что задержала дыхание.

«Если я в тридцать лет женат, то, думаю, на Инуи Ноноко. Мне кажется, она меня понимает».

Слова будто ударили ее в грудь. Из этого удара по телу разлились тоска и нежность. Значит, вот что он думал о ней… Ноноко медленно осознавала эту мысль, хотя ей вдруг показалось, что знала это всегда.

– Саватари Идзуми до сих пор мучится, не понимая, почему Тайки должен был умереть, – сказал Мицуя. – Ваши отношения с ним могут быть ключом к разгадке. Вы согласны рассказать?

Ноноко колебалась всего пару секунд.

– Это пустяки. И я не думаю, что это как-то связано с его смертью.

Прошло пятнадцать лет. Почти все за это время стало просто воспоминаниями. Ноноко глубоко вдохнула, будто собираясь с силами.

– Мы начали тайно встречаться летом после девятого класса. Случайно столкнулись в парке, далеко от школы. Там постоянно собирались бездомные кошки, и Тайки подкармливал их. А я тогда не любила бывать дома и часто убивала время в этом парке.

Она сказала это как бы вскользь, но Мицуя не позволил теме пройти мимо.

– Почему вам не нравилось находиться дома?

– Потому что там был сожитель моей матери, – честно ответила Ноноко.

– И почему это вас так тяготило? – бесцеремонно уточнил Мицуя.

– Я чувствовала опасность. Мне казалось, что он смотрит на меня… как-то неправильно. Потом я поняла, что была права. Поэтому и стала пропадать в парке. А потом мы с Тайки начали общаться.

– Значит, когда Тайки говорил, что идет на кружок, он встречался с вами?

– Выходит, да. Я рассказывала ему про маминого сожителя.

Но не только о нем. Ноноко говорила о том, что мать ее не любит, что может бросить, о бедности. Тайки можно было рассказать все. Потому что Ноноко знала и его тайны.

– И что он говорил, когда слушал вас? – спросил Мицуя.

– Простите?

– Когда вы рассказывали об этом сожителе, что он говорил?

– Он сказал: «Может, мне его убить?»

Ответив, Ноноко тихо усмехнулась. От этого смеха боль стала только сильнее.

– Сказал: «Давай я убью его». А я ответила: «Да, пожалуйста». Мы даже план придумали. Конечно, в шутку.

– Какой план?

– Детский.

Ноноко снова рассмеялась. В груди жила печаль, и она не понимала, почему смеется, когда ей совсем не смешно.

План, который придумал Тайки, был таким.

Рё каждый вечер около половины одиннадцатого выходил из дома и садился в машину, припаркованную на пустыре за домом, чтобы ехать на работу в спортивный клуб. Тайки должен был заранее спрятаться на заднем сиденье и, когда Рё сядет за руль, задушить его. Для перевозки тела планировалось использовать служебную машину компании, где работал отец Тайки. С обычной машиной он не был уверен, что справится, а вот к служебной можно было тайком сделать запасной ключ и заранее потренироваться на ней.

– Понятно, – пробормотал Мицуя, подперев подбородок кулаком и несколько раз кивнув. – То есть Тайки едет на велосипеде к компании отца, пересаживается в служебную машину, едет к вашему дому, убивает любовника вашей матери, перекладывает тело в служебную машину, увозит его, затем возвращает машину и едет домой на велосипеде. Так?

– Да.

Теперь, спустя пятнадцать лет, проговорив это вслух, Ноноко особенно ясно осознала, насколько все было по-детски.

– Вы ведь отдали Тайки ключи от машины сожителя вашей матери?

– Откуда вы знаете?

Она действительно передала ему запасной ключ, который сделала, улучив момент.

– Но все это оказалось напрасно, – добавила Ноноко и коротко выдохнула. – Вернее, это с самого начала была игра.

– А где вы собирались избавиться от тела?

– Что? – Вопрос застал ее врасплох.

– Где по плану вы должны были оставить тело?

Дыхание перехватило. Секунду спустя сердце заколотилось, будто поднявшись к самому горлу.

Тайки говорил: на заброшенной фабрике за рекой. Там, мол, долго никто не появится.

Через два года в том самом месте действительно нашли мужское тело.

Но это не мог быть Тайки. После его гибели Рё еще был жив.

«Потому что я его убила», – всплыл в памяти шепот матери.

Рё исчез как раз в то время.

– Не на фабричных развалинах? – переспросил Мицуя.

– Что?

– Возможно, Тайки все-таки привел план в исполнение.

– Как именно? – недоумевала Ноноко.

– Вы узнаёте этого человека? – Мицуя протянул женщине фотографию.

На ней был мужчина лет тридцати с лишним, смотревший прямо в объектив с легкой улыбкой. Это был не Рё. Но лицо казалось смутно знакомым.

– Это не знакомый вашей матери?

Эти слова все расставили по местам. Это был тот самый мужчина, которого мать привела в дом, когда Рё уехал к себе. Она видела его всего один раз. Как он мог быть связан со всем этим?

Ноноко молчала, пристально глядя на фотографию.

– Вам нечего скрывать, – мягко сказал Мицуя. – Мы уже поговорили с вашей матерью. Она сказала, что знала этого человека – он был клиентом ее бара. Однажды она приглашала его домой. Но после того раза больше его не видела. Тело, найденное на фабричных развалинах, принадлежит ему.

Значит, это был не Рё…

Ноноко почувствовала, как силы покидают ее тело. И только теперь поняла: все эти годы она жила, неосознанно сжавшись, в постоянном напряжении. Но мысли путались, Ноноко не успевала за тем, что говорит Мицуя и к чему он ведет.

– Он бывал у вас дома?

– Да.

– Когда именно?

Это было тогда, когда Рё уехал к себе. Когда Ноноко рассказала матери, что сделал с ней Рё, та отмахнулась, мол, она врет, а потом, словно назло, привела этого мужчину.

– Это было не 25 марта?

– Точно не помню.

– За день до того, как Тайки попал в аварию?

Может быть. Вполне возможно.

– Думаю, Тайки решил действовать, не сказав вам, – продолжил Мицуя. – Но по ошибке принял этого человека за любовника вашей матери.

В голове прозвучало собственное «что?», но вслух Ноноко не сказала ничего.

Она пыталась вытянуть из памяти тот день.

После того как мать ушла на работу, тот мужчина еще валялся дома, а потом сказал, что пойдет за сигаретами. Магазин был далеко. Возможно, он решил поехать на машине Рё. Ключи всегда лежали на обувной тумбе.

Значит, в ту ночь Тайки поджидал в машине Рё… Ошибся, убил другого мужчину, закопал тело на фабричных развалинах. А потом, возвращаясь домой на велосипеде, попытался уйти от полицейской машины и врезался в грузовик.

Неужели такое возможно?

– Это лишь мои догадки, – сказал Мицуя. – Но если это правда, то почему Тайки решился на такой ужасный поступок? Чтобы защитить вас? Хотя, казалось бы, были и другие способы.

– Я не знаю, – ответила Ноноко. Других слов у нее не нашлось.

– И последний вопрос. Он очень важен. – Мицуя слегка подался вперед через стол. – Тайки не любил находиться дома? Говорил, что ему там тесно? Что мать его угнетает?

Ноноко покачала головой. Она даже не успела задуматься, перед глазами тут же всплыла его смущенная улыбка.

«А моя мама, знаешь… настоящая женщина с характером».

«Моя мама говорит, что толстеет даже от воды, но это же неправда».

«Она обычная женщина, но почему-то такая милая».

– Думаю, Тайки очень любил свою маму.

Почему мать Тайки похитила Ринту, Ноноко так и не объяснили.

Странным было другое: в ту ночь сын благополучно вернулся домой. И, несмотря на все пережитое, был в отличном настроении. Словно провел чудесное время. Он радостно повторял: «Ба-ба, ба-ба» – и весело смеялся.

После того как два детектива ушли, Ноноко осталась сидеть на диване, погруженная в мысли.

Тело, найденное на территории заброшенного завода, принадлежало не Рё.

Тогда где он? И что значили слова матери: «Я его убила»?

Ноноко почувствовала: пора поставить точку в том, к чему пятнадцать лет не решалась прикоснуться. Если упустить этот момент сейчас, она навсегда останется пленницей той матери – матери пятнадцатилетней давности.

– А-а, было ведь и такое, да-а… – протянула мать, вернувшись из магазина, и рассмеялась, легко отмахнувшись от напряженной Ноноко.

Ринта был поглощен деревянными кубиками, которые купила ему бабушка. То, с какой нежностью мать возилась с внуком, и то, как быстро Ринта к ней привязался, оказалось для Ноноко полной неожиданностью.

Мать закурила под вытяжкой и, ухмыляясь, сказала:

– Прости уж. Это я из-за того идиота так влипла, что ты каждую ночь кошмары видела. Даже я тогда призадумалась. Подумала: скажу, что убила его, и ты наконец спокойно спать будешь. Но, гляжу, не очень сработало? Зато после этого ты не металась по ночам, правда?

«Потому что я его убила».

Значит, эти слова были ложью?

Но ведь после этого Рё действительно перестал выходить на работу в спортивный клуб и исчез. Ноноко только собралась это сказать, как мать заговорила первой:

– Конечно, не только это. Я попросила одного жуткого клиента из магазина – он такие дела умеет, – чтобы как следует припугнул его и выгнал из Маэбаси. Немедленно. – И, словно речь шла о пустяке, добавила, смеясь: – Ох, горячей штучкой я тогда была…

Выходит, все было сплошным фарсом?

Тогда и благодарности никакой быть не должно.

Ноноко вспомнила Тайки, сказавшего: «Давай я убью его». И как она ответила: «Да, пожалуйста». Как он тогда серьезно кивнул.

Лицо Тайки вдруг наложилось на образ кота. Толстого, бурого, с черными полосами. Того самого кота, что спас ее. Толстый прежде, он постепенно исхудал, глаза помутнели, из носа пошла кровь. При виде Ноноко кот не убегал, только слабо мяукал.

Это я убила Тайки. И кота тоже.

Эта мысль прозвучала в голове Ноноко ясно и безжалостно.