Услышав испуганный крик жены, Дэниел Хегарти сделал отчаянный рывок к двери своего «логова». Килгор преградил ему путь и, к ужасу Хегарти, достал пистолет с глушителем.

– Я был бы признателен, если бы вы остались на месте, – холодно сказал он, направив маленький черный ствол на копииста.

Хегарти колебался.

Килгор поднес пистолет почти вплотную к его груди и процедил:

– Как вы могли убедиться, мой работодатель не любит всяких подонков.

Двое мужчин с ненавистью в глазах уставились друг на друга.

– Босс также не любит, когда его обманывают, мистер Хегарти. И я могу вас заверить, что здесь никто не услышит выстрела.

Хегарти размышлял, не броситься ли на старика, но замешкался: уж больно тот был серьезен, того и гляди, спустит курок. Через секунду за спиной Килгора возник другой мужчина – высокий мускулистый здоровяк в черном. Его лицо выглядело достаточно жестким, чтобы выдержать удар кувалдой.

– Не могли бы вы, мистер Хегарти, повернуться и заложить руки за спину?

– Иди в задницу!

Невозмутимый и по-прежнему безупречно вежливый, Килгор сказал:

– Мистер Хегарти, мы действительно не хотим причинять боль вашей жене, но, если вы не выполните мою просьбу, боюсь, мы это сделаем.

Словно по команде, Натали снова в ужасе завопила:

– Дэниел, Дэниел!

Хегарти снова напрягся, готовый броситься на зов.

– Ты не тронешь мою жену! – крикнул он.

– Мы сделаем все, что захотим, мистер Хегарти. Если вы откажетесь сотрудничать, мы причиним ей очень сильную боль. А теперь повернитесь.

Хегарти очень неохотно и медленно повиновался. Он услышал шаги за спиной, затем грубые, сильные руки схватили его запястья, прижали ладонь к ладони, и в кожу больно впились провода. Он попытался пошевелить руками, но они были связаны, как будто он был в наручниках.

Огромная лапа легла на плечо Хегарти и развернула его так, что он оказался лицом к лицу с громилой в черном, вдыхая резкий запах вчерашнего чеснока, едва заглушаемый мятной жвачкой.

– Следуй за мной, понял?

– Где моя жена? Что вы с ней сделали, сволочи? – За громилой он увидел Килгора, стоящего посреди гостиной, все еще с пистолетом в руке. – Пошел ты, Килгор!

– Нет необходимости прибегать к таким выражениям, мистер Хегарти, – спокойно сказал он.

– Только не в твоих гребаных извращенных фантазиях, – парировал Хегарти.

Прежде чем он успел пригнуться, Килгор двинул его в скулу стволом пистолета. Сила удара заставила копииста отлететь в сторону – ошеломленный, он потерял равновесие и упал на пол, больно ударившись спиной.

Громила поднял его на ноги. Лицо Хегарти горело.

– Давайте соблюдать манеры и приличия, мистер Хегарти, – вздохнул Килгор. Его мягкий акцент звучал совершенно неуместно. – И давайте все успокоимся, пока кто-нибудь не пострадал.

– Моя жена… – прохрипел Хегарти. – Если ты ее трон…

Он замолчал на полуслове, увидев Натали с кляпом во рту. В ее глазах плескался ужас, руки были скованы впереди. Она появилась у подножия лестницы вместе с другим здоровенным головорезом, тоже во всем черном. Эти двое мужчин могли быть близнецами. Они были близнецами, понял художник. На правой руке того, кто вел Натали, красовалось кольцо с массивным, вульгарно смотревшимся рубином. Второй близнец носил похожее кольцо с изумрудом.

С разворота саданув локтем в его пах и, к своему удовлетворению услышав стон боли, Хегарти бросился к жене. Но, не успев приблизиться к ней, получил в живот мощный удар, который чуть не вышиб из него дух, заставил его отшатнуться и врезаться в сосновый обеденный стол. Хегарти покачнулся и снова повалился на пол, корчась и хватая воздух ртом.

– Просто успокойтесь, мистер Хегарти, и присядьте, – сказал Килгор, отодвигая один из деревянных стульев и все еще крепко сжимая пистолет.

Прежде чем бедолага опомнился, крепкая рука рывком поставила его на ноги, подтащила к стулу и толкнула на сиденье. Секунду-другую спустя его прикрутили проводом к спинке стула. Затем бандит связал ноги Хегарти. Все это время тот обреченно и беспомощно смотрел на Натали, которая в ответ не сводила с мужа умоляющего взгляда.

Теперь настал черед Килгора выйти на сцену.

– Вам удобно сидеть? – спросил он.

– Очень смешно.

– Мы с друзьями здесь не для того, чтобы шутить, мистер Хегарти. – Он кивнул в сторону громил. Теперь они стояли по обе стороны от Натали. – Я бы хотел, чтобы вы взглянули на свою жену. Она очень привлекательная женщина, правда?

Хегарти молча сверлил его взглядом, отчаянно пытаясь придумать, как выпутаться из этого ужасного положения.

– О, – нахмурился Килгор. – Вы не согласны?

– Тронешь ее – и я тебя убью. Я убью вас, всех троих.

Килгор улыбнулся:

– Хорошая идея, но не думаю, что кто-либо из нас троих сейчас слишком обеспокоен этим. Я бы сказал, что у вашей жены очень изящные руки. Прекрасные тонкие пальцы. Моя мама назвала бы их пальцами пианиста. Или, может, сейчас это было бы более уместно, – пальцами хирурга.

Он подошел к Натали, волоча за собой деревянный стул, и поднял вверх ее руки в браслетах наручников, пока двое приспешников усаживали ее на стул. Затем он отпустил ее руки, полез во внутренний карман пиджака и достал небольшие арматурные кусачки.

Увидев их, Хегарти ощутил спазм в животе.

– Видите ли, в чем дело, мистер Хегарти. Мой работодатель и я изначально думали, что угроза отрезать вам несколько пальцев будет хорошим способом получить то, чего мы хотим от вас, и вы прекрасно знаете, о чем речь. Но потом мы подумали еще немного и решили, что это не позволит вам делать для нас копии картин. Неразумно, правда? Неразумно, потому что вы упрямый сукин сын.

Все больше опасаясь за Натали и страшась того, что их ждет, Хегарти сказал:

– Делайте со мной что хотите, но, пожалуйста, не причиняйте вреда моей жене. Она здесь ни при чем.

Килгор улыбнулся. Эта улыбка напомнила Хегарти челюсти хищной рыбы, замороженной в глыбе льда.

– Серьезно? Что ж, выбор за вами, мистер Хегарти. – Он сунул в карман пистолет, затем болторез, поднял руки Натали и резко раздвинул два ее пальца. – Я очень справедливый человек, поэтому сами решайте, какие два пальца вашей жены я отрежу первыми.

Натали сквозь кляп издала жалобный стон ужаса. Сердце Хегарти чуть не разорвалось от этого звука.

– Нет, пожалуйста, отрежьте пальцы мне, а не ей.

– Да с превеликим бы удовольствием, но, как я уже объяснил, мистер Хегарти, это было бы недальновидно.

– Вы серьезно думаете, что я когда-нибудь снова буду работать на вас, ублюдки?

Килгор кивнул и нахмурился, словно внезапно глубоко задумавшись:

– О, полагаю, это обязательно произойдет, мистер Хегарти. Причина проста: когда слух о том, что вы сделали, распространится в мире искусства, вам не то что руки не подадут, до вас побрезгуют дотронуться даже чертовым десятифутовым шестом для баржи.

– Пожалуйста, – взмолился Хегарти, – прошу, скажите, что, черт возьми, я должен был сделать? Мне принесли фотографии картины Фрагонара «Лето» и попросили сделать с нее копию, что я и выполнил. Я просто оставил себе еще одну копию. В чем, черт возьми, проблема?

– Это не моя проблема, мистер Хегарти. Это ваша проблема. – Он снова вытащил кусачки и поднес их к лицу перепуганной Натали. – Вы думали, что сможете обмануть меня и, что еще важнее, моего босса. Я считаю, что в какой-то момент у вас была оригинальная картина. Так что, если хотите, чтобы ваша милая маленькая леди сохранила все свои пальцы, просто-напросто отдайте оригинал, который вы украли. Я доставлю его своему работодателю, и мы снова будем друзьями.

– Это все неправда, и у вас очень странное представление о дружбе, мистер Килгор.

Американец склонил голову и в упор посмотрел на Хегарти:

– Вряд ли оно более странное, чем ваше представление о честности и порядочности! Вы знаете определение порядочности, мистер Хегарти?

Копиист уставился на него и на некоторое время замешкался с ответом.

– Ну вы-то знаете его, не так ли? – едко парировал он.

– Порядочность – это когда человек поступает правильно, даже если этого никто не видит. – Килгор улыбнулся. – Правда?

– И что вы хотите этим сказать?

– У вас есть Ватто, и вы утверждаете, что это оригинал, а версия, висящая в галерее Уффици во Флоренции, – одна из ваших неопределяемых подделок. Вам добросовестно передали шедевр Ватто. Никто не наблюдал, как вы делали точную копию. Никто не мог уличить вас, когда вы обманули музейщиков, якобы вернув им подлинник. Вы сами с гордостью этим хвастались.

– Я просто пошутил, – ответил Хегарти сдавленным от волнения голосом.

Раздавшийся сзади резкий шум заставил всех вздрогнуть.

Килгор обернулся, посмотрел через дверной проем на огромное панорамное окно, и на его лице отразился ужас. Хегарти и двое подручных Килгора повернули голову. Они увидели резиновую швабру на деревянном шесте, двигающуюся вверх и вниз по стеклу.

– Мойщик окон, – объяснил Хегарти, хотя в этом не было необходимости.

– Уберите его к чертовой матери!

Мгновение спустя худой как жердь мужчина лет пятидесяти, в комбинезоне, одарил всю компанию радостной улыбкой и помахал рукой.

– У вас есть шторы? Жалюзи? – потребовал Килгор. В его голосе слышалась паника.

– Боюсь, что нет.

– Передайте ему, чтобы он убирался отсюда к черту! – рявкнул Килгор.

– Сами ему скажите, я сейчас немного занят.

Американец инстинктивно сунул руку в карман и выхватил пистолет.

– Да, пристрелите его, почему бы нет? – предложил Хегарти и, набравшись храбрости, добавил: – Он видел ваше лицо и ваших двух горилл. Вам придется его убрать. БАХ! БАХ!

– Заткнитесь. Подадите ему какой-нибудь сигнал – оба умрете, и он, и вы. Поняли?

– На самом деле, Килгор, я ничего не понимаю. Вы не на Диком Западе девятнадцатого века. Вы в Англии двадцать первого века. В Солтдине происходит по одному убийству каждые десять лет. Три убийства за один день не украсят ваше резюме.

– Сказал же, заткнитесь!

Килгор жестом велел близнецам подойти к столу, и втроем они загородили обзор мойщику окон.

– Он свидетель Иеговы, – сообщил Хегарти. – Очень хороший человек. Он мог бы спасти ваши души.

– Хватит злить меня!

– Очень нужно! Вы сами себя загнали на край пропасти, и вам это известно. У вас нервный тик век – явный признак тревожности. О, и еще одна плохая новость: мойщик и его сын, который, вероятно, находится где-то рядом, через несколько минут будут здесь. Они откроют дверь ключом, который мы оставляем в сарае.

– Скажите им, чтобы ушли, пусть придут в другой раз.

– Я этого не сделаю, – заявил Хегарти. Он воодушевился, увидев, что угроза на лице Килгора сменилась беспокойством. – Они заняты своим делом, а мне нужны чистые окна. Ветер с моря несет сюда много соли, отсюда и название этого места – Солтдин[32].

– Вы начинаете меня действительно бесить, мистер Хегарти.

– Даже вполовину не так сильно, как вы бесите мою жену и меня.

В эту минуту раздался звонок в дверь.

– Не отвечайте, – сказал Килгор.

Хегарти улыбнулся:

– Нет проблем, мне это ни к чему.

С лестницы донесся молодой мужской голос:

– Мистер Хегарти, миссис Хегарти, это Чарли и Джоуи, мы просто зашли помыть окна!