Неудержимо трясясь, с колотящимся сердцем, Арчи закрыл глаза, ожидая взрыва, грохота, пламени, жгучей боли.

Ничего не произошло. Время остановилось. Оно застыло.

Наконец он опустил затуманенный взгляд и, к своему удивлению, увидел, что сигарета погасла.

– Вам нравятся художественные фильмы, мистер Гофф?

Едва в силах говорить из-за страха, с головой, кружащейся от запаха бензиновых паров, Арчи поднял глаза на двух мужчин и прохрипел:

– Некоторые.

Оба близнеца одобрительно кивнули.

– Нам тоже нравится кино. Но больше такое, которое снято на хорошей научной основе, – сказал мужчина с рубиновым перстнем. – Во многих фильмах показывают, как бензин воспламеняется от сигареты, но, видите ли, мистер Гофф, вы, возможно, и сами, как человек неглупый, знаете: температура воспламенения бензина намного выше, чем температура горения сигареты. Это означает, что создатели такого кино просто не проводят достаточно исследований. Довольно хреново, а?

Арчи с сомнением кивнул. Он думал о своей дочери. О коробочке с кольцом в кармане куртки. О Изабелле и предстоящей совместной поездке. Что ему нужно сделать, чтобы убедить этих психопатов поверить ему?

Боже, пожалуйста, не позволяй этому закончиться здесь.

Пожалуйста.

Должен быть какой-то выход.

Каждой клеточкой тела Гофф ощущал, как ужас угнездился в нем и то сжимает, то разворачивает свои тугие змеиные кольца.

«Деньги? – подумал он. – Универсальная мотивация».

– Послушайте, пожалуйста, сколько вы хотите? Я… я могу вернуть вам деньги. У меня… осталась бо́льшая часть. У меня…

Он закричал, когда сигарета обожгла его кожу, снова издал вопль, когда что-то сжало его мошонку, и ощутил новый ожог от сигареты. Он почувствовал зажимы на сосках. Обливаясь потом, он снова вскрикнул, когда его тело содрогнулось от удара электрическим током.

– Пожалуйста! – взмолился он. – Пожалу…

Его оборвала на полуслове мучительная боль в левой руке, как будто кто-то всадил острый нож под кожу и мышцы. Крик застрял в его сдавленной глотке.

Ни один из громил в эту секунду не прикасался к нему. Оба продолжали стоять, хмуро уставившись на свою жертву.

Боль снова пронзила левую руку Гоффа, еще более мучительная, но на сей раз у него вырвался лишь слабый вздох. Лица мучителей стали расплываться, и внутри кольнула новая боль – она становилась все сильнее, напоминая извержение вулкана. Казалось, что всю грудь и внутренности сдавило тисками.

Перед его глазами проплыло призрачное лицо Изабеллы.

Послышалось, как один из близнецов произносит:

– У него какие-то проблемы.

– Изабелла! – только и смог прошептать Гофф.

Последним звуком, который он услышал в своей жизни, был голос близнеца с большим рубиновым кольцом, громко выругавшегося:

– Черт!