В 9:30 светило солнце, когда Арчи Гофф, не сказать чтобы с обычной бодростью, миновал древние темно-красные тюремные ворота между башнями-близнецами из песчаника, где когда-то, по всей видимости, находилась подъемная решетка, и вышел на свободу. Вернее, свобода была весьма относительной. Условия залога обязывали его отмечаться в полицейском участке Брайтона трижды в неделю с десяти до тринадцати часов и запрещали обращаться за получением документов для поездок за рубеж. Ну да, а он-то собирался прыгнуть в самолет и отправиться кутить на Ямайку, ехидно подумал Арчи.

Он отошел подальше от мрачных викторианских стен тюрьмы и остановился. На нем были мешковатые джинсы, толстовка «Сигалс», легкая куртка-бомбер и кроссовки, в руке – полиэтиленовый пакет со скромными пожитками, изъятыми стражами порядка, после того как Арчи выловили из бассейна у загородного особняка Фраев. С тех пор прошел бесконечно долгий месяц. Порывшись в пакете, Арчи надел часы «Сейко», медный браслет от артрита и накинул на шею цепочку с медальоном Святого Христофора – подарок Изабеллы. Затем вытащил бумажник с водительскими правами, кредитной картой кооперативного банка и тридцатью пятью фунтами наличными – все это пережило погружение в воду благодаря тому, что хранилось в пластиковом пакете на молнии.

Настороженно оглядев ряд припаркованных машин и горстку людей, казалось ожидавших освобождения других заключенных, Гофф с отточенным мастерством скрутил сигарету и закурил, с наслаждением затягиваясь. Она была сладкой и приятной на вкус. Он сумел прихватить в тюрьму небольшой запас курева. По крайней мере, теперь можно с удовольствием дымить, не боясь быть пойманным и лишенным привилегий, – он снова пристрастился к табаку, пока находился под следствием.

Похоже, его никто не встречал. Изабелла вчера вечером сказала, что будет рада его возвращению. Сегодня днем у нее встреча в Кембридже, но к приходу Арчи она приготовит праздничный ужин из его любимых блюд. Он уже предвкушал застолье, но с еще бо́льшим нетерпением ждал возможности обнять ее. Пожав плечами, Арчи подумал, что в такое солнечное утро он с удовольствием прогуляется по Льюису, сядет на поезд до Брайтона, а затем поедет домой на автобусе. Но когда он двинулся по длинной пологой подъездной дорожке мимо ряда припаркованных машин, впереди появился старый большой бордовый седан «ягуар», остро нуждавшийся в покраске, и, помигав двумя фарами, остановился неподалеку.

Гофф подошел к машине, нахмурившись и гадая, не тот ли это ангел-хранитель, который выложил за него залоговую сумму. И сразу узнал человека за рулем. Копна седых вьющихся волос, луковицеобразный нос пьяницы, румяное, испещренное прожилками лицо, клетчатая рубашка с расстегнутым воротом и шейный платок с узором пейсли. Потянувшись через пассажирское сиденье, Рикки Шарп толкнул дверцу.

Арчи опустился на потертое кожаное сиденье, поставив пакет между коленями, захлопнул дверцу и с трудом пристегнулся, щелкнув замком. Запах в салоне машины был затхлым, будто она многие годы простояла в сыром гараже или сарае. Деревянная приборная панель местами облезла, обшивка пассажирской дверцы отклеилась, как и часть потолочной обивки.

– Не ожидал тебя увидеть, Рикки, – сказал Арчи. – Думал, пришлют лимузин.

– Да? Это версия с длинным салоном. Хочешь сесть на заднее сиденье?

– Не, тут нормально.

Глядя на приятеля, Арчи думал, что с момента их последней встречи тот сильно сдал. Совсем обрюзг Рикки и явно не просыхает.

– Рад тебя видеть, дружище. Тебе там повысили категорию номера? Люкс с видом на море и джакузи? Новый уровень карты лояльности? Таким постоянным клиентам надо сервис подобающий, правда?

– Ага, начать могли бы с сидений на унитазах. Чтобы ужинать приятнее было. Как сам-то?

– Да ничего, перешел на легальное положение – теперь подержанные тачки продаю.

Арчи окинул взглядом потрепанный салон «ягуара»:

– Удачи тебе с этим делом.

Шарп начал разворачивать машину, крутя тонкий руль мясистыми руками. Они были испещрены пятнами, свидетельствующими о нездоровой печени. На пальцах красовались массивные кольца.

– Нравится? Могу тебе скидку сделать, по-дружески.

– Иди к черту. Зачем мне этот драндулет?

– Это классика.

– Ладно. Так в чем дело, Рикки? Это ты внес залог за мое освобождение?

Шарп покачал головой:

– Без обид, Арчи, но, будь у меня такие деньги, я бы не стал ставить на тебя. Я просто посыльный, ясно?

– Посыльный от кого?

Они ехали под уклон в направлении большой развязки, ведущей на трассу A27. Арчи чувствовал вибрацию от биения колес, слышал скрип изношенного подшипника и зловещий гул трансмиссии, когда машина поворачивала.

– Не хватает опилок в дифференциале, Рикки?

– Остроумно.

Слева промелькнул стадион «Амекс», справа – кампус Университета Суссекса. Рычаг коробки передач то и дело выскакивал в «нейтраль», и Шарп грубо вталкивал его на место.

– Пусть он сам представится и все объяснит, Арчи. Сказал же, я тут только посредник.

– Пусть кто представится? – Арчи уловил запах горелого масла. – Эта развалюха вообще доедет куда-нибудь?

– Эй, дружище, тебя когда-нибудь учили благодарности? – Рикки Шарп скроил обиженную мину. – Помнишь, что писали в старых рекламах больших «ягуаров»? «Элегантность, вместительность и скорость».

– И к чему это?

– То, в чем ты сейчас едешь, – живая история автомобилестроения, неуч! Наслаждайся поездкой и хоть спасибо скажи.

– Скажу спасибо, когда пойму, что происходит, и решу, нравится ли мне это.

– Тебе понравится. В этом я не сомневаюсь.

Арчи искоса посмотрел на него:

– А я скажу, в чем я не сомневаюсь. Хочешь услышать?

– Валяй.

– Тот, кто внес за меня залог, дал тебе жирный куш. И ты уйдешь с тугим кошельком, а я останусь торговаться с дьяволом.

– Может быть, Арчи. Но запомни: не знаю, кто это сказал, но иногда дьявол бывает джентльменом.