Гарри Киплинг въехал на своем заляпанном «вольво» на площадку перед домом и припарковался между столь же грязным пикапом «тойота-хайлюкс» и сверкающим «Фиатом-500» Фрейи. Ей нравился этот автомобильчик, прозванный ею «Даффи» из-за желтого цвета, напоминающего о нарциссах[24], и она содержала его в чистоте, в отличие от двух рабочих лошадок мужа, ни одну из которых тот не мыл, сколько себя помнил.

Пока он возился с ключом от входной двери, та открылась, и на пороге появилась обеспокоенная Фрейя в джинсах и водолазке.

– Дорогой, уже половина девятого, я ждала, что ты приедешь несколько часов назад. Все в порядке?

Гарри, сияя улыбкой, как Чеширский кот, поцеловал ее, а затем спросил:

– Шампанское все еще в холодильнике?

– Что происходит и где картина?

Он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Пахло жареной рыбой.

– Где картина? – повторила она. – Почему не позвонил? Я уже боялась, что ты попал в аварию.

– Хотел удивить тебя новостями, любимая.

Она бросила на него исполненный сомнения взгляд:

– Я звонила тебе четыре раза, а ты не отвечал.

– Извини, но тебе придется мне поверить!

– Где картина? – снова спросила она.

– Она в безопасности, не волнуйся!

Он снова поцеловал ее и прошел в кухню. Открыв дверцу шкафа, он достал два высоких стеклянных бокала, поставил их на столешницу, подошел к огромному холодильнику и взял бутылку «Тэтенже», которая там охлаждалась.

– Гарри… – произнесла Фрейя с раздражением, однако не могла удержаться от усмешки. – Давай уже рассказывай, черт возьми!

В ответ он поставил бутылку рядом с бокалами, снял фольгу и проволоку. Взяв чистое кухонное полотенце, он обернул горлышко бутылки, с некоторым усилием откупорил ее и разлил шампанское по бокалам.

– Как Том?

– В своей комнате. Он поужинал раньше. Сахар начал снижаться.

Гарри отнес бокалы на кухонный стол. Затем он пододвинул стул и указал на него Фрейе:

– Сядь и послушай.

Все еще сомневаясь, она села.

Он поднял бокал:

– Похоже, мы действительно можем стать мультимиллионерами!

– Как? – спросила она, почти неохотно поднимая свой бокал и делая глоток.

– Сегодня утром я отнес картину в отдел оценки «Сотби» на Бонд-стрит, и эксперт, которая приняла меня, очень разволновалась. Она изучала оборотную сторону холста почти так же тщательно, как и лицевую. Я пробыл там три часа, в течение которых эксперт показала картину коллегам, сделала несколько телефонных звонков и поискала информацию в Интернете. Она спросила, могу ли я оставить картину на пару дней, чтобы на нее взглянул один джентльмен, который будто бы является экспертом номер один по Фрагонару в Великобритании, но я не согласился.

– Почему?

– Об этом чуть позже. Она сказала, что, если наше приобретение является оригиналом «Лета» Жана-Оноре Фрагонара, а по ее мнению, это похоже на правду, то картина будет стоить около пяти миллионов фунтов. Эксперт привела в пример две недавние продажи Фрагонара, и в одном случае цена значительно превысила эту цифру!

– Нам не нужны такие деньги, Гарри.

Он нахмурился:

– Что значит «не нужны»?

– Ну, нам и так хорошо – или ты думаешь по-другому? У нас есть все, что нам нужно. Мы есть друг у друга, у нас есть Том. Мы хорошо живем.

Гарри насупился еще сильнее:

– И что, если бы у нас было намного больше денег, это создало бы проблемы? С тем же успехом мы могли бы выиграть в лотерею, верно?

Фрейя пожала плечами:

– Я читала в журнале статью о победителях лотерей – о том, как мало людей становятся счастливыми в результате выигрыша. В основном огромные суммы разрушали их жизнь.

– Ладно, мы можем отдать эти деньги на благотворительность – или часть из них, во всяком случае. Мы могли бы оставить себе достаточно, чтобы больше не беспокоиться о деньгах, – разве это не хорошо? Ты постоянно твердишь, что в наши дни преподавать тяжело, как никогда прежде, и тебя напрягают все эти правила о том, как можно и как нельзя обращаться с детьми. А я тоже в постоянном стрессе из-за своих клиентов, особенно меня достала чертова работа в Стейнинге. Мы могли бы купить дом в Испании и показать миру два средних пальца.

– А Тома просто бросить тут? И оказаться среди кучки пьяных экспатов, которые проводят время, переходя из одного бара в другой?

Он потянулся к ней и коснулся ее руки:

– Эй, в чем дело, что тебя так тревожит?

Фрейя сделала большой глоток шампанского, почти осушив бокал. Гарри снова наполнил его.

– У меня был очень напряженный день. Мне пришлось иметь дело с разгневанным родителем двенадцатилетнего мальчика, который совершенно распустился и запугивал своих одноклассников. И вдобавок ко всему – хотя, возможно, мне это только кажется – я думаю, что кто-то следит за мной.

– Что?

– Как я уже сказала, это может быть просто игрой воображения, однако повод для опасений у меня есть. Сегодня утром я везла Тома в школу Варндин и заметила в зеркале «рейнджровер». Затем темный «рейнджровер», не знаю, тот же самый или нет, сопровождал меня до школы днем, а потом обратно домой – этот автомобиль проехал мимо, когда я свернула на подъездную дорожку, и поднялся по Мэки-Кресент.

Моментально заволновавшись, Гарри спросил:

– Ты записала номер?

– Нет, я была так потрясена, что ничего не соображала. Может быть, это все ерунда, воображение разыгралось. Я даже не уверена, что эти две машины были одного цвета. – Она слабо улыбнулась. – Наверное, у меня просто паранойя.

Гарри кивнул, задумавшись. Эпизод «Антикварного развала» еще не показывали в эфире. Лишь немногие из присутствовавших на мероприятии слышали, как оценил картину искусствовед, а кроме того, тот не гарантировал ее подлинность. И вряд ли кто-то мог успеть передать информацию о некоем шедевре своим контактам после поездки Гарри в Лондон. Как бы то ни было, некоторое время картины не будет в их доме.

– Думаю, мы оба сейчас нервничаем. Но если ты снова заметишь эту машину, постарайся рассмотреть номер.

– Постараюсь. Так где же теперь картина?

– Помнишь я упоминал Дэниела Хегарти, да?

– Фальсификатора.

Гарри засиял:

– Именно он и является частью моего плана.

Фрейя в свою очередь нахмурилась:

– Да? Может быть, ты объяснишь, что собираешься делать?

– Думаю, тебе понравится мой план, – сказал он, наполняя оба бокала. – Очень понравится.