Едва начавшись, этот холодный сентябрьский день казался многообещающим. Безоблачное небо, легчайшее дуновение морского бриза, – такое утро заставит взбодриться любого. Так что Гарри Киплинг и его жена Фрейя – пусть ее и одолевали некоторые сомнения – были исполнены оптимизма.

В 8:30 они уже стояли у входа в исторический Лансинг-колледж, слегка щурясь из-за раннего подъема, потягивая обжигающий кофе из термоса и закусывая приготовленными на завтрак сэндвичами с яйцами и помидорами. Предупрежденные о том, что ждать придется долго, супруги взяли с собой ланч и много бутылок с водой в сумке-холодильнике.

Гарри был рад, что они решили прийти пораньше, потому что здесь уже собралась немалая очередь, пестревшая летними шляпами и кепками всех форм, размеров и цветов. В толпе царили возбуждение и предвкушение, многие были настроены поболтать. Гарри и Фрейя выяснили, что одни пришли просто в надежде попасть на камеру, чтобы потом рассказать об этом всем своим друзьям. Другие привезли с собой огромное количество всякой всячины – какой-то явный хлам, перемежающийся семейными реликвиями и вещами, которые, подобно Киплингам, они купили на багажной распродаже, надеясь, что те будут стоить целое состояние.

Вокруг них, среди моря фирменных красных зонтиков и небольших белых шатров, стояли люди, сжимая в руках громоздкие свертки из газет или из пузырчатой пленки, а то и просто пакеты из супермаркета. Кто-то обходился без упаковки и показывал товар лицом. Какая-то женщина по соседству с Киплингами демонстрировала набор каминных таганов, другая – деревянный приставной столик, третья – маленькую лошадку-качалку, четвертая – подставку для торта. Разнообразие предметов просто поражало. «Такое ощущение, что мы попали на шикарную модернистскую распродажу», – подумал Гарри. Вот только никто ничего не покупал. Все собрались здесь, чтобы получить экспертную оценку имущества. И все надеялись на волшебные слова эксперта. Что уродливая ваза, в которую они ставили цветы, или унылая миска, из которой они кормили собаку, окажется вещью эпохи древней китайской династии.

Гарри и Фрейя разговорились с одной взволнованной парой, и те рассказали, что у них есть китайский стол с мраморной столешницей. Они вчера забрали его из дома, специально для передачи, потому что он показался им интересным. Расчет был на то, что после экспертной оценки сей раритет пойдет с молотка и его стоимости хватит, чтобы оплатить новую кухню, которую супруги планировали купить.

Фрейя поглядывала на большой пакет из «Лидла» с картиной в пузырчатой пленке. Гарри, прислонив его к правой ноге, жевал сэндвичи. Она уже успела утомиться, оттого что плохо переносила ранние подъемы, особенно по выходным, и пробурчала:

– Ветра нет, это был бы отличный день, чтобы пойти на пляж и поплавать на сапбордах.

– Ну, если нам повезет и нас заметят пораньше, мы успеем вернуться и провести полдня на пляже, наслаждаясь осознанием того, что мы теперь миллионеры!

Она обняла его, наклонилась и поцеловала в щеку:

– Ты мой мечтатель! Не пора ли умерить аппетит, а? Я не хочу, чтобы ты столкнулся с большим разочарованием.

– Понимаю. Думаю, это точно будет копия и вообще практически бесполезная вещь.

Фрейя отступила назад и посмотрела на него с игривым выражением лица, которое появлялось, когда она дразнила его. Такой она ему нравилась.

– Лгунишка! У тебя совсем другие ожидания.

– Ну, может, я немного оптимист, но и реалист тоже.

– Пообещай мне кое-что, – попросила она.

– Что?

– Если картина окажется никчемной копией или еще какой-нибудь бесполезной мазней, мы просто выбросим ее или отдадим в благотворительный магазин – я не хочу держать ее в доме.

– Она очень красивая.

– Многие ядовитые растения тоже красивые.

Он усмехнулся:

– Хорошо, обещаю. А если она окажется настоящей?

– Тогда я пришлю тебе список вещей, которые хочу получить на свой день рождения. Я присмотрела себе туфли от Лабутена, о которых всегда мечтала, и сумочку от Шанель тоже не помешало бы купить.

Он опустил взгляд на пакет и постучал по нему пальцем:

– Ты слышишь, что сказала леди?