Залог был установлен в размере пятидесяти тысяч фунтов, которых у Арчи Гоффа не было. Поэтому он смирился с тем, что останется за решеткой до суда. С тех пор как он в последний раз мотал срок, произошли две большие перемены, и ни одна его не радовала. Во-первых, в тюрьме запретили курить, во-вторых, еду больше не подавали в столовой, а приносили в камеру. Как ему объяснили, это помогало предотвратить частые стычки между заключенными в столовой. Идея, конечно, была неплохой, но он скучал по посиделкам за столом с товарищами. Его камера с двухъярусной койкой вряд ли подходила для приятного обеда.

После ареста он снова оказался в своем «втором доме» – следственном изоляторе тюрьмы Льюиса. Хотя с учетом того, сколько лет он проторчал в этих стенах, это и был, по сути, его основной дом, а время, проведенное вне его, больше походило на отпуск.

К удивлению Арчи, Изабелла спокойно приняла известие о том, что он арестован полицией, и регулярно навещала его. Он все еще не придумал, как объяснит ей, что будет делать, когда состоится суд, но до того момента оставалось еще несколько месяцев. Благослови ее Господь, она сделала все возможное, чтобы собрать деньги ему на залог, но все, что ей удалось наскрести, – это чуть менее десяти тысяч фунтов.

Адвокат сообщил ему, что, хотя его взяли с поличным в Хоуп-мэноре, на самом деле он ничего не вынес с территории, поскольку добрался только до бассейна. Поэтому его обвинят разве что во взломе с намерением кражи. При везении он отделается парой лет, если только не попадет к особо злобному судье. Потенциальным минусом было то, что за всю свою жизнь Арчи, по его скромному мнению, еще не сталкивался с судьей, который не был бы злобным.

В пять часов вечера в пятницу он вышел из камеры, прошествовал по коридору к тележке с едой, взял заказанный заранее ужин – запеченного тунца и пудинг с изюмом и заварным кремом – и понес картонные упаковки обратно. По телевизору показывали крикет, никогда не интересовавший Арчи, – он понятия не имел, как происходит подсчет очков, – однако его сокамерник, который был моложе лет на тридцать и удивительно напоминал бывшего министра внутренних дел Саджида Джавида, был без ума от этой игры. Арчи нравилось подкалывать его, называя Министром.

В данный момент господин Министр сидел на нижней койке, поглощая вегетарианскую пасту и наблюдая, как боулер бросает мяч одетому в шлем бэтсмену, а тот его отбивает. Арчи пока не спрашивал парня, что у него за статья, зная, что для многих заключенных это может быть щекотливой темой.

Он сел на унитаз в нескольких футах от Министра Саджида – единственное место для сидения в крошечной камере. Поставив десерт на пол, снял фольгу с теплого тунца и положил контейнер себе на колени. Сгорбившись над едой, он воткнул в нее пластиковую вилку, подул, чтобы не ошпарить язык, и съел большой кусок. Все было в порядке, вкус такой, будто когда-то в далеком прошлом эта рыба действительно свободно плавала в море, пусть и кишащем пластиковыми отходами, а гарнир из макарон, возможно, обязан происхождением злакам, выросшим в поле, а вовсе не был синтезирован лабораторным способом.

Оторвав взгляд от экрана во время рекламной паузы, Саджид поинтересовался:

– Как дела, братан?

– Мечты сбылись, – ответил Арчи.

Саджид ухмыльнулся.

– Ем на унитазе – что тут может не нравиться, а, Министр?

– Я-то тут впервые, – снова усмехнулся Саджид. – А ты вроде говорил вчера вечером, что не новичок в этих местах, а?

– Можно и так сказать.

– Кражи со взломом? Это твоя специальность?

Арчи кивнул и съел еще немного.

– А твоя?

– Меня подставила полиция. Разве не так тут все говорят? – Саджид пожал плечами. – Хорошо зарабатываешь на взломах?

– Да. Достаточно хорошо, да.

– Насколько хорошо?

– От пяти до десяти тысяч.

– За день или за неделю?

– Да, может быть, за неделю, если повезет.

– Если бы я занимался тем, что они мне шьют, знаешь, сколько бы я имел за день? Двадцать штук, а то и гораздо больше. В теории, конечно. Ты никогда не думал о том, чтобы заняться чем-то другим? Мир движется вперед, приятель. Интернет и наркотики – вот где сегодня настоящие деньги! Разводилово и торговля. Взлом – полная фигня, а? Ты выходишь на улицу в ужасную погоду, приходится иметь дело с собаками, прожекторами, сигнализацией, и всегда есть риск наткнуться на копов. Мне кажется, грабители давно вымерли.

Арчи ощетинился:

– Хочешь сказать, я отстал от жизни?

Саджид был мускулистым парнем и каждый день тренировался в спортзале. Ссориться с ним было бы неразумно, но его наглое высокомерие просто выводило из себя.

– Просто говорю.

– Хочешь сказать, я старый?

– Знаешь, что говорят о новых технологиях, Арчи? – (Тот покачал головой.) – Технологии – это как дорожный каток. Если не едешь в кабине, становишься частью дороги. – Саджид положил в рот еще немного пасты.

Арчи уставился на него. Может быть, сокамерник прав и он, Гофф, уже стал просто частью дороги. Даже не автострады, а какой-нибудь дерьмовой старой дороги категории Б.

– Сколько у тебя ходок, Арчи? – спросил Министр.

– Несколько, – нехотя ответил тот.

– Три? Пять? Десять?

Арчи понял, что сбился со счета.

– Может, десять, а может, больше, – сказал он и продолжил в тишине свой ужин, поскольку опять начался крикет и сокамерник отвлекся.

Саджид помалкивал до следующей рекламной паузы, когда Арчи уже соскребал с краев контейнера из фольги остатки заварного крема.

– Сколько тебе лет?

– Шестьдесят четыре, – ответил Гофф.

– И ты сидел раз десять, а то и больше, так?

– Угу. – Он слизал последние сладкие капли с пластиковой ложки.

– И у тебя шестеро детей от трех разных жен, как ты сказал мне вчера вечером, верно? Ты не видишься ни с одной из своих бывших, и только один ребенок общается с тобой – твоя дочь, которая учится на ветеринара?

– И что?

– У тебя есть недвижимость?

– Пока нет.

– Пока нет? Что это значит?

Арчи пожал плечами:

– Жду большое дело.

– Большое дело? Кражу со взломом, которая принесет тебе достаточно денег, чтобы купить недвижимость за наличные, потому что ипотеку ты не получишь и за миллион лет?

– И что?

– Ты не кажешься мне идиотом, приятель. Но тебе нужно минимум двести тысяч, чтобы купить хоть что-то стоящее. Какой взлом принесет тебе такие деньги?

Арчи уставился в пустой контейнер. Это был хороший вопрос, он знал это.

Уже более любезным тоном Саджид продолжил:

– Еще не поздно. Ты еще не старик. Почему ты продолжаешь домушничать, если знаешь, что тебя все время будут ловить? Неужели тебе никогда не приходило в голову ничего другого? Ты неплохо выглядишь, ты в форме, на свете полно богатых вдов, которые могли бы стать для тебя хорошей добычей.

Арчи покачал головой:

– Если ты такой умный, то почему сидишь в тюрьме?

Тот улыбнулся:

– В первый, и последний раз. Я уже говорил, меня подставили.

– Министр, я думал так же сорок пять лет назад.

– И ты ни разу не жалел, что этим занимаешься?

Арчи поставил контейнер на пол, затем сел прямо, и его лицо озарила улыбка.

– Не-а, – сказал он. – Ни разу. Это адреналин, понимаешь, скорость, кайф. Когда все идет как надо, ничто не сравнится с этим чувством.

– А когда все идет не так, сидишь здесь с кучей неудачников. И как ты тогда себя чувствуешь?

Арчи пожал плечами:

– Знаешь, Министр, а мне здесь даже нравится. У меня есть телевизор, электричество оплачено, еда приличная, находятся приятели. И мне не нужно забивать себе голову заполнением налоговых деклараций. Чем плохо?

Он не собирался делиться тем, как сильно скучает по Изабелле.