1 ноября 1927 года «Правда» посвятила приезду иностранных делегаций свою передовицу, по уже утвердившемуся шаблону сосредоточив внимание на том, какие препятствия чинят желающим приехать и власти их стран, и доминирующие в них социал-демократические партии. Автор статьи признавал, что «наша соломенная Россия мало может похвастать внешней культурой, лоском, образованностью», но даже враги вынуждены признать, что хозяйственный и культурный рост страны идет вперед семимильными шагами. «Приезжающие к нам гости – и не только рабочие, но и такие люди, как Ромен Роллан, видят, – как заявил этот писатель, – что у нас крепнет и растет „республика пчел трудовых“»[248].

Наряду с трудовыми пчелами прибывавших гостей, согласно отчетам «руководов», интересовало абсолютно все: «Беспризорные в первую очередь. Почему так много мелких торговцев на улицах? Почему так много лошадей в городах?» Иностранцы ежечасно сравнивали зарплаты, спрашивали, кто и как часто выдает рабочим спецодежду. Удивлял отчет директора перед рабочими, клубы и санатории для трудящихся, масштабы жилищного строительства, комфортные квартиры, которые выдаются рабочим бесплатно. Позитивные впечатления тщательно фиксировались: «Для нас очень интересны их восприятия, ибо таким образом мы знакомимся с психологией рядового некоммунистического пролетария капиталистических стран»[249]. По мнению сопровождающих, едва начав знакомиться с жизнью советских людей, гости приходили к выводу, что рабочий класс может управлять своей страной и без капиталистов[250].

Восприятие прибывавших в Россию интеллектуалов было несколько иным. Здесь гораздо большую роль играли априорные образы «дивного нового мира», которые наталкивались на реалии обыденной жизни, не слишком отличавшейся от той, что была у них на родине. Выйдя в первый раз на Тверскую, Вегнер был потрясен тем, что улицы убраны алыми лентами, которые как потоки крови лились на мостовую, в то время как с неба доносился колокольный звон. Вокруг церквей были развешаны плакаты с «мистикой цифр» – обильные статистические выкладки напомнили писателю молитвенные барабаны буддистов.

В последующие дни невозможные контрасты только множились. Писателя удивляло то, что на советских фабриках сохранилась сдельная оплата, по улицам бродят безработные, а в ресторанах не отказываются от чаевых – постепенно накапливаясь, подобные мелочи привели Вегнера к глубокому разочарованию, вплоть до признания, что Советская Россия пошла по пути Соединенных Штатов Америки. Ему сразу же бросилось в глаза, что «ни в одном другом городе мира на улице нельзя увидеть так мало любовных парочек, как в Москве, как будто все эти люди живут партией, на улицах, на собраниях, следуя суровому закону мстительного бога в пуританской обители»[251].

Вряд ли организаторы Конгресса обращали в организационной суматохе ноябрьских дней внимание на душевные муки отдельных интеллектуалов. Ставка делалась на производство массовых впечатлений. Накануне юбилейных торжеств для делегатов была подготовлена обширная программа. Ее обязательными пунктами было посещение Кремля и Мавзолея, ежедневно организовывались посещения военных школ и образовательных учреждений, фабрик, заводов, общественных кухонь и детских садов. В «Мраморном кино», переоборудованном под клуб гостей Конгресса, беспрерывно крутили хронику с выступлениями Барбюса, Коллонтай, Мюнценберга, Каменевой. Каждый свободный вечер будущие делегаты отправлялись на концерт или в театр[252]. Делегатские карточки заменяли иностранцам удостоверения личности (паспорта приходилось сдавать для регистрации в гостинице). Они помогали попасть на любое официальное мероприятие (исключая, конечно, концерты и спектакли, билеты на которые «организовывали» хозяева[253]), позволяли бесплатно ездить на трамвае и даже требовать себе плацкарту на поезд[254].

Серьезное внимание уделялось культурной программе – в концертах принимали участие знаменитый тенор Собинов, артисты балета Большого театра, художественные декламаторы и даже кукольники. Акцент делался на двух моментах: этнографические номера, свидетельствующие о «расцвете народов России», и выступления профессиональных музыкантов. В последнем случае ВОКС пришлось столкнуться с серьезными трудностями – после всех революционных потрясений даже в Москве катастрофически не хватало высококлассных роялей[255].

Хозяева по мере возможностей стремились учесть профессиональные интересы иностранных гостей. С рабочими было проще всего – Москва и до революции являлась важным промышленным центром, фабрик и заводов хватало на всех. Главная проблема заключалась в том, что после «красноармейской атаки на капитал» и национализации их основной капитал не обновлялся, а парк станков оставался на дореволюционном уровне. Иностранцы постоянно отмечали техническую отсталость показываемого им оборудования, в ряде случаев даже пытаясь обучить московских рабочих передовым технологическим приемам. Крестьянские делегации посещали образцово-показательные сельхозартели ближнего и дальнего Подмосковья (одна из них находилась в Ярополецкой волости, там, где зажглась первая «лампочка Ильича»), рабочую молодежь отправляли в комсомольские клубы, ветераны Первой мировой войны знакомились с деятельностью кооперативов, в которых были трудоустроены инвалиды.

Весьма популярным объектом для посещения являлась кондитерская фабрика «Красный Октябрь», еще несколько лет назад принадлежавшая немецкой фирме «Эйнем». Важную роль играл масштаб предприятия – около 2500 занятых на производстве, сказывалось и его живописное расположение – почти напротив Кремля. Как и до революции, на фабрике преимущественно работали женщины, и гостям с гордостью показывали комнату, где матери могут оставить своих маленьких детей, во время смены несколько раз приходя кормить их грудью. На Драйзера большое впечатление произвела сама идея устройства дневных яслей на производстве, удивление же вызвало то, что «многие виды сортировочных и упаковочных работ производятся вручную»[256]. Побывавший на фабрике Вегнер увидел в рационализации процесса кормления детей негативный момент – «система семейных ценностей все больше распадается, забота о подрастающем поколении переходит от родителей к государству… Можно не сомневаться, что в таком контролируемом государстве, как Россия, рано или поздно введут планирование детопроизводства»[257]. Но гвоздем экскурсионной программы для иностранцев в год десятилетия Октября были отнюдь не ясли и дома малютки.