Не обращая внимания на оппонентов, Мюнценберг развернул в Берлине активную кампанию в духе собственных представлений о международном движении друзей СССР. Встречаясь с сотрудниками советского полпредства, он расписал перед ними свою идею собирания участников рабочих делегаций, посетивших СССР, в Клубы друзей Советской России, чтобы «организационно закрепить» достигнутые в ходе поездок симпатии. Речь зашла и об издании богато иллюстрированного журнала объемом в 80–90 страниц, главным содержанием которого должно стать десятилетие Советской России[84]. В состав редколлегии журнала Мюнценберг планировал ввести таких активистов Общества друзей новой России, как физик и инженер Георг Вильгельм фон Арко[85], искусствовед Эдуард Фукс, известные правозащитники профессор Альфонс Гольдшмидт и доктор Елена Штеккер. Все они позже приедут на Конгресс друзей СССР в Москву, а затем напишут восторженные отклики об увиденном.

Противники Мюнценберга в Исполкоме Коминтерна, а это были представители западноевропейских компартий, «организовали» обсуждение деятельности Межрабпома в Политсекретариате ИККИ. Этому предшествовала работа специальной комиссии, которая так и не смогла прийти к единому мнению (четыре голоса против двух), и дело было передано на пленарное заседание. Оно состоялось 18 февраля 1927 года (комиссия начала свою работу еще до Брюссельского конгресса), в отсутствие самого Мюнценберга звучали доводы о неповоротливости Межрабпома, параллелизме с другими массовыми организациями, приводились примеры конфликтов его представителей с руководством отдельных компартий.

Главный доклад делал представитель компартии Швейцарии в ИККИ Ж. Эмбер-Дро, признавший, что руководство Коминтерна не может прийти к единому мнению относительно необходимости дальнейшего существования Межрабпома. «Методы его деятельности таковы, что они плодят показуху, а не вершат реальную работу, там оперируют огромными цифрами, но хорошо известно, что за этими цифрами ничего не стоит. Мы будем обманывать сами себя, если примем всерьез эту работу и эти цифры»[86]. Мы не должны навязывать партиям эту организацию, пусть те сами решают, нужна ли им она, подвел итог докладчик. Если это представляется необходимым, пусть она занимается только организацией Клубов друзей новой России.

В защиту Межрабпома выступил влиятельный секретарь ИККИ И. А. Пятницкий, указав среди прочего на только что закончившийся в Брюсселе конгресс, сбор средств на подарки детям немецких рабочих к Рождеству и многое другое, что вряд ли должно быть заботой коммунистических партий. Но решающее слово в очередной раз сказал Бухарин, не оставивший никаких сомнений в том, что Межрабпому нечего волноваться о своем будущем. «Нам нужно различать между великими задачами и трудностями, которые возникают на пути к их решению». Главным недостатком проекта резолюции является то, что он не содержит политического обоснования важности проводимой работы. «В настоящее время, когда в среде пролетариата, средних слоев существуют неоформленные стремления и т. д. работать в нашем духе, нам все больше нужны вспомогательные организации, которые не имеют прямого коммунистического характера»[87]. Именно поэтому в Межрабпоме не должно быть комфракций, которые «попросту задушат все дело» (за это выступало меньшинство комиссии, ссылаясь на то, что национальные секции Межрабпома игнорируют большевистскую дисциплину). Попытка завоевать на свою сторону Политсекретариат, предпринятая Эмбер-Дро и поддержанная только итальянцами, провалилась.

После речи Бухарина принципиальная дискуссия сошла на нет, ее участники поднимали только частные вопросы. Точку поставил Куусинен, заявивший, что в недавних конфликтах с германской компартией прав оказывался как раз Межрабпом. И именно он попросил внести в окончательный вариант резолюции тезис о том, что Межрабпом совместно с зарубежными компартиями должен взяться за организацию широкой кампании в поддержку России. «Агитация в пользу СССР не должна выглядеть как диктат из Москвы, ее должен инициировать Межрабпом, а мы ее поддержим»[88]. В этой фразе фактически был заложен модус подготовки будущего Конгресса друзей.

Принятая на заседании 25 февраля резолюция ставила на первое место «организацию широкой агитации в пользу СССР в связи с предстоящим десятилетием Октябрьской революции», которая будет включать в себя как демонстрацию достижений СССР, так и его защиту от империалистической интервенции. Для этого следовало начать работу по формированию «делегаций в Россию, подготовленных в результате работы непартийных организаций и групп», причем инициатива должна идти снизу, без формального участия партийного руководства. Особо оговаривалось, что Коминтерн согласен с планом Мюнценберга и рассчитывает, что Межрабпом возьмет на себя координацию кампании, а также просит оказать всемерное содействие организации «обществ и рабочих клубов друзей новой России» по всему миру[89].

Ответом на эти поручения стал отчет Мюнценберга от 26 марта 1927 года, направленный из Берлина в Политсекретариат ИККИ. Говоря об успехах, он упомянул, что руководство КПГ не получило необходимых указаний из Москвы, а потому считает кампанию самодеятельностью Межрабпома и не обращает на нее должного внимания[90]. Кампания будет иметь успех только в том случае, если ее удастся увязать с актуальной повесткой дня – революцией в Китае и защитой Советского Союза от провокаций, грозящих войной (социал-демократы как раз устроили в Германии скандал, связанный с тайной поставкой вооружения рейхсверу из СССР). В «Иллюстрированной рабочей газете», выходящей тиражом в 220 тыс. экземпляров, открыли постоянную рубрику о десятилетии Советской России[91]. Вместе с русскими коллегами сотрудники Межрабпома начали подготовку «Иллюстрированной истории русской революции», устраивали вечера с показом фильма «Броненосец „Потемкин“», готовили приезд в Германию агиттеатра «Синие блузы».

«Если Коминтерн примет решение о созыве Конгресса друзей СССР, то мы просим как можно быстрее приступить к отбору делегатов на него из различных стран. Вероятно, для этого понадобится, чтобы комитеты единства[92] взяли на себя отбор по профсоюзной линии, а мы занялись отбором в мелкобуржуазной, интеллектуальной и беспартийной среде»[93]. Спустя несколько дней Мюнценберг сообщил, что журнал Общества друзей новой России перешел под его контроль и последний номер полностью посвящен десятилетию Российской революции[94]. Руководитель Межрабпома, не обращая внимания на молчание Москвы, шел напролом, действуя в согласии с ленинским стилем руководства – идти вперед, несмотря ни на что, и при первой же возможности ввязаться в бой, рассчитывая на то, что тылы подтянутся позже.

Частью его натуры была цельность, проявлявшаяся в кипении страстей – он целиком отдавался делу, в которое верил, а потому не являлся командным игроком. Отдав столько сил идее Конгресса друзей, уже осенью, в решающий момент ее реализации, он, отодвинутый в сторону бюрократическими механизмами, повернулся к ней спиной. Свое разочарование он выразил в кратком письме Бухарину, который первым поддержал необычную и по масштабу, и по содержанию инициативу[95]. Оно публикуется в документальном приложении к этой книге и не требует дополнительных пояснений. Мюнценберг еще не раз появится на ее страницах, но уже не как генератор идей и блестящий организатор. На Конгресс в Москву он приедет простым статистом, хотя и будет председательствовать на одном из его заседаний. Можно представить себе горечь человека, который мечтал о том, что юбилей Октября станет его звездным часом. Но запущенный им процесс пошел, хотя и удаляясь все дальше от изначальных идей «коммунистического лорда Нордклиффа».