После ухода Иравана Ахилье потребовалось почти двадцать минут, чтобы перестать дрожать. Дхрув успокоился, но с пола так и не поднялся, невидяще глядя перед собой.

– Послушай меня, – сказала она, приблизившись к нему. – Я все исправлю, хорошо? Я все исправлю.

Гелиотехнолог ничего не ответил. Он уткнулся головой в колени, начиная дрожать. Дхрув никогда не кричал на Иравана таким образом. Эти двое всегда были вежливы друг с другом, какой бы вынужденной ни была их вежливость. Ахилья знала, что ни у нее, ни у Дхрува не было ни одного шанса на выдвижение в совет. Но Ираван мог навсегда разрушить карьеру Дхрува. Дхрува переведут в другой город, и там его будут сторониться. Гелиотехнолог дрожал на полу, отлично понимая свои перспективы, и его руки сжимали и разжимали медальон-трекер. Они оба были так близки к победе, а теперь потеряли все. Ахилья попыталась растормошить его, но он только покачал головой и еще глубже ушел в себя. В конце концов она провела рукой по его голове, схватила гелиопланшет и вышла из лаборатории.

Все это было ошибкой. Ей надо найти Иравана и все ему объяснить. Они с Дхрувом были неправы, когда принесли в ашрам спираль-траву. Конечно, они были неправы. Тело у нее до сих пор содрогалось при воспоминании о том ужасе, когда ее чуть не поглотила бездна в полу, но Ираван выглядел так, словно побывал в бою, его одежда была разорвана на тысячи лоскутов, на рукавах и воротнике была кровь. Не поэтому ли он потерял самообладание? Неужели спираль-траванапала на него? Она должна попросить прощения. Она должна рассказать ему, что обнаружила вмешательство в джунглях. Несмотря на вспышку гнева, ее муж был рациональным человеком, но его поведение, то, что он сделал, то, как он потерял себя…

Ахилья вздрогнула. Все так сильно запуталось. Они с Ираваном провели вместе бесчисленное количество дней, упиваясь страстью друг к другу. Как так получилось, что сегодня, в день ее самого важного открытия, они настолько отдалились друг от друга?

Она проделала долгий путь до храма. Дождь барабанил по изгородям из коры и дорожкам ашрама. Город преобразился, на открытых над головой пространствах росла густая листва, но движение причиняло боль. Ветер хлестал по листве, вызывая у Ахильи озноб. К тому времени, как она добралась до храма, она промокла насквозь, а буря снаружи усилилась. У лиственной стены Ахилья предъявила браслет Иравана. Кора, треснув, раздвинулась. Ахилья осторожно вошла внутрь.

Вокруг никого не было. Высокое дерево рудракши в центре скрывало ветвями Диск архитекторов, но сине-зеленый свет падал вниз, покрывая пол и стены помещения пятнами. От центра храма расходились бесконечные коридоры. Ахилья вытянула шею, и перед ней открылась дюжина головокружительных уровней, поднимающихся по кругу, с пышными лозами, вьющимися по резным перилам. Храм сам по себе был лабиринтом. Как она найдет здесь Иравана? Может, он на заседании совета. А возможно, он сейчас рассказывает другим советникам о спираль-траве. Она как раз решила войти в один из коридоров, когда по всему храму зазвенела сигнализация.

Свет траектирования становился ярче, рассеивая тени в зале. Пока Ахилья наблюдала, Диск архитекторов опустился до половины дерева рудракши. Образовался пандус, и архитекторы Лабиринта спустились, их полупрозрачные одеяния развевались поверх коричневых курт и штанов, как прозрачные крылья. Рядом с Ахильей открылась еще одна дверь, через нее вошли другие архитекторы Лабиринта. Их было около двадцати, и они направлялись к Диску. Она наблюдала, как меняются дежурные смены. От группы, выходившей из храма, отделилась одна женщина с покачивающейся походкой и длинными волнистыми волосами. Ахилья сразу узнала ее. Мегха была одной из архитекторов Лабиринта, участвовавшей в борьбе за то самое место в совете, которое сейчас занимал Ираван. Однажды Ираван с Ахильей долго обсуждали ее навыки, понимая, что она вполне может составить ему конкуренцию.

– Вы, там… – начала Мегха. – Как вы сюда попали? – Женщина остановилась, ее лицо в форме сердечка стало испуганным, когда она узнала ее. – О, это вы… простите. Я не хотела проявлять неуважение к Иравану-ве…

Ахилья нахмурилась, заметив скрытое оскорбление, но затем решила не обращать внимания.

– Что вы здесь делаете? – спросила Мегха.

Ахилья кивнула на Диск, который снова поднимался, забрав новую партию архитекторов. Пересменка прошла быстро. Кора закрылась, как только сменились все архитекторы. Они с Мегхой остались одни во дворе храма.

– Ищу Иравана. Он там?

– Нет, никого из Старших архитекторов там нет. Вы связывались с ним по гражданскому кольцу?

Ахилья покачала головой. У Иравана исчезли все бусины рудракши. Это казалось плохим знаком. Возможно, совет по какой-то причине лишил его их. Возможно, ее присутствие здесь и сейчас – использование его браслета – только навлечет на него новые неприятности. Не желая усугублять ситуацию, Ахилья открыла рот, чтобы поблагодарить Мегху и уйти, но прежде чем она смогла произнести хоть слово, пол храма начал вибрировать.

Мегха вытянула руку и схватила Ахилью.

С Диска архитекторов доносились звуки, полные ужаса. Кожа Мегхи вспыхнула, на ней замерцали узоры. Она так крепко держала Ахилью, что стало больно.

– Что происходит? – спросила она.

– Экстаз, – ответила женщина сквозь стиснутые зубы, и Ахилья поняла, что та пытается подавить ужас. – Какой-то архитектор впал в экстаз. Это единственное объяснение.

«Ираван, – сразу подумала Ахилья, и ее пульс участился. – Что он сделал? К чему я его подтолкнула?»

– Отпустите меня, – сказала она, но хватка архитектора стала крепче.

– Вы должны знать, как опасен экстаз! Вы же сами практически архитектор…

Диск зашипел, и исходившее от него свечение замигало, раздались вопли. По храму гулял ветер, как будто двор подвергся воздействию грозы снаружи. Листья зашуршали от внезапного порыва ветра. Деревья трескались, кора отваливалась слоями.

И в следующее мгновениезакричало дерево рудракши.

Ахилью пронзил оглушительный вой, будто в уши воткнули иголки. Она схватилась за Мегху. Свечение на архитекторезамигало, по лицу потекли слезы, а рот сложился в маленькую букву «о». Крик продолжался и продолжался, и Ахилья никогда в жизни не слышала ничего более пугающего. Она видела, что и Мегха охвачена точно таким же ужасом.

Крики рикошетом отразились от Диска, и земля перед Ахильей вздыбилась, словно образовалась гора. Мегха отшатнулась назад, увлекая за собой Ахилью. Вверх, к небу взметнулся неровный холм земли, осыпая почву и корни, покрывая их обоих пылью. Храм содрогнулся, и на одно ужасное мгновение свет Диска архитекторов исчез, как будто погас, и они погрузились в кромешную тьму.

Затем свет траектирования снова замерцал. Рядом с деревом рудракши возвышался нелепый столб земли – чудовищный столб, тянувшийся от пола до потолка.

– Я должна найти Иравана, – закричала Ахилья, пытаясь вырваться из хватки Мегхи. –Отпусти меня!

– Прямо сейчас ты ничего не сможешь сделать.Мы почти ничего не сможем сделать.

Хватка Мегхи стала похожа на тиски, и Ахилью захлестнула волна бессилия. Она была бесполезна, она была даже хуже, чем бесполезна, не имея возможности изменить ситуацию. Что происходит? Чем занимаются архитекторы?

Должно быть, она задала последний вопрос вслух. Мегха покачала головой.

– Мы пытаемся сдержать это. Но архитектор-экстатик слишком силен. Дерево вот-вот треснет.

Дерево рудракши перед ними задрожало, из него густым дымом изливалась чернота. Его крик эхом отзывался в сознании Ахильи. Что-то горело, пахло горящей плотью. Мегха начала ругаться, извергая поток грязных слов, но узоры на ее коже становились все яростнее.

Дерево рудракши выгнулось дугой, как бьющееся в судорогах тело, и – затихло.

Леденящий душу вой смолк, как будто кто-то отрезал крик от его источника. Ахилья взглянула на Мегху, увидев в ней собственные страх и замешательство.

– Архитектор-экстатик… все, – выдохнула Мегха. – Его остановили. Остановили.

Ужас сдавил горло Ахилье. Это дело рук Иравана. Он потерял контроль и спровоцировал эти разрушения. Она вынудила его к этому. Она была уверена в этом.

Столб земли возле дерева ушел вниз, снова исчезнув в полу, который сам срастался. Стена рядом с Ахильей распахнулась, и почти сотня архитекторов Лабиринта ворвалась в храм, некоторые были в форме, но большинство были одеты как попало. Диск архитекторов снова опустился, и архитекторы, спотыкаясь, выбрались наружу и упали на колени, их рвало. Другие бросились на Диск, выкрикивая указания. Ахилья поняла, что стоит совсем одна и дрожит. Мегха, наконец, оставила ее. До нее доносились бессвязные голоса. Казалось, все происходило как в замедленной съемке.

– Лазарет для граждан в порядке, но жилые дома…

– Академия рухнула, заваливдетей…

– Гаурав, Мегха, отправляйтесь в Академию. Я приведу других целителей…

Ахилья мельком увидела через дверной проем выход из храма. Коридоры, ведущие в него, полностью исчезли. Были оторваны огромные пучки листвы, сломаны ветки. Поперек шатающегося моста лежал ствол дерева. Вдали бесконтрольно пылал пожар – ужасающее зрелище в покрытом листвой ашраме. Ахилья сделала шаг вперед, желая помочь, желая сделать хотьчто-то.

В стене храма открылась еще одна дверь. Наружу спешили Старшие гелиотехнологи Киана и Лаксия, за ними мчалась Чайя, несмотря на поздний срок беременности. Айрава и Бхарави нигде не было видно, но в темноте виднелась знакомая фигура –Ираван. Он стоял, откинув к стене голову. Глаза были закрыты, одежда разодрана, лицо и руки измазаны кровью, а волосы забиты землей и пылью, но с ним все было в порядке, он был жив.

Ахилья, спотыкаясь, подошла к нему, и он, должно быть, почувствовал ее, потому что глаза у него распахнулись, в них промелькнуло удивление. Ираван выпрямился.

– Ахилья… Что ты… С тобой все в порядке?

– Т-ты… в экстазе? – одновременно с ним пробормотала она.

– Нет, – ответил Ираван, качая головой. – Не я. Бхарави.

Ахилью захлестнула такая мощная волна облегчения, что на мгновение она почувствовала себя неловко. А потом ее накрыло скорбью, но прежде, чем она смогла справиться с ней, Ираван вздрогнул и рухнул на пол, словно его оставили последние силы. Голова упала на колени, а тело сотрясалось от сильных рыданий.

И в этот момент Ахилья забыла обо всем остальном.

Она забыла, что хотела ему сказать. Забыла все, что произошло между ними. Забыла про оставленный позади хаос, про ущерб, нанесенный ашраму, про суетящихся архитекторов. Она знала только одно – сейчас перед ней Ираван, он принадлежитей, и ему больно.

Ахилья опустилась на колени рядом с ним и обняла его.

Его тело напряглось, но затем он поднял руки, тоже обнял ее и уткнулся лицом ей в плечо. Прижав ее к груди, муж заплакал так горько, что у нее от жалости сжималось сердце. Никогда она не видела, чтобы он так горевал.

Ахилья молчала, ничего не говорила, ни о чем не спрашивала. Она провела пальцами по его влажным, забитым песком волосам, и у нее по лицу тоже текли слезы. Она гладила его спину, шею, плечи, пока по всему его телу бежала дрожь.

– Прости меня, – сказал он приглушенным голосом.

– И ты меня прости, – прошептала она.

– Я напугал тебя.

– Я солгала тебе.

Он отстранился, качая головой, протестуя против ее извинений, и их губы встретились. Она ощутила вкус пыли, одиночества и разбитого сердца, но он крепко сжал ее, как будто земля под ними все еще колебалась, и она была его единственным спасательным кругом.

Когда он отстранился, Ахилья наклонилась, чтобы сократить разрыв, но Ираван снова покачал головой, приподнял ее подбородок костяшками пальцев и одарил ее слабой улыбкой.

– Нам так о многом нужно поговорить, – сказал он.

– Ты чертовски прав, нужно, – тихо ответила она, но его взгляд мелькнул мимо, выражение лица изменилось, и Ахилья замолчала.

Мягко оттолкнув ее, Ираван встал. Глаза у него были красными от слез, но что-то в нем закрылось. Она тоже встала, обернулась и увидела, как к лестнице приближаются три женщины-советницы. Ахилья схватила его за руку.

– Что случилось? Там – с Бхарави?

Ираван взглянул на нее сверху вниз.

– Тебе нужно пойти к Тарье. Рассказать ей… о Бхарави. Будет лучше, если она услышит про это от тебя.

– Я не оставлю тебя.

– Ты должна. Пожалуйста. Туда, куда иду я, тебе нельзя… Прости…

Ахилья попыталась возразить, но в глазах Иравана снова появилось страдание. Он обхватил ее щеку мозолистой рукой. Его прикосновение было очень нежным, как будто он боялся причинить ей боль.

– Верь мне, – сказал он, и она поняла, что его мужество на исходе.

Ахилья неохотно отстранилась и кивнула.

Она выскользнула с лестницы и снова вернулась во внутренний двор главного храма, когда на лестничную клетку вышли три советницы и начали спускаться. Ираван поправил мятую грязную одежду. Взгляд у него стал жестким – казалось, он пришел к какому-то решению. Он быстро посмотрел на Ахилью, но не улыбнулся. Он изучал ее лицо, но у Ахильи возникло ощущение, что на самом деле он видит кого-то другого. Затем лестница закрылась, и Ахилья снова осталась одна в погруженном в хаос храме.

Ее пальцы коснулись губ. Она вздрогнула, когда рыдания Иравана эхом прозвучали в ушах. Он выглядел таким отчаявшимся, такимодиноким, изучая ее лицо, как будто это было лицо незнакомки. Она знала, что ей нужно делать, она уже приняла решение.

Ахилья медленно сосчитала до двадцати. Затем, оглянувшись назад, взмахнула браслетом из бусин рудракши, который подарил ей Ираван, и кора раздвинулась, снова открывая лестницу. Она молча спустилась, следуя за приглушенными голосами советников.