Ахилья куда-то падала, крича и кувыркаясь в темноте, но падение было недолгим, а приземление жестким. Она охнула, хватая ртом воздух, и ее охватил приступ кашля. Пыль ослепила, проникла в нос. Сверху упали обломки, больно стукнув по плечу. Она содрогнулась, зажмурилась и прикрыла голову руками. Рядом тоже кто-то закричал, Ахилья слышала, как обломки все падают и падают. Она снова оказалась в ловушке земной ярости. И скоро умрет. Это наказание. За то, что бросила Оама. Земля под ней дрогнула и пошла волнами, и она свернулась клубочком, тихо скуля.

Время тянулось так медленно, что, казалось, прошло несколько часов. В конце концов шум утих, и Ахилья открыла глаза.

Пыль поредела. Высоко над ними образовалась земляная крыша, лишая любого шанса на спасение. Вдали лежали и сидели другие провалившиеся люди, и большинство из них были горожанами, которых она видела, спускаясь по пандусу в Академию. На всех лежал толстый слой пыли, все кашляли и чихали. Там, на поверхности, она была довольно далеко от них, но здесь пещера, в которой они оказались, каким-то образом изменилась, и теперь они сидели всего в нескольких футах от нее.

– С… с вами все в порядке? – спросила Ахилья, закашлявшись, потому что язык у нее тоже был покрыт пылью.

Они потрясенно кивнули. Некоторые сказали «да». По лбу Виханана текла струйка крови. Человек, которого Ахилья не знала, осторожно коснулся головы. Без сомнения, все они были в синяках. У Ахильи болел локоть, но серьезных травм, похоже, не было. С колотящимся сердцем Ахилья всмотрелась в лицо Тарьи. Сестра выглядела потрясенной, хотя и невредимой.

– Есть ли среди нас архитекторы? – громко спросил Виханан.

Все замерли, напряженно прислушиваясь.

– Думаю, нет, – сказала наконец Ахилья.

Во внезапно наступившей тишине скрип толстых черных корней, извивающихся по обломкам стен, прозвучал неестественно громко. Остальные начали перешептываться. Некоторые с озабоченными лицами стучали по гражданским кольцам.

– Архитекторы спасут нас, – сказала Рения, крепко обхватив себя руками.

Глаза Ахильи не отрывались от корней. Страх свинцовой тяжестью давил на живот. То, как двигались корни, изгибаясь и извиваясь, напомнило ей о джунглях. Мысленным взором она снова увидела, как не подчинилась стена папоротника. Задержка с получением разрешения на экспедицию, протокол, которому следовал Ираван, бросив в джунглях Оама, и теперь это…

Она и остальные пока были в безопасности, но как долго это продлится? Желудок скрутило от растущего ужаса.

Затем что-то холодное просочилось сквозь подошву ее бамбуковых ботинок.

– Нам просто надо подождать, – сказала Рения, кивая остальным. – Они, вероятно, уже предпринимают попытки спасти нас.

Вода.

– Мы не можем ждать, – резко перебила Ахилья. – Мы должны выбраться сами.

– Не сейчас, Ахилья, – нахмурившись, начала Тарья.

– Мы не можем ждать, – громче сказала Ахилья. – Послушайте меня…

– Она права, – внезапно встревоженно сказал Виханан.

Он отступил назад и уставился вниз.

– Вода. Это водопад. Она быстро полностью заполнит эту впадину.

– Она уже ее заполняет, – в ужасе произнес человек с раной на голове.

– Мы не умеем траектировать… – начала Рения, и вдруг глаза у нее широко распахнулись, голос оборвался, и она начала задыхаться.

На мгновение Ахилье кое-что показалось странным – она увидела пальцы, обхватившие горло Рении.

А потом поняла… Это были не пальцы.Корни.

Остальные замерли, ошеломленные.

Ахилья отреагировала первой.

–НЕТ! – закричала она и прыгнула вперед.

Она вцепилась в корни, пока Рения задыхалась, синея.«Нет, – подумала Ахилья. – Только не опять. Только не снова». Из глаз покатились слезы, когда Рения начала хватать ртом воздух. Пальцы Ахильи окрасились кровью. В голове у нее мелькнул Оам, злобно ухмыляясь. «Не переживай. Я буду тебя беречь. Буду беречь…»

Остальные тоже набросились на корень, пытаясь оторвать его от шеи Рении. Виханан взобрался на скалистый выступ, чтобы покрепче ухватиться за него. Веки у Рении затрепетали, глаза закрылись.

– НЕТ, – снова закричала Ахилья. – Втянись на место, черт бы тебя побрал! Убирайся!

К ее удивлению, корень повиновался.

Он мгновенно втянулся, отпустив Рению. Женщина, хрипя, рухнула на руки Ахильи. Остальные безмолвно уставились на нее.

Затем к ним поспешила Тарья, притянула Рению к себе, нашептывая что-то успокаивающее и прижимая ее руку к камню, по которому текла вода.

– Как такое вообще возможно? – потрясенно спросил Виханан. – Ведь Ашрам спроектирован так, чтобы не причинять нам вреда.

«Не нам, – подумала Ахилья. – Архитекторам».

Ираван признал это, когда рассказывал ей, как самые первые архитекторы Накшара закодировали древо рудракши. Все последующие времена, когда город защищал граждан, защиту обеспечивали архитекторыЛабиринта. Ни один архитектор не упал с ними в земляную ловушку – это означало, что древо рудракши вернулось к исходным разрешениям. Ахилья знала об их главном дереве не так много, как Ираван, но муж часто рассказывал о нем и говорил, что рудракша возвращается в базовое состояние только в случае сбоя в траектировании. «Траектировать становится все сложнее, – прозвучал у нее в голове голос Иравана. – Из-за вмешательства в Момент».

Его браслет тяжестью давил на запястье. Ахилья чувствовала, как нервничают люди вокруг. Она не могла рассказать им то, что знала. Город функционировал в соответствии с желаниями жителей. Если им рассказать о сбое в траектировании, возникнет паника, и это только ухудшит их положение.

Еще один корень потянулся через горожан. Они закричали и пригнулись, когда корень, достигнув противоположной стороны, врос в нее.

– Что нам делать? – в панике спросила Тарья, когда вокруг них зазмеилось еще больше корней толщиной с волос.

Вода поднялась уже до лодыжек.

Ахилью охватило великое бессилие. Она снова увидела, как пытается удержать пальцами гнездо из магнарута. Увидела себя на террасе Накшара, лицом к стене из папоротника. Увидела, как колотит по ней, рыдая об Оаме. Все это не имело никакого значения. Где-то в глубине сознания у нее всплыло воспоминание, как они с Дхрувом, когда были маленькими, однажды попали в пещеру, очень похожую на эту.

К ним снова полз толстый корень, медленно, упорно, словно управляемый более умелой рукой. Он протиснулся между Ахильей и остальными, цепляясь за лежавший с противоположной стороны камень. Тарья усадила Рению, поддерживая ее за плечи, но в глазах у нее блестели слезы. Получается, что Ахилья спасла женщину только для того, чтобы позволить ей снова умереть. Она прогнала корни только для того, чтобы…

– Есть один способ, – выдохнула она.

Остальные повернулись к ней.

– Мы ничего не можем сделать с водой, – сказала Ахилья, стараясь говорить громче. – Но мыможем сделать кое-что с корнями. Эти корни не пытаются причинить нам вред, они пытаются проложить выход. Это значит, что архитекторы перестраивают линии своих созвездий, как и сказала Рения. Они пытаются спасти нас. И мы должны им помочь.

– И что нам делать? – снова спросила Тарья, на лице у нее было написано беспокойство.

– Сконцентрируйтесь на своем желании, – ответила Ахилья. – Сконцентрируйтесь на чем-то одном и только на этом – чтобы корни не причинили нам вреда.

В глазах людей мелькнуло понимание. Они не были архитекторами, но, возможно, были их супруги или родственники. Они знали, как устроен город. То, что предложила Ахилья, было похоже на протокол приземления, когда желания граждан Накшара объединялись и служили катализатором траектирования для Диска. Сознание всего ашрама, направленное к единственной цели, сотни раз прежде обеспечивало безопасность Накшара. Ей и ее братьям и сестрам по несчастью сейчас придется сделать то же самое для себя.

Горожане вокруг Ахильи один за другим заморгали, закрывая глаза, лица хмурились от сосредоточенности, даже несмотря на то, что между ними переплетались толстые корни. Ахилья тоже закрыла глаза, сердце ее бешено стучало. Вода поднялась до середины икр, штаны прилипли к ногам. Она слышала паническое дыхание всех и каждого. Корень коснулся ее щеки, и она вздрогнула, изо всех сил стараясь противостоять страху, стыду и ужасной беспомощности.

Способов выжить было много, но все они зависели только от одного – от желания. Сердце у Ахильи забилось еще быстрее, и она сосредоточила мысли на единственно возможной цели – на выживании.