Я резко открыл глаза и от досады хлопнул себя ладонью по лбу.

«И чем я думал? – подумал я. - Идиот просто!.. Она не примет меня таким, какой я есть, ни за что и ни в каком виде!»

И от этого стало мерзко… Отвратительно от самого себя…

…

Проснувшись, я долго размышляла о себе.

Что-то было не так с моими снами, и я начала подозревать новое ментальное вмешательство. Но зачем было думать и гадать, если можно было спросить?

Одевшись, я направилась в лазарет, чтобы найти леди Сорель и прямо задать ей вопрос об амулете, который стал причиной моих странных снов.

Младший целитель смены подсказал мне, где искать герцогиню. Она проводила инструктаж лекарей, которые отправлялись в поход. Поэтому мне пришлось ждать под дверью, сначала пока она не закончит совещание, а затем не проведет беседу с одним из подчиненных.

- Лея? Ты что-то хотела? – спросила меня леди, выходя из кабинета.

Разговаривать в коридоре не хотелось, но Элине уже куда-то спешила, и в её движениях читалась нервозность.

- Я хотела спросить насчёт амулета… — понизив голос, сказала я.

- Какие-то проблемы? – вскинув брови, спросила меня леди Элине.

- Да, - ответила я честно и закусила губу, не решаясь продолжать.

Целительница наконец поняла, что этот разговор не для посторонних ушей, и, взяв меня под локоток повела к ближайшей пустой смотровой.

Как только дверь закрылась, она спросила:

- Сны доставляют тебе беспокойство? — нахмурилась герцогиня.

Говорить о личном было неприятно и стыдно, и, немного посомневавшись, я спросила:

- Вы же не обидитесь, если я сниму этот шнурок?

- Неужели всё так плохо?! – удивилась она и снова нахмурилась. — Так! — решительно произнесла целительница, потерев переносицу. — Ты, конечно, можешь снять его, но… Я дала тебе амулет, чтобы ты не переживала глубоко события прошлого. Обычно после разрушения сташа наиболее тяжелые воспоминания, заключенные в нем, долго терзают пациента кошмарами.

- Я вижу странные сны, — призналась, ощущая сейчас толику сомнений. – Они тоже о прошлом, но не о том, что было со мной в детстве. Они другие. Мне кажется, кто-то снова ментально влияет на меня через сновидения. И в этом виноват ваш амулет.

- Исключено! – возразила леди Сорель решительно. – Наоборот, амулет создает определенную защиту. Но если хочешь, давай снимем его. Посмотрим, что будет.

С этими словами герцогиня дотронулась до моей кисти, легко сняла веревочку с бусиной, отдав ее мне. Несмотря на ее уверенность в словах, я видела, что в глазах герцогини отразилось чувство вины.

Нет, я не думала, что жена дяди лгала мне и имела злой умысел — это было бы подло с ее стороны, — но она что-то недоговаривала.

Покинув госпиталь, я чувствовала себя довольной и счастливой.

В гарнизоне уже полным ходом шли приготовления к отправке ротационной части Южных войск. У полигонов стояли лошади и ящеры, готовые двинуться к форту Тар, а груженые повозки постепенно покидали ворота, доставляя обмундирование и личные вещи военных к кораблям.

К обеду прозвучал сигнал общего сбора. Я уже знала, что таких сигналов будет три: первый созывал всех на плац, второй оповещал о построении шеренг, а третий об отходе войск. Между каждым сигналом было около получаса, поэтому я не спешила.

Когда я переодела форму и пришла на плац, как раз прозвучал второй сигнал. Верховые уже были выстроены, пешие занимали свои места. Курсанты с воодушевлением строились за основными войсками, и я поспешила присоединиться к ним.

Когда построение закончилось, офицеры, проверив свои отряды, стали рядом с солдатами. Высшие офицеры стояли напротив шеренг и наблюдали за происходящим. Тут уже стояли мой дядя, разговаривающий о чем-то с Элине (по рабочей форме целителя я поняла, что она остается в гарнизоне), комендант, камтенармус, полковник Лоуренс Содар, командовавший ротационным подразделением, ректор академии Сарнгейта, Корин Тенебрей, и другие офицеры.

Именно полковник, убедившись, что все построены, начал командовать отрядами. Всадники синхронно оседлали ящеров и лошадей. Прозвучал третий сигнал. По команде все воины, кроме нас, курсантов, развернулись к воротам, и стали ожидать последнего приказа. Приказ должен был отдать фельдмаршал Южного фронта, высший Темный маг, герцог Сорель.

Дядя лениво тронул бока лошади шенкелем, проехал вдоль шеренг, осматривая строй, и остановил своего коня напротив нас, курсантов. Никто, кроме меня, не понял медленного, незначительного движения пальцев в приглашающем жесте.

Будучи настолько маленькой, что не понимала всей серьезности происходящего вокруг, но уже освоив верховую езду на пони в Гланде, я очень полюбила ездить верхом. Однако пони медленно преодолевал дальние дистанции, а на большую лошадь меня еще не пускали. К тому же в Сарнгейте отродясь не водилось пони. Поэтому, когда я видела дядюшку верхом, я напрашивалась покататься. Мой дядя никогда не переносил слёз и воплей маленькой девочки; они приводили его в замешательство (я умела притворяться, когда это было нужно), поэтому он брал меня с собой, сажая на лошадь впереди. Со временем это стало нашей традицией, пока я не выросла и не научилась самостоятельно справляться с большой лошадью. Позже дядя мне даже подарил покладистую и быструю кобылу.

Сейчас дядя вспомнил о нашей давней традиции, и мои губы сами собой расползлись в улыбке от понимания того, что он приглашает меня поехать с ним. Хотя для курсанта такое поведение было недопустимо, я оставалась его любимой племянницей, и, несмотря на последние события, он по-прежнему любил меня. А в меня будто демон вселился, и мне захотелось хоть на мгновение окунуться в детство.

В несколько быстрых шагов я преодолела расстояние до лошади и запрыгнула на коня, поставив ногу на сапог дяди и держась за его протянутую руку, сев полубоком.

Я была счастлива. Я абсолютно счастлива сейчас, хотя норовистый конь дяди плясал на месте, пытаясь сбросить с себя дополнительную тяжесть, и сидеть было неудобно. Все-таки я уже была не маленькой, и подобные выходки были не по возрасту и не для этой лошади. Но дядя ничуть не утратил контроль над конем, крепко держа уздцы.

Подъехав к остальным офицерам, которые должны были сопровождать воинов в форт Тар, фельдмаршал махнул всем рукой, указывая направление вперед, и отдал последний приказ:

- Шагом марш!

Мы двинулись вперед, задавая темп. Залязгали латы, дружно зашагали сотни воинов, и прозвучал приказ еще одной традиционной команды:

- Запевай!

Музыка, созданная артефактом, грянула громко и торжественно. По традиции войска проходили через город строем под негласный гимн Сарнгейта, сочиненный военными, вдохновленными первыми подвигами моего дяди в пустыне[1].

За воротами нас встречали горожане, махая руками, желая невредимого возвращения и бросая на войска крупу, мелкие бутоны пустынных цветов, медные монетки и благословения. Все это было так воодушевляюще и искренне, что улыбка шире расплылась на моем лице, и я подхватила слова знакомой песни.

Когда мы достигли городских ворот, песня смолкла, и ряды уже шагали под собственный топот. Дядя придержал коня, давая своей лошади возможность поравняться с конем Тенебрея, который следовал за нами. Некромант был чем-то недоволен. Нет, лицо оставалось спокойным, но я уже неплохо знала его, чтобы читать эмоции по едва заметным движениям мимики и тела: по особенно сжатым губам, по потемневшим глазам и тому, как были напряжены руки и спина.

- Опять проблемы с самоконтролем? – едко спросил некроманта мой дядя.

- Никаких, - сквозь зубы ответил наш капитан.

— Ага… — с усмешкой протянул фельдмаршал Сорель. – Я прямо жду, когда твое «никаких» превратится в «еще какие»! Доживи до прибытия на фронт, там… сбросишь злость.

Корин промолчал. А я только теперь обратила внимание, что помимо необычно темных глаз, от него исходил едва заметный темный дымок. Мне стало немного страшно, когда я вспомнила свой сон. Было ли видение настоящим? То есть, действительно ли я видела прошлое Корина? Меня так и подмывало спросить его самого об этом, но что-то останавливало. Действительно ли я хотела знать правду? Вероятно, нет.

Навязчивый вопрос постоянно приходил на ум: почему мне снился Корин? Элине сказала, что амулет не оказывал на меня никакого ментального влияния. Но как тогда он работал?

Признаюсь, несмотря на все усилия, которые отец вложил в мое обучение, существовали сферы магии, в которые он меня глубоко не посвящал. Ментальная магия относилась к условно запрещенным. Поэтому распознать амулет Элине я смогла, как и перенастроить артефакт Тенебрея, но вот создать что-то самостоятельно было весьма трудно… Вероятно, пришлось бы долго повозиться. Да и я бы не стала делать это самостоятельно. Одно дело создавать артефакт по готовой схеме или перенастраивать и усилить потоки в уже созданном. И совершенно другое делать его «с нуля». Для этого требуются специальные знания. Мне предстояло изучать это направление в академии только на пятом курсе, и, помимо основ, я многого еще не знала.

Мы добрались до форта через полтора часа. Пехота двигалась хоть и быстрым, но шагом, в отличие от офицеров. Так что я успела порядком отсидеть себе сидячее место и очень была рада, когда показались ворота крепости и стоящие около них фрегаты, готовые к отправке.

Когда войска остановились и офицеры начали погрузку экипажей и последних вещей, проверку готовности кораблей, нас догнали курсанты. Оказывается, им приказали следовать за войсками, чтобы потом вернуть ненужных ящеров и лошадей обратно в гарнизон.

Мне было неинтересно толкаться в общей куче и суете, поэтому я решила еще раз осмотреть корабль, на котором нам предстояло через несколько дней отправиться к границе с Солонором, а затем к фронту.

- Постой, Лея! — услышала я позади звонкий голос Алигиэрин, которая бежала ко мне. – Ты что, решила оставить меня без работы? – спросила эльфийка, догоняя.

Я посмотрела на нее с недоумением.

- Я тебя учу! — напомнила мне Эрин, назидательно указывая на меня пальцем. – А если с тобой что-нибудь случится, то учить будет некого…

- Ясно, — пробормотала я, тяжело вздохнув, и зашагала дальше к ангару. Почему-то сейчас меня очень обидело такое отношение наемницы к себе. Для нее я была заданием и способом достижения своих определенных целей. И, несмотря на довольно близкое общение всю практику, с Эрин нужно было помнить о дистанции. С ней нельзя было поговорить о личном, как с Кираной или Линеттой. Подруги обязательно выслушали бы меня и посочувствовали. Дроу же не отличалась сочувствием. Она постоянно высмеивала всех вокруг, и делиться с ней проблемами было рискованно. Из-за этого я ощущала внутреннее одиночество.

Мои грустные мысли мигом развеялись, как только мы вошли в док и я увидела корму корабля. Не только я замерла от увиденного.

- Вот это да-а! – протянула Эрин, удивленно почесывая себя за ухом.

- Не то слово, - согласилась она, наблюдая, как гном, сидящий на лесах у задней кормы выводит золотой краской контуры нового названия корабля.

«Мираж» был переименован в «Мираж принцессы». Было нетрудно догадаться, кто придумал это название. Только капитан мог позволить себе изменить название корабля. Мои уши непроизвольно запылали от стыда. Почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что название связано с моим «дурацким» прозвищем в гарнизоне? А может, это было просто красивое словосочетание, неожиданно пришедшее Тенебрею на ум? И оно не имеет никакого скрытого смысла и отношения ко мне?

«Вряд ли», — тут же ответила я себе.

— Вы кто такие и что вам надо? — задали нам недружелюбным тоном вопрос.

Опустив взгляд с кормы вниз, я увидела перед собой минотавра – третьего лейтенанта, а около него — человека с нашивками второго лейтенанта на форме. Новичка я в гарнизоне раньше не встречала и потому не была с ним знакома.

- Это свои, - со вздохом ответил ему минотавр. – Курсанты…

Человек с темными волосами и карими глазами, выдававшими в нем уроженца запада королевства, нахмурился, оглядел нас и поделился мыслями с третьим лейтенантом:

- Во флоте считается, что баба на корабле – к большой беде.

- Не возьмем – будет хуже, - тихо ответил лейтенант Мустакас и авторитетным кивком головы подтвердил свои слова. – И я бы это… не советовал вам называть леди как-то иначе. Чревато…

- Представьтесь, курсанты, - отдал команду второй лейтенант, подходя к нам ближе.

- Курсант Алигиэрин Триварин, — вытянувшись и приложив кулак к груди, первой ответила дроу.

- Курсант Лейяна Хардин, — последовала я её примеру.

Лицо лейтенанта удивлённо вытянулось когда я ответила. Видимо, имя Эрин ему ни о чём не говорило, в отличие от моего.

- Вот оно что… - пробормотал он, продолжая загадочно рассматривать меня. – Счастлив, наконец, увидеть… то есть, познакомиться, — исправился он и даже смутился из-за своей оговорки. Многие у нас гадали, какая вы…

- «У нас»? – переспросила я, совершенно забывшись от этого странного разговора.

- Да, - подтвердил человек и немного покраснел. – На флоте… Я временно переведен… – пояснил он.

Только из-за этого странного смущения я решилась задать вопрос:

- Почему?

- Эм-м… - замялся второй лейтенант, не желая отвечать и пытаясь придумать, как выкрутиться. Он взъерошил волосы и опустил взгляд в пол. Я ждала ответа, вдруг поняв, что он растерялся, и сейчас не будет пользоваться своим званием, ставя курсантов «на место», а как аристократ, что угадывался в нем по манерам движения и поведению, обязан мне ответить.

- Лейтенанты… — властный голос прервал наш разговор.

Тенебрей вмешался не вовремя, с раздражением подумала я. Зато второй лейтенант заметно выдохнул и мигом избавился от своего смущения, вытянувшись перед капитаном и старшим лейтенантом «Миража принцессы», с которым пришел Тенебрей.

— Вы познакомились с нашими сержантами? — спросил Корин, кивнув офицерам в знак приветствия.

- Да, ваше… Да, капитан!

Стало понятно, благодаря кому второй капитан попал в Сарнгейт и на корабль «Мираж». То есть «Мираж принцессы».

Я тут же вспомнила о своих подозрениях.

- Капитан, разрешите спросить? — обернувшись к некроманту, попросила я.

Тенебрей чуть склонил голову к плечу и снисходительно ответил:

— Спрашивайте, курсант-сержант Хардин.

Такое обращение вызвало легкое неудобство, но я не позволила себе растеряться и все-таки задала вопрос:

- Почему у корабля такое необычное название?

Бровь Корина взлетела вверх.

- Вам не нравится? – риторически спросил он.

Я нахмурилась и посмотрела на своего капитана настойчиво и недовольно. Он понимал, что я имела в виду, но делал вид, что это не так. Его настроение резко изменилось: если раньше он заходил в ангар хмурый и сердитый, то теперь весь его вид излучал снисхождение и мягкую иронию. Губы искривились в улыбке, а голос стал вкрадчивым и снисходительным.

- Нравится! – прошипела я. – Очень! Это наталкивает на определенные мысли…

- Какие? – спросил Тенебрей, как ни в чем не бывало, слегка наклонившись ко мне. Его взгляд стал насмешливым и ехидным.

Я издала рык от бессилия. А улыбка еще шире расползлась по его наглому, высокомерному и красивому лицу. Он играл со мной как кот с мышью.

- «Мираж принцессы»... — медленно и плавно произнес он, выпрямляясь и будто вдумываясь в свои слова. – Прекрасное название! Оно навевает мысли о несбыточных мечтах, о чем-то или о ком-то столь эфемерном, прекрасном и недосягаемом, чего непременно хочется достичь и покорить…

- О ком? – снова зарычала я.

Наклонившись ко мне ближе, к самому уху, Тенебрей едва слышно ответил:

- Лея, ты ведь не ревнуешь, подумав не пойми о чем? Я знаю многих принцесс, конечно, но ни одна наследница престола не послужила образом для названия этого корабля.

После этих слов некромант выпрямился и, заложив руки за спину, с самым довольным видом прошел мимо меня и Алигиэрин.

- Лейтенант Сантис, запасной парус доставлен? – услышали мы его вопрос, обращенный ко второму лейтенанту.

- Уел! У него, поди, знакомых принцесс пруд-пруди! – усмехнувшись, сообщила мне Эрин и снисходительно хлопнула по плечу.

«Ни одна наследница престола… наследница престола…» — я скрипнула зубами, повторяя эти слова. Моё-то прозвище не титул…

Тенебрей умел выворачивать слова так, чтобы и на вопрос ответить, и ничего конкретного не сказать… Позор мне! Остальным смысл понять будет несложно, чей недосягаемый мираж мог представиться нашему капитану.

Желание смотреть на корабль резко пропало.

[1] Пример песни Радио Tapok – Петропавловск.