Кражу коллекционного алкоголя мы совершали вдумчиво. Шкаф с запасами оного был весьма внушительным. Там было много того, что трудно найти даже в столице. Я даже позавидовал этому.

Лея быстро начала осматривать стеллаж в поисках чего-то определенного. Я же пока просто разглядывал запасы, когда из пола медленно выплыл ифрит. Джинн сложил руки на груди и грозно посмотрел на нас.

- Ой, АльФарх, - улыбнулась Лейяна, ничуть не боясь джинна. – Ты не помнишь, где вино дриад, подаренное отцу? – спросила она.

Ифрит перевел взгляд на Лею и, взвесив что-то в своей голове, подлетел почти под самый потолок, потянув с полки бело-розовую глиняную бутыль. Глаза герцогини широко распахнулись, и она от восторга и радости сжала руки у груди. И в этот момент сосуд выскользнул из рук джинна и полетел вниз. Лея ахнула и закрыла глаза, предчувствуя уничтожение заветного вина. Но звона не последовало.

О коварстве и хитрости ифритов ходили легенды. И самое главное правило при общении с ними гласило: «Не проси ни о чем, или жди подлости». Джинны могли подчиняться и не вредить только тому, кто их пленил. Чтобы сосчитать количество таких магов в истории нашего мира, хватило бы пальцев одной руки.

Герцогиня вновь открыла глаза и посмотрела на заветную бутыль, лежащую в безопасности в клубах моей тьмы у пола.

Я приказал собственной тьме передать мне пойманное в руки и с любопытством стал рассматривать бутылку, увитую живыми лозами плюща.

Дриады совсем не употребляли алкоголь, предпочитая собирать и запасать сок и нектар некоторых растений. Именно из сока деревьев, собранного лесными жительницами, эльфы сделали вино под названием «Нектар дриад». Учитывая, что дриады были весьма рачительны к своим лесным запасам, а проще говоря, жаднее гномов (с теми хоть торговать можно было), становилось очевидным, что вино весьма редкое и необычное.

- АльФарх! — возмущенно воскликнула Лея, грозно притопнув каблуком, в сторону джинна.

- Это случайно! — тут же нагло соврал ифрит. Он солгал даже не стараясь придать голосу хоть сколько-то правдивости.

- АльФарх! – повторила любимая, более строго и возмущенно.

- Молодым, невинным девочкам пить вино вредно. А красть припасы я не позволю! Иначе лорд Сорель будет недоволен.

«Выслуживается,» — понял я. Было удивительно наблюдать за ифритом, который изо всех сил пытался угодить своему хозяину.

Я уже начал обдумывать варианты избавления от ненужного свидетеля. Логичным решением было бы просто уйти и раздобыть вино в Клаклертоне. Но я уже был здесь, и отступать или сдаваться было не в моем характере. Я не привык к такому. Соответственно теперь думал, как бы и с джинном справиться, и дом герцога Сореля при этом не разнести. Выбор был трудным.

- А знаешь, - вдруг с угрозой в голосе обратилась Лея к джинну. – Я ведь знаю, где лежит твоя истинная раковина-вместилище.

Я не ожидал, что герцогиня прибегнет к шантажу. Убить ифрита было сложно, и существовал лишь один надежный и простой способ — уничтожить его настоящее вместилище. Тем же способом можно было его поработить.

По призрачному лицу джинна пробежал спазм.

- Могу взять поиграться и случайно потерять или поломать! «Девочки» так ведь и поступают! – продолжила Лея с обидой и возмущением в голосе.

«Девочка»– вспомнил я и понял, к чему она это сказала. Видимо, герцогиню обидело такое насмешливое обращение духа, что и вызвало неожиданную вспышку гнева.

– Так и останешься навсегда привязанным к ящику стола!

Угроза подействовала. Ифрит молча и сам примирительно протянул мне какую-то бутылку. Но брать предложенное джинном я не собирался, так как было неизвестно, какую еще подлость он приготовил. Я выбрал ячменный виски для себя и Стомиана, чтобы не злоупотреблять ситуацией.

Звеня бутылками, мы отправились обратно. И, наверное, наше хищение окончилось бы весьма благополучно и осталось в тайне, так как Лея взяла с ифрита слово, что тот не будет ничего рассказывать хозяину дома, если бы лорд Сорель не решил вернуться с праздника. Я засек именно его ауру практически у самого выхода.

Этот странный дом сильно искажал и поглощал потоки магии, поэтому я заметил герцога только в тот момент, когда мы едва не встретились лоб в лоб у выхода. Отвратительнее всего было то, что он был не один, а с моей троюродной кузиной. Я ощутил её ауру чуть позже, так как она перекрывалась мощной аурой самого герцога. Также я ощутил эмоции этих двоих, в чём был виноват мой ментальный артефакт. И тут же в голове мелькнула догадка.

Если бы не этот дом и его дурацкие переходы, в которых даже негде было укрыться, я бы, несомненно, скрыл ауры и спрятался с Леей до того, как лорд Сорель мог нас засечь, ибо ему самому сейчас было не до этого.

Притянув к себе Лею и развернув её так, чтобы она сама ничего не увидела, я прижался к стене, скрывшись в тени едва освещаемого коридора. Я надеялся на чудо и на то, что нас всё же не заметят.

На легкий, но настойчивый протест любимого артефактора я лишь шикнул, призывая к молчанию. Лея, кажется, поняла, что я не просто так её удерживаю и обнимаю, и послушно замерла.

А в этот момент звякнуло, падая на пол, одно из украшений, которых было полно на теле Элине. Сама кузина была на руках мужа. Следом послышался протяжный треск рвущейся юбки, на которую герцог случайно наступил сапогом, и звуки страстных поцелуев. Увлечённая друг другом, парочка пока не замечала нас.

«Нет. Терпеть это решительно тяжело», — подумал я, раздражаясь от вида двух влюблённых и их нежностей. Хорошо было то, что они, самозабвенно занятые страстью, пока не заметили нас. Шанс, остаться незамеченными и что они пройдут мимо, становился высок.

И тут нас выдала Лея. Услышав посторонние звуки, она дёрнулась, и бутылка вина в её руке стукнулась о те две, что держал я.

В относительной тишине дома звук прозвучал как колокол. А я отреагировал, прижимая девушку крепче к себе и не давая ей повернуть голову. Приличным и невинным леди смотреть на такое было запрещено.

Лорд Сорель отреагировал молниеносно, одновременно прижав к себе Элине и закрыв её полуобнажённое тело (те куски ткани, что составляли её наряд, платьем трудно было назвать) своим плащом. Мы так и замерли почти в одинаковых позах, застигнутые врасплох друг другом за «неподобающим».

Брови лорда Сореля сразу сошлись на переносице. Он окинул нас недобрым взглядом, а заметив бутылки, тут же поменялся в лице от сильного удивления. Одна из его бровей стремительно взлетела вверх.

Кажется, он сначала подумал, что мы занимались тем же, чем и он с Элине. Поняв, что это не так, и что он застал нас врасплох за банальным грабежом его винных запасов, он сильно удивился.

Так мы и стояли друг напротив друга, держа своих леди в объятьях и не позволяя им самим окунуться в нелепую ситуацию. Я нашел эту встречу неожиданно забавной и смешной и невольно затрясся в едва сдерживаемом тихом хохоте. Лицо фельдмаршала тут же разгладилось.

- Что там? – нарушила тишину Элине, пытаясь вывернуться из рук мужа и развернуться к нам лицом. Но герцог, так же как и я, не давал ей повернуть голову, крепко удерживая ее в своих объятиях.

Лорд Сорель задумался, взвешивая в уме, что предпринять в отношении нас. И вот дилемма: если он сейчас нас обоих раскроет, то и сам окажется в невыгодном положении, сильно дискредитировав свою жену в глазах племянницы и поставив Элине в положение недостойное леди и герцогини. Вынужденные воспитательные меры в отношении Леи испортят им обоим вечер, весьма перспективным для дальнейшего времяпрепровождения, особенно учитывая, что это последняя ночь перед отправкой войск в длительный поход. Со мной он ничего не сделает, ибо маг я сильный и протрезветь в случае необходимости могу мгновенно. Откаты от заклинаний исцеления, нехарактерных для моей магии, меня не страшат. А ругаться за кражу алкоголя вообще бессмысленно. Я могу себе позволить возместить убытки.

- Ничего, - ответил герцог. — Наверное, послышалось…

Лорд Сорель мотнул головой в сторону двери. Его взгляд сказал мне многое, что можно было передать двумя фразами: «Ты не видел нас, я — вас. Валите отсюда, пока не передумал!»

- Но я тоже что-то слышала, — в это время возразила кузина.

- А я ничего! — солгал глава гарнизона непримиримым тоном. – Вероятно, один из твоих браслетов упал… Будь они неладны!

— Тогда почему ты меня не отпускаешь, Эштон?

Я поспешил увести Лею из дома, приподняв её за талию и игнорируя её попытки вырваться. Отпустил лишь за дверями.

- Это были дядя и Элине? – в ужасе спросила меня Лея, вскочив на ноги и поправляя своё немного помятое платье.

Взяв девушку за руку, я повёл её дальше, не позволяя впасть в панику и отчаяние.

- Да, - ответил я.

- Ой, беда-а…» — совсем как Стомиан, протянула герцогиня. - Что же я теперь скажу? – растерянно задала то ли мне, то ли себе она вопрос.

- Ничего. Он нас не видел.

- Совсем не видел? — недоверчиво переспросила Лея, позволяя вести себя.

- Не забивай себе голову… - попытался успокоить я её. Но поняв, что это не работает, добавил: - Совсем не видел!

Осознав, что если нас не задержали, то я не вру, Лея расслабилась. Только после этого она поняла, что я веду её за руку, будто мы снова пара. Её лёгкий протест заставил меня отпустить её ладонь. Но я постарался не показывать, что расстроен этим, и обернувшись,, спросил:

- Надеюсь, глупость под названием «украсть вино из из-под носа строгих родителей» совершена?

- Выполнена, - утвердительно кивнула артефактор, улыбнувшись мне и пытаясь спрятать бутылку от посторонних взглядов. Правда, прятать было некуда. — Нужно было переодеться, — заметила она, приходя к таким же выводам, что и я.

«Нужно было, — согласился мысленно. — А лучше вообще этого платья не надевать…»

Мы благополучно добрались до мастерских и кузницы, но затем нам снова не повезло. В мастерской, в дальнем углу за столом с простыми закусками сидели трое артефакторов: человек, наг и эльф. Уважаемые специалисты вливали в себя вино и играли в карты. Большое количество пустых кувшинов на полу говорило о том, что они выпили немало, а горка серебра около каждого свидетельствовала об игре в покер. Похоже, артефакторская была выбрана не только нами в качестве места для попоек и уединения.

- Две п-пары! – объявил наг, выкладывая свою комбинацию карт, как раз когда мы почти поднялись по лестнице.

Эльф при этом сложил свои карты на стол – «слился» – и ждал, когда «откроются» оставшиеся два игрока.

- Ха! – счастливо воскликнул артефактор-человек, взмахом руки швырнув свою комбинацию карт на стол. – Так и с-знал… Ик! Ч-что блеф-фуешь! Тройка «д-девиц»!

Наг досадливо цыкнул языком и залпом опустошил свой стакан. Артефактор-человек довольный собой, сгреб ближе к себе кучку монет, лежащих посреди стола.

- Е-еще р-раз? Ик! — спросил он своих напарников, заплетающимся языком.

- Сдаётся мне, Сальваторе, что ты п-плутуешь, - прищурив глаза, поделился подозрениями эльф. – Не может так в-везти всё время!

– Не с-завидуй моему ф-фарту, Зандар! О! Смотрите-ка, это ж дочурка Хар… Ик!.. дина… - заметил маг-человек, остановив на нас расфокусированный взгляд. – В… выросла... Ик!

Наг сузил глаза, вглядываясь в Лею. Эльф, сидевший полубоком, повернул к нам голову.

- Ага… О-она самая… Почти х-год не виделись… - протянул артефактор-полузмей, видимо, подмешавший себе в вино что-то очень сильное. Было очень удивительно видеть пьяного нага, для которых даже яд большинства василисков был нипочем.

Я некоторое время я разглядывал трех пьяниц-картежников, решая, что делать, и гадая, являются ли они для нас источником неприятностей?

Все трое были довольно почтенного возраста и явной не выражали явной антипатии в нашу сторону, разглядывая нас с таким же любопытством, с каким и мы их.

- Лорд Фаббри, лорд Хашаси, лорд Летигар, — пробормотала Лея немало удивившись встрече. – Я вас в гарнизоне до сегодняшнего дня не видела! Где вы были?

И я понял, что Лея знает каждого из этой троицы. К тому же казалось, она была рада этой неожиданной встрече.

Человек-артефактор добродушно усмехнулся и ответил:

- В-василисков... Ик! По зиме с-считали… дома. Из у-уволь… Ик!.. нительной в-вот… п-прибыли…

Народное выражение «считать василисков по зиме» означало попросту бездельничать. Зимой василиски спали, глубоко забираясь в пещеры под землю, где было тепло. Найти их в холодное время года было невозможно.

- Хф-фатит икать! – раздраженно заметил эльф, заплетающимся языком и стукнул мага по спине. Удар был настолько сильным, что маг едва не врезался лбом в стол. А потом дополнил: - С-завтра к ф… фронту отправляемся... Без нас ж в с… серьёзном деле ни-и к-как!

Человек на грубость эльфа не отреагировал. Видимо, они были настолько давними друзьями, что такое поведение было для них нормальным.

- Ну?! Ч-чего с-замерли? – продолжил эльф. – П-прис-соединяйтесь…

Я посмотрел на Лею. Она взглянула в ответ на меня и застенчиво направилась к столу артефакторов. Те внимательно наблюдали за нашим приближением.

- Корин, это лорды-артефакторы гарнизона, - начала девушка знакомить меня с остальными. - Они лучшие в военном деле и друзья моего отца. Лорд Сальваторе Фаббри, - мужчина-маг поднял свою кружку в приветствии. – Лорд Сошрен Хашаси, – и наг улыбнулся, обнажая внушительные клыки, покрытые зеленоватой слюной. – И лорд Зандар Летигар, – представила она эльфа.

Троица вопросительно смотрела на меня, а Лея, покачиваясь на ногах и застенчиво заложив руки за спину, не спешила назвать мою персону.

– Это лорд Корин Тенебрей, - наконец опомнившись, промолвила герцогиня, поведя рукой в мою сторону и покраснев. – В гарнизоне он имеет звание капитана учебного фрегата «Мираж».

- Да, поди ты! – воскликнул наг, не сдержавшись и проявив эмоции. Он выпрямился от удивления и даже немного протрезвел, так как его глаза обрели более осмысленное выражение и сузились в полоски. – Это сын Эльдара?

- В-вот так п-поворот… - согласился с ним человек. – Эт… ик!.. к-кот… орый ед… ик!.. единственный в роду… ун-наследовал королевскую магию? – риторически спросил он.

В артефакторской наступило молчание. Наг и эльф испуганно замерли, настороженно глядя на меня. Видимо, они были не настолько пьяны, в отличие от своего друга, чтобы не понимать, что данная тема находится под запретом и весьма опасна для обсуждения.

Но говорят, пьяный и кладбище пробудившихся зомби пройдёт невредимо… Мне сейчас не хотелось ссориться с артефакторами почтенного возраста, повидавшими в жизни гораздо больше, чем я.

Да, я глава внутренней безопасности и должен пресекать любые крамольные мысли подданных короля. Но иногда мне от обязанностей, доставшихся по наследству, становилось тошно.

Тема находилась в списке запрещенных, потому что всем и так было известно, что ни Бентан, ни Патрисия не унаследовали тёмную некромантскую магию от короля. Я был единственным представителем королевской ветви, кто ею обладал. Поэтому некоторые особо рьяные подданные считали, что принц и принцесса не могут быть престолонаследниками, а королю следовало назвать меня кронпринцем. Естественно, дяде было весьма неприятно слышать такие разговоры, поскольку до него наследование магии в королевской семье не нарушалось. Это была та тема и «головная боль» короля, вызывавшая у него мигрень и злость при одном лишь упоминании. Тем не менее, несмотря на запреты и страх перед серьезным наказанием, это не могло остановить болтливых придворных и особо рьяных интриганов. Так что сплетни периодически возникали, и весьма активно обсуждались на улицах, в гостиных и за гобеленами темных коридоров дворца. Более того все слухи, долетавшие до ушей правящей династии благодаря службе разведки и ближайшему окружению, включали и те, что пропагандировали смену власти в пользу младшей ветви королевского рода. Поэтому моему отцу в свое время пришлось весьма жестко закрыть рты самым ярым наглецам, и показать, что королевская семья едина и не приемлет никаких крамольных мыслей.

Несколько долгих секунд артефакторы и я оценивающе смотрели друг на друга. Однако оценивали скорее меня: пристально и обстоятельно. Наконец эльф опомнился первым, поняв, что я не злюсь и не намерен обращать внимание на несдержанность пьяного языка его друга, и, сдвинувшись вместе со стулом ближе к нагу, сказал:

- С-садитесь, лорды и л-леди, уважте старость своей комп… панией. Мы тут как раз за картишками о былом болтали, да о всякой ерунде. А также друга своего Нориса поминали и вспоминали. Простите несдержанность пьяных и старых, лорд Тенебрей. И не воспринимайте это всерьёз. Вы ведь пришли сюда пить. Так давайте выпьем вместе и поговорим о прошлом.

Возраст артефакторов действительно вызывал уважение. Сразу нельзя было понять, сколько прожил каждый из них, но определённые признаки на ауре указывали на то, что каждому не меньше чем по две сотни лет.

Как представитель человеческой расы, мне было легче сначала оценить светлого мага. Если бы передо мной был не маг, я бы сказал, что мужчине за шестьдесят лет. Однако его светлая аура имела энергетические повреждения и помутнения от боевых заклинаний и проклятий. Это говорило о почтенном возрасте и серьёзных магических ранениях, полученных давно. Такое я часто видел у опытных боевых магов. Учитывая, что артефакторы не сражались на передовой, было удивительно увидеть такое. Это означало, что маг часто участвовал в боях.

Лицо артефактора было довольно гладким, с многолетним загаром и редкими, но глубокими морщинами. Проседь уже легла на бороду и прядями на волосы, которые каскадом спадали на лицо. Выразительные карие глаза смотрели сейчас хоть и расфокусировано, но по-доброму и с хитринкой, в которой отражался озорной блеск человека, еще не потерявшего жизненного запала.

Наг находился в частичной трансформации, которую, скорее всего, уже не мог изменить. Капюшон, появлявшийся в боевой ипостаси, был частично виден. Кожа на теле уже больше напоминала змеиную, имея яркий зеленовато-оранжевый рисунок, а чешуя на лице топорщилась, будто собираясь слезть. Клыки были внушительнее, чем у других нагов, и имели зеленоватый оттенок. Ядовитая слюна непрерывно сочилась по ним. Это означало, что змеелюд был матёрой, многовозрастной особью своей расы и не раз пускал в ход клыки, когти и яд. Представители этого народа в таком возрасте были опасны одним прикосновением. Их организм вырабатывал столько отравы, что она незаметным, тонким слоем постоянно покрывала чешую.

По сравнению с остальными приятелями, эльф выглядел моложе всех. Однако это было лишь обманчивым первым впечатлением. В целом, эльфы живут долго и стареют медленно, но время всё же оставляет следы на их лицах. У этого эльфа также наблюдались мутные пятна на ауре и соответствующие повреждения. Кожа его лица постепенно теряла эластичность, и на щеках и лбу уже залегли морщины. Тёмные волосы, зачёсанные назад, были уже не так густы, как у эльфов помоложе, и на лбу появились залысины. Однако в остальном он был похож на других светлых эльфов: голубые, проницательные глаза, сейчас подёрнутые пьяной поволокой, раскосый разрез глаз и природная привлекательность.

Лея вопросительно посмотрела на меня, будто спрашивая, что я решу и присоединимся ли мы к компании артефакторов.

Я решил не обращать внимания на пьяный бред престарелых мужей и не смущать возлюбленную перед друзьями отца, поэтому молча придвинул к столу стул с высокой спинкой для неё, а себе взял круглый табурет.

- Зандар, найди стаканы, – скомандовал наг эльфу поняв, что вольность прощена. И скомандовал мне: - Наливайте, Ваше Сиятельство!

Эльф быстро нашёл и поставил перед нами резные деревянные стаканы, а я откупорил вино и налил его для Лее. Сам же я предпочел виски герцога Сореля, хотя мне и предлагали гостеприимно угоститься напитками «другого сорта». Наг подвинул к нам блюдо с пирогами, корзину с фруктами и тарелку с нарезкой мяса и сыра, а также запашистый хлеб с какими-то зёрнами.

- А… я служил к-когда-то у вашего отца, - похвастал эльф. – Правда, недолго. У лорда Ив-вейна… в его бытность его герцогом, дольше.

Наг скривился, вынул из кармана пузырек, накапал что-то в стаканы с водой, и придвинул их к своим товарищам.

- Выпейте, друзья, а то что-то развезло вас… А собутыльники-то теперь у нас не простые… — осторожно скосил он глаза на меня. - Нам всем пришлось многое повидать до Сарнгейта, — продолжил он. - А сейчас помянем Нориса. Он был хорошим и рисковым человеком. - И тяжко вздохнул, уставившись в свой стакан с вином. – Пусть он переродится и проживет новую счастливую жизнь!

- Пусть он переродится! – подхватили два других артефактора, и мы все вместе выпили.

Лея, грустная и задумчивая, покрутила в руках свой стакан и робко пригубила из него. Тема была ей неприятна.

- А й-я… Ик!.. вот.. больше ф-всех… вас... знал Нориса! — похвастал человек, накладывая себе на хлеб нескромный кусок ветчины и украшая его зеленью и луком. – Х… хотя лорда Эштона с-знаю… д-дольше! – и запил вино зельем нага, а потом откусил добрую половину своего бутерброда. – С… с рождения с-самого! К… Ик!.. Как законч… чилась Арасская война с орками в Ладоре, хотел вернуться домой, но по пути… Ик!. попал в плен к наёмникам, а они... Ик! продали меня г-герцогу Олвину Миллёру в рабство.

Маг замолчал и, глядя куда-то вдаль, снова принялся жевать свой бутерброд. Отрезвляющее зелье, которым наг без сомнения поделился с магами, начало уже действовать: язык у человека заплетался всё меньше, а сам он приобрёл более осмысленный взгляд.

- Так рабства в Риордании нет, - робко заметила Лея.

— Нет, - решил пояснить я. – Но ещё сто лет назад наёмники повсеместно грабили и убивали путников на трактах. Магов же чаще заставляли подписывать кабальные контракты, предоставляя им выбор: жизнь или контракт. Это был вариант узаконенного рабства, Лея. Ибо условия контракта были почти рабскими: работа за еду и полное подчинение хозяину через проклятие договора. Такой договор можно было даже продать или подарить… Король Дерек запретил такие «деловые» соглашения пятьдесят лет назад. Сейчас контракт по закону должен иметь определённые условия, иначе инквизиция признает его незаконным и заставит уплатить пострадавшему магу компенсационную виру, в три раза превышающую стоимость его работы за период найма.

Человеческий маг проглотил свой бутерброд и поддакнул мне:

- Вот-вот! именно об этом я и х-говорю!.. На к… контракт я попал столетний к лорду Олвину. Наёмники меня не уб… били только потому что я маг и артефактор. Таких как я, к-куда выгодней продать. Так что мне ещё повезло тогда. А когда герцог устроил брак своей племянницы с Даэроном Сорелем, мой контракт был подарен новоиспечённому графу. Так началась моя многолетняя служба у Сореля-старшего. Пусть его гули всю загробную жизнь грызут! Мразь был человечишка! Лишь будучи при смерти на люда стал похож.

Опомнившись, что он говорил о родственниках Леи, он испугался и, посмотрев на герцогиню, добавил:

- Простите, принцесса, но как есть, правду светлую говорю! Я вспоминаю о вашей бабушке только хорошее, клянусь богами. А вот про деда… простите, но по-доброму сказать не могу.