Есть совершенно не хотелось. У меня перед глазами так и стояла картина окровавленного Илишина и паразита. Я вяло щипала булку, запивая чаем. На расспросы, где мы были, Элдрин коротко шепнул что-то Стомиану на ухо и отмахнулся. Разговор был действительно не для этого места. Риф не пошел за свой стол, а присоединился к нам. Тут же пересел к нам и Дамиан, все еще продолжая хмуриться и поглядывать то на меня, то на Элдрина и Рифа. Однако ему хватило сообразительности не болтать лишнего. Дроу его одобрительно похлопал по плечу и похвалил, отчего ребёнок расплылся в счастливой улыбке.

Оставшегося времени обеда нам как раз хватило на перекус. И мне пришлось поспешить на лекцию по артефакторике, где нашу группу ждала подготовка к зачету и объявление от декана о том, что в среду утренняя практика отменяется, так как после обеда поставили зачет по портальной магии.

А вот потом я поплелась на танцы, куда идти совершенно не хотелось. Следуя через двор я снова встретила Элдрина. На танцы меня должен был провожать Корин. Но у него появились неотложные дела, и оказалось он попросил друга себя заменить.

По довольной и ехидной роже дроу я поняла, что он что-то задумал и собирается развлечься.

Первым делом мы завернули к женскому общежитию. Риф, с которым Элдрин вдруг сильно сдружился, попросил дроу зайти за Кираной и поторопить ее, чтобы не опоздала. Причина просьбы была, на мой взгляд, «так себе». Подруга не отличалась ни забывчивостью, ни безответственностью, но Элдрин просьбу оборотня решил выполнить.

В женском общежитии я была только один раз, и оно меня не впечатлило. Попав сюда во второй, я поняла, что не обманулась в своем первоначальном мнении. Уже в дверях нас чуть не пришибли выскочившие опрометью второкурсницы. И от шишки на лбу меня спасла лишь мгновенная реакция тёмного эльфа, придержавшего передо мной дверь.

- Сама такое надевай! – эмоционально ответила выбежавшая девушка-русалка, устремляясь вперед. За ней выскочила ее оппонентка, размахивая каким-то ярким куском ткани. Мы замерли, боясь обозначить свое присутствие, дабы не попасть под женские разборки.

- Пожалеешь же потом! – погрозила вторая девица-дроу вслед собеседнице, гневно тряся тряпкой и глядя возмущенно вдогонку. На нас она не обращала внимания. Пока…

- Вот знаешь, Леечка-конфеточка, - задумчиво протянул Элдрин. – Никогда не страдал тягой к зоологии, но, по моему мнению, не стоит далеко ходить куда-то в горы, чтобы понаблюдать за ядовитыми василисками в природе. Ни с чем не сравнить то чувство риска, что возникает, когда ты смотришь на них вблизи и знаешь, что они в любой момент могут тебя укусить… А опаснее женского общежития серпентария не найти.

Темная эльфийка перевела взгляд на нас, привлеченная словами дроу.

- А-а-а! - протянула она, прищуривая глаза на моего друга. – Снова «греться» пришел?

Вопроса я не поняла, но, видимо, сам Элдрин был в курсе и расплылся в улыбке.

- Ну, у меня-то жиру мало в отличие от некоторых, я постоянно мёрзну, - ответил эльф шутливо и тут же понял, что зря это сказал. Девица угрожающе сузила глаза и шагнула вперед ближе к эльфу, перехватив цветастую тряпку в руке наподобие хлыста. – Э-э… - опомнился проклятийник. – В смысле, я – худой, и волос у меня на теле нет… - попытался исправиться он, как, на мой взгляд, тоже неудачно.

Элдрин мастерски увернулся от удара платьем и перехватил «орудие» за другой конец, потянув на себя, дабы отобрать и не подвергаться больше избиению. Затрещала ткань.

- А ну отпусти, хамло троллье! – угрожающе зашипела эльфийка. – Платье порвешь!

- Лучше девушка без платья, чем побитый солдат, - ощерил в подобии улыбки дроу все свои острющие зубы, выдав собственную мудрость. – Еще раз замахнешься, Нэль, так и будет! – и отпустил.

Девушка хмыкнула и успокоилась.

- К кому приперся, окаянный? – задала она вопрос.

- А к кому посоветуешь? – не остался в долгу эльф. – Я весьма избирательный и придирчивый, знаешь ли. Ну ты-то мои вкусы знаешь…

Терпение второкурсницы подошло к концу, и, цыкнув, она гордо развернулась, скрываясь в дверях.

- Элдрин Ризгас пытается проникнуть в общежитие! – услышали мы громкое мстительное восклицание.

Как оказалось, сказано это было на весь холл специально. Дух-комендант в сопровождении кастелянши-гоблинши напрочь отказались пропускать Элдрина дальше двери, ведущей во внутренние коридоры, ссылаясь на «чёрный список» адептов, не допускающихся в корпус, почетное первое место в котором и возглавлял наш проклятийник.

- Мужчинам с женщинами трудно: будешь приставать – скажут бабник, не будешь – скажут импотент, - пояснил мне философски друг со вздохом, поняв, что сегодня ему не прорваться законным способом в «святая святых» даже с «уважительной» причиной. Так что идти за Кираной мне пришлось самой. Благо дорогу я помнила.

Подругу в комнате я не застала. Ее соседка на мой вопрос, куда она пошла, лишь безразлично и чванливо пожала плечами. Разыскивая Кирану в корпусе я встретила в общей гостевой Линетту. Блондинка решила мне помочь и повела к душевой, где толпилась группа девушек, посчитав подозрительной их активность и ехидные перешёптывания.

Моего появления они не ожидали и нерешительно расступились. «Боятся, значит – уважают», вспомнила я пословицу. На самом деле было весьма не смешно. Кажется, травля в женском общежитии не прекратилась. Среди интриганок заметила нескольких знакомых адепток, что танцевали танец приветствия, забракованный маркизой Миарани.

Я молча потянула за ручку двери. Дверь не поддалась, запечатанная каким-то заклинанием. Стало ясно, почему Риф попросил Элдрина встретить и проводить подругу. Он знал, что Киране продолжают строить козни.

- Ну, и чего ты лезешь, Хардин? – не сильно дружелюбно, но робко спросила меня одна из девиц. – Почему на открытии бала должна участвовать «эта»? – девушка кивнула в сторону двери. – Тебе-то самой не противно?

- А герцогиня Хардин просто жалеет всех убогих и обиженных, и непременно начинает с ними дружить. Даже с никчемными гоблинами, - фыркнула вторая девица, сложив решительно руки на своей груди и бросив презрительный взгляд на Линетту. Кажется, она была уверена в своей правоте и сейчас намекала на обеих моих подруг. Видимо, обо мне многое знали, в том числе, что я вожу дружбу с персоналом академии.

Девушки не выказывали ко мне агрессии, и мне даже показалось, что в их словах сквозит некая обида.

- Ага, и вы завидуете тому, что не оказались в числе этих самых «убогих»? - догадалась я.

Не собираясь обострять и так натянутые отношения с адептками, я добавила:

– Я просто окружаю себя существами, которые мне нравятся. «Убогими» они выглядят только в ваших глазах. Я никого из них такими не считаю.

Девушки мне возражать не посмели, молча наблюдая, как я вызволяю Кирану из вынужденного заточения. Мне пришлось призвать родовую магию, чтобы снять неизвестное мне заклинание. И если сначала адептки смотрели на мои усилия скептически, то, увидев, что дверь открылась, удивились и отступили на шаг назад. Возмущенная Кирана выскочила из помещения.

Пока она собиралась, я с интересом слушала её причитания и возмущения о том, как пятикурсницы запечатали дверь, усилив совместно магию до четвертого уровня, а она пыталась безрезультатно взломать заклинание пятнадцать минут. Вторила и поддакивала её возмущениям Линетта, подстрекая отомстить обидчицам или нажаловаться коменданту.

Мстить времени не было. Остановив порыв вдруг ставших воинственными подруг, я поторопила их. Прихватив в фойе Элдрина, мы быстрым шагом пошли в сторону бального зала. Девушки, однако, своего боевого настроя не растеряли, и мы с дроу слушали по пути угрозы в адрес неприятельниц и варианты будущей расправы над ними. Обе сошлись на том, что «стучать» в очередной раз кастелянше не стоит, а «дело чести» нужно взять в свои руки. Особенно зверствовала в этом плане Линетта. В «белоснежном одуванчике», как окрестил ее с легкой руки Элдрин по пути, проснулась жажда крови и зрелищ. От их фантазий у меня голова шла кругом, и я едва поспевала за широкими шагами воительниц и тёмного эльфа, семеня самой последней.

Мы не опоздали… почти, но пришли последними. Видимо, у меня сегодня звёзды сложились таким образом, что я везде не успевала вовремя. В это время танцовщицы выстроились для демонстрации нового варианта приветственного танца. Зазвучала музыка, и мы все молча наблюдали «шедевр» мысли и фантазии балетмейстера.

Не скажу, что танец мне не понравился, замысел заключался в том, что начало мы танцевали едино, а потом в танце совмещались элементы ритуальных или национальных танцев наиболее распространенных в королевстве рас. Каждой из нас предстояло солировать определенную часть, и, естественно, разучить её.

Как только музыка смолкла, а по довольному лицу леди Миарани скользнула одобрительная улыбка, все поняли: «шедевру» быть! Тут же все принялись наперебой «бронировать» ту часть танца, что считали себя достойными исполнять. Таким образом, эльфийскую, человеческую, драконью, вампирскую, а также часть с танцем тифлингов, дроу и нагов расхватали тут же. Остались невостребованными танец гномов, оборотней и орков. Никто не желал танцевать их слишком воинственные и совсем не мелодичные ритуальные пляски. В зале поднялся шум и ругань. В итоге леди Миарани не выдержала:

- А ну, все закрыли рты! – гаркнула на нас маркиза. - Сейчас самым крикливым и достанется то, что не понравилось, - пообещала она.

Моментально в зале наступила тишина.

- Проведем жеребьёвку, - решила леди. – Эльфы не будут танцевать эльфийские танцы, предупреждаю сразу!

Скисли тут же Мейнира и Суилинь. Маркиза сотворила десять шариков в воздухе и предложила всем выбрать один. Адептки тут же кинулись выхватывать понравившийся шарик, надеясь, что именно он окажется с «милым сердцу» танцем. Я с Кираной и Дианой Тейлор взяли шарики самыми последними. Как ни открывали девушки выбранные жребии, у них это не получилось до тех пор, пока все шарики не оказались в руках всех танцовщиц. А вот следом последовали возмущенные возгласы от тех, кто не получил желаемый танец. И их было большинство.

Больше всех возмущенно орала Суилинь, которая выбрала себе танец нагов, а по жребию ей выпал танец орков. Её возмущения я частично не понимала, так как эта часть танца не была так уж и плоха. Он был воинственным – да, с резкими движениями, но вполне приемлемым для бала. Орчиха Шаута даже предложила поменяться с ней (ей достался танец гномов), но Суилинь лишь фыркнула на это. Мне самой выпал танец тёмных эльфов, Линетте – нагов, Киране – вампиров. И больше всех повезло, по мнению присутствующих, Диане Тейлор. Ей достался самый «вожделенный» эльфийский танец.

Но все пререкания и возмущения остановила маркиза, категорично заявив, что если кому не нравится, могут уходить, а замену она найдёт из других достойных адепток.

Возмущения тут же смолкли, так как танцевать приветствие перед королём всё же было весьма почётно, и все понимали, как им повезло.

Довольный окончанием разногласий мэтр Каринимэ объявил нам, что сначала все будут репетировать вальс, и уже потом он оставит девушек для разучивания приветствия.

Мы стали в позиции. Что касается Элдрина, то дроу танцевал неплохо, но обновлённый поддержками вальс не знал. И мы дурачились и шутили друг над другом, когда Ризгас путался в тех моментах, когда нужно было меня вовремя подхватить или придержать, и отвлекался, поглядывая на Тирела, который появился на репетиции впервые.

Вампир с кислым выражением лица смотрел на свою партнершу, красивую белокурую Риену. Вампирша улыбалась и льнула к лекарю, плавными, изящными движениями выгибаясь и томно скользя по телу партнёра руками. Флирт был весьма открытым, она будто предлагала себя. Сам же лекарь всеми силами пытался отстраниться и то и дело смотрел на пару Рифа и Кираны. Оборотень и подруга сегодня блистали, ни разу не сбившись, и тихо разговаривая между собой.

- Элдрин, а что за интерес у Рифа к Киране? - полюбопытствовала я. – У оборотней же пары тоже вроде как истинные создаются…

- У Рифа нет пока пары, - ответил мне друг. – А Кирану он на время взял под опеку, потому что она вроде как пострадала от оборотней. Она симпатичная и открытая. Почему нет?

У меня вытянулось лицо.

- Да просто дружат они! – прыснул дроу, увидев мою растерянность. – Ничего «такого»…

Вечер, проведённый за подготовкой к зачётам, прошёл для всех нас спокойно. Корин вернулся в общежитие с Истедом вместе. Инквизитора интересовало случившееся с драконом Илишином. Выслушав нас, эльф ушёл, даже не особо стараясь задержаться, что лично меня порадовало. Эльф даже воздержался от едких замечаний. А вот нас подробности интересовали и как себя «серебристый» чувствует. Но некромант был неразговорчивым, задумчивым и пошёл переодеваться в свою комнату, попросив Стомиана забрать у ворот заказанную еду.

Когда дракон вернулся, а некромант вышел уже переодетый, мы уселись в гостиной на диванах, ожидая подробностей.

Дракона сегодня на танцах не было, и с Дианой Тейлор танцевал балетный танцор. Тирел успел нам сообщить, что до его ухода из лазарета артефактор несколько раз приходил в себя и снова засыпал, всё время вспоминая и зовя «Тину». Как понял вампир, это какая-то девушка, и скорее всего, его «истинная».

- У него есть «истинная»? – удивился Стомиан. – Как же он с ней расстался? И почему тогда не он наследник дир Аскурка? Тогда выходит, и титул, и наследство должны достаться ему, а не сестре.

Корин бросил процесс поглощения пищи и посмотрел на друга таким тяжёлым взглядом, что впору было провалиться на два этажа вниз. Стало ясно, что он сам задумывался над этим вопросом и не до конца понимал этого.

- Король не разрешил допросить посла, - буркнул он, возвращаясь к ужину. – Пока официально Илишин пострадал во время эксперимента в лаборатории. К нему никого не пускают. Надеюсь, он как можно скорее придет в себя и объяснит нам, как эта «гадость» оказалась на нём.

Тирел, собравшись, пошел дежурить в лазарет. Элдрин, сославшись на «дела», убежал в ночь (не иначе как поддерживать свой статус «номера один» в списке не допускаемых лиц в женское общежитие, и доказывать, что не такой уж он и «не допускаемый»). В гостиной наступила тишина и домашнее спокойствие. Корин подгреб меня ближе к себе и с довольным до отвращения лицом принялся листать свои тетради. Хотя, нужно признаться, я не сильно сопротивлялась, и моя внутренняя сущность мурчала от этого внимания, как сытый кот.

Нарушил наше спокойствие Верховный инквизитор. Эльфу, скорее всего, покоя не давал тот факт, что он ушёл, не оскорбив и не поддев кого-нибудь, подумалось мне. Но причина оказалась куда как серьёзней, и я укорила себя за недостойные мысли по отношению к его Светлейшеству.

К слову сказать, я немало поначалу удивлялась обращению «его Светлейшество» к не такому уж и почитающему светлых богов Истеду. Пояснения мне дали Стомиан и Элдрин. Обращение «ваше Светлейшество» по отношению к Верховному инквизитору носило скорее исторический характер. Раньше инквизиторами высших должностей становились только служители храмов, и к ним это звание применялось совершенно справедливо. Однако в начале эпохи Годра, ознаменованной как «Век светлых», начались гонения тёмных магов. Больше всего пострадали ведьмы. Их в королевстве истребили. Но инквизиция на этом не остановилась, и наступивший до этого шаткий мир между всеми расами снова мог пошатнуться. Инквизиция стала притеснять всех тёмных магов, в том числе дроу, нагов и людей с тёмным источником силы. После сожжения колледжа «Тёмного искусства» в Донте, что раньше находился в герцогстве Клутвин, король Трилл Справедливый остановил гонения, просто сместив Верховного инквизитора и назначив на этот пост первого из герцогов Истед, что присоединил свои земли к королевству Риордания, выйдя из состава королевства Итилиен. Такое распоряжение имело не только миротворческий смысл. Храмовники настолько вошли в азарт, проповедуя культ «Светлой силы», что в королевстве сформировалось несколько радикальных церковных сект «Светлых братьев», пропагандирующих свержение власти тёмных магов. Учитывая, что все остальные герцоги в королевстве на тот момент имели тёмную силу и имели родство с королевской семьей, то выходило, что храмовники посягали и на королевскую власть. После этого это звание и переходило между Истедами по кровной линии, а обращение «ваше Светлейшество» осталось как наследие прошлого.

Да и помимо исполнения судебной власти и наблюдения за деятельностью всех магов королевства, в должность Верховного инквизитора входило наблюдение за деятельностью храмовников, дабы прошлое не повторилось.

Сам же Истед, по словам Ризгаса, набожностью не то чтобы не отличался, а полностью ей не соответствовал. Эльф весьма любил покутить и частенько собирал в своем столичном имении всё «золото» и «цвет» аристократии ещё со времен академической жизни. Как я поняла, вечера (называемые «шабашами») были весьма развязными: с танцовщицами, популярными артистами, игрой в карты на ставки, и частыми маскарадами, где все скрывали лица, дабы не попасть на полосы прессы за свои деяния. Элдрин сам не раз пользовался гостеприимством эльфа, с которым познакомился благодаря Корину. Стомиан же, которому тоже посчастливилось не раз бывать у светлого эльфа, в последнее время избегал таких вечеров, чтобы не расстраивать Линетту.

Аристократическое сообщество, озабоченное репутацией, шабаши порицала, но втихаря от развлечений не отказывалась. У «элиты» молодежи, герцог был неким эталоном свободолюбия и дерзости, чем и заслужил не совсем хорошую репутацию у «добропорядочных» леди.

- Корин, Илишину становится хуже, - сообщил нам Верховный инквизитор, останавливаясь у камина и протягивая руки к огню. На удивление, сегодня он не источал ехидства и надменности. – Магистр Фиарель сказала, что нужно его погрузить в стазис, иначе он быстро «сложит крылья» навсегда…

Корин отложил тетрадь и посмотрел на друга долгим, хмурым взглядом.

- Нужно узнать у него всё, пока есть возможность, - продолжил Истед. – Но я не могу ломать ему сознание. Он и так у грани.

- Есть идеи? – спросил друга некромант.

Сама я понимала, что светлый пришел к нам неспроста. И доложить о состоянии дракона мог и другим способом.

- Есть, - кивнул эльф и развернулся, уставившись на меня.

Я же начала подозревать что-то плохое. Уж больно выразительно смотрел герцог в мою сторону. Видимо, дальнейший диалог происходил у некроманта с грозой всех магов-душегубов ментально. По итогу, Тенебрей выпрямился и недовольно поджал губы, но в итоге заключил:

- Может сработать!

- Что? – спросила я, ощущая внутреннее напряжение жениха.

- Сам поясни ей, - попросил эльф.

Корин сел, отстранив меня, и как-то обреченно посмотрел в сторону.

- Лея, без твоей помощи не обойтись, - начал он. – У Инголира возникла идея. Илишин вспоминает и говорит только с «Тиной». Инквизиторам он так ничего и не сказал. Найти эту девушку не представляется возможным. Но Инголир успел считать её образ. Он хочет наложить на тебя иллюзию этой Тины, чтобы ты попыталась разговорить дракона…

- Почему я? – задала с удивлением насущный вопрос. Иллюзию можно было наложить на любого, тут ограничений не было, если маг-менталист был достаточно профессиональным и сильным для этого.

- Причин несколько, - продолжил пояснять Тенебрей. – Во-первых, ты на неё чем-то похожа, иллюзия наложится лучше. Во-вторых, нужно будет создать и мнимую связь, драконы очень хорошо чувствуют свою пару, а с женской аурой это легче. В-третьих, доверять мы можем только тебе, никого постороннего посвящать в это нельзя. Ты, в зависимости от ответов, знаешь, что нужно расспросить... Постарайся вытянуть из дракона как можно больше информации.

Я просто опешила от этого. Мне что, придётся притвориться девушкой Илишина? Его истинной парой? Стать на время ею? От меня ждали ответ, пока я обалдевшая сидела и соображала.

- Стомиан, пойдёшь с нами тоже, - тем временем обратился некромант к дракону. - Вы – драконы, лучше чувствуете друг друга. Нужно попробовать узнать, осталась ли связь Илишина с этой Тиной? И жива ли она вообще? А также продиагностируешь, что с его драконом, почему он не восстанавливает тело? Тебе придётся следить за его состоянием.

Стомиан с готовностью отозвался помочь.

- Лея, времени мало, - поторопил меня жених и потянул за руку, поднимая.

Моим мнением особо не интересовались. Но в этой ситуации и других вариантов не было. Так что пришлось согласиться, несмотря на то, что я всеми силами не желала притворяться парой серебристого дракона.

В лазарете было тесновато. Мне и одного инквизитора было много, а когда их было четверо, высоких, мощных, и все как один с колкими взглядами, то стало совсем неуютно. Я постаралась держаться ближе к Тенебрею. Присутствовал тут и Главный всадник инквизиции, наг Фес, осматривая нас оценивающим взглядом зауженных зрачков, и лорд Сенье, нервно расхаживающий в сторонке. При виде нас ректор подошел ближе.

- Корин, дело – дрянь. Посол рвется узнать и увидеть, что с Илишином…

- Не сейчас, - махнул рукой некромант, останавливая его. – Давайте сначала разберемся с одной проблемой… Есть у меня идея… Но об этом позже.

Нас же ждал инструктаж. Собрав нас всех в комнате отдыха, герцог Истед еще раз объяснил всем свою идею. Наг, как мастер иллюзий, должен был изменить мою внешность, а Истед – создать мнимую связь. Время у меня было ограниченно, долго держать такие заклинания они не смогут. Тирелу поручили вывести из забытья дракона и потом погрузить его в стазис. Стомиану – нащупать вторую ипостась и попытаться связаться с драконом Илишина.

Иллюзию на меня накладывали тут же. Очень неприятную жгучую магию нага, я восприняла плохо, но терпела для дела. Оглядев себя в итоге в зеркало, я увидела слегка потемневшие волосы, заострившееся лицо и удлиненные ушки. Светлая эльфийка, сразу же определила я.

Верховный инквизитор был сейчас главным. По его решению в палату должны зайти пятеро: я, он, лорд Фес, Тирел и Стомиан. Никого постороннего больше не допускали, даже Корина и лорда Сенье. В этом они были не помощники, как бы им ни хотелось присутствовать.

Что и сказать, меня это совершенно не обрадовало. С Корином я все же себя чувствовала более уверенно. Но Тенебрей согласился, что лишние персоны ни к чему. Хотя и не был от этого доволен.

Мы вошли в палату, где находился только дир Аскурк. Парень лежал на койке с землистым цветом лица, и чешуя сильнее проступила на скулах и плечах. Больничной куртки на нем не было, а грудь полностью была перемотана бинтами. Сквозь повязки видны были следы крови и желто-розовой сукровицы. Дышал Илишин тяжело и сипло, и даже в бессознательном состоянии страдал, со стоном поворачивая голову. Ресницы при этом вздрагивали, а пересохшие бледные губы шептали что-то.

Мое сердце сжалось от этой картины. Не ожидала я увидеть столь удручающего вида. Мы, сняв с него паразита, будто сделали только хуже.

- Сядь ближе к нему, - подтолкнул меня в нужном направлении Истед, принявшись командовать. – Постарайся войти в роль.

Я приблизилась, осторожно опустившись на кровать. Тирел и Стомиан сели рядом на стулья. Остальные остались стоять за нами.

Слушаясь молчаливых приказов, Тирел начал колдовать над артефактами, стоящими тут же у кровати. Через время он обратился ко мне:

- Позови его, Лея. Из сна его выводить трудно, я не могу полностью ослабить действие обезболивающих зелий…

Повинуясь порыву, я робко и осторожно взяла дракона за руку.

- Илин, - обратилась я к нему, вспомнив, как сокращенно называла его сестра. Инквизитор-иллюзионист смог изменить и мой голос, воздействовав как-то на голосовые связки, и сделав его по-эльфийски звенящим будто колокольчики. Мне же с непривычки захотелось откашляться. И лишь усилием воли я подавила в себе это желание.

Веки парня дрогнули, и через время с трудом открылись. Он посмотрел на меня глазами с покрасневшими белками. Я сжала его руку.

- Ты меня слышишь, Илин? – спросила я пациента.

Зрачки стали шире, а потом попытались сузиться, но сразу же приняли овальную форму.

- Тина? – спросил он хриплым голосом, и нижняя губа треснула, засочившись кровью. Тирел налил в стакан воды и подал мне. Я с вампиром помогла Илишину приподняться, давая возможность напиться и приставив край стакана к губам. Дракон жадно припал к воде, не обращая внимания на дискомфорт и кровь. А я ждала, понимая, что даже глотать ему сейчас трудно, и он не успевает делать такие привычные действия. Струйки жидкости текли по щекам. Уложив парня обратно, вампир забрал у меня стакан и подал салфетку.

Дракон наблюдал за мной, неотрывно смотря в глаза, когда я обтирала его лицо. Зрачки снова пытались сузиться, но драконий взгляд не мог сфокусироваться.

- Тина, это действительно ты? – снова спросил он меня. Голос стал более мягким. – Как ты здесь оказалась? Ты еще жива?

Я сжалась, боясь сказать лишнее.

- Илин, скажи, почему ты допустил то, что с тобой произошло? – осторожно спросила я.

- Тина, Иниветта отравила тебя, - услышала я. – Я думал, тебя уже нет. И не чувствовал связь с тобой. Она дала мне тот кулон… А потом я…

Парень замолчал, пытаясь вспомнить. Затем продолжил медленно говорить:

- Я плохо помню. Я помню боль в груди и приказы… Она мне приказала убить адептку в академии, - стон прервал его слова, и дракон выгнулся, корчась от боли. Я же растерянно посмотрела на Тирела, который приложил ладонь к его лбу, засветившейся магией, и удрученно покачал головой. Дракон немного затих и, снова открыв глаза, посмотрел на меня. – Я стал очень плохим, Тина. Я пытался убить невиновную девушку… Отравить ее, а потом скинул на нее статую. Но это не я! Меня контролировала демоническая сущность… Я бы так не поступил, Тина.

Я слушала, ощущая внутри горечь. Так вот кто был виновен в попытке моего отравления, и кто поставил проклятие-ловушку, в которую я угодила. Порадовало лишь то, что мы верно вычислили виновника в первый раз.

- Почему Иниветта так поступила с тобой и… нами, Илин? – спросила я.

- Тина, разве ты не помнишь? Гатур вселился в тело короля Дриона. Его предали. Отец тоже. Мы хотели с тобой спрятаться у эльфов. А потом прилетела Иниветта. Она дала мне кулон, а тебе зелье… Я пытался… бороться. Но почувствовал, что связь гаснет, мой дракон больше не отзывался, а потом… Потом в кулоне проснулся паразит. И дальше… Я помню приказы… Разве был смысл существовать без тебя?

Я закусила губу, слушая это.

- Откуда этот паразит, Илишин? Почему ты исполнял приказы?

Дракон посмотрел на меня стекленеющим взглядом.

- Я не знаю, откуда этот и остальные паразиты. Но королю нельзя доверять… Никому нельзя доверять, Тина. Уходи! Постарайся спрятаться, чтобы тебя не нашли. Он питался моим источником и контролировал меня. Отец знал. Иниветта знает. Бойся их. Ты сможешь жить без меня, Тина…

Рассказ дракона был скомканным и малопонятным. Оставалось надеяться, что позже инквизиция сможет разобраться в том бреду, что нес Илишин.

- Илин, ты можешь призвать своего дракона? Ты сильный. Драконов нелегко убить.

- Я не хочу, Тина. Я не чувствую связи ни с тобой, ни с ним…

Парень все больше погружался в себя, и его рассказ всё больше напоминал бред.

Я посмотрела на Истеда, стоящего ближе всех ко мне.

- Кто такой Гатур? – чуть слышно подсказал он мне.

- Илин, кто такой Гатур? - повторила я.

- Демон, - ответил дракон, снова открыв глаза. – Высший, Тина. Не связывайся с ним. Нас предали… - веки парня тяжело закрылись, а через миг снова открылись, и мне почудилось, что они на мгновение снова наполнились силой. – Поцелуй меня, Тина. Последний раз…