Новость о найденных предметах чужой цивилизации ошеломила меня настолько, что я приказал временно остановить завод. Сначала нужно было разобраться, что именно мы обнаружили.

Пришлось поднять в воздух дронов для исследования округи уже с новыми вводными. Нейросеть быстро обработала поступающие данные и выдала предварительный вывод: данный участок является следами давней катастрофы неизвестного происхождения. По её оценке, это мог быть либо мощный взрыв, либо применение неизвестного оружия. Металлические и композитные конструкции, находившиеся здесь, оказались оплавлены и деформированы.

Произошло это событие, судя по степени деградации материалов, очень давно — не менее тысячи лет назад. Куда подевались остальные разумные существа этой планеты, оставалось загадкой.

Зато нейросеть напомнила о странных излучениях, которые отмечали ещё первопроходцы. Тогда эта информация как-то затерялась в общих отчётах, а теперь вновь всплыла в свете новых данных. Оказалось, что мои роботы фиксируют те же фоновые аномалии, и, по их расчётам, моё поселение было развёрнуто практически в самом эпицентре зоны излучения.

Из хорошего было только то, что никакого негативного влияния на мой организм обнаружено не было.

— Эд, и как это понимать? Почему мои помощники молчат насчёт излучения? — устроил я допрос биороботам. — Михаил, я разочарован вашей аналитической работой.

Толку от этого, конечно, было немного. Они лишь имитировали человеческое поведение. На самом деле передо мной стояли качественные программы, которые тоже могли ошибаться или делать неверные выводы при недостатке данных.

Однако уже на следующий день, когда я лично изучил новые отчёты, мнение пришлось изменить. Об излучении роботы не молчали. Они просто не считали его опасным.

Судя по собранной информации, аномалия напоминала радиоволновое излучение неизвестной природы. Оно фиксировалось приборами, но не вызывало нагрева тканей, повреждения клеток или каких-либо иных негативных последствий. По крайней мере, известных медицине.

Хуже было другое. Источник обнаружить не удалось.

Дроны показывали, что сигнал исходит словно бы от всего плато сразу. Куда бы ни перемещались датчики, интенсивность менялась незначительно. Складывалось впечатление, будто под всей этой каменной пустыней находится нечто. Эта мысль мне совершенно не понравилась.

Я настолько разнервничался, что нейросеть зафиксировала повышенный уровень гормонов стресса и категорически потребовала пройти обследование в медицинской капсуле.

— И изучайте меня внимательно, — отдал я последнее распоряжение перед погружением.

Следующие сутки я провёл в капсуле.

Когда крышка наконец открылась, результаты обследования заставили меня несколько минут молча смотреть на экран.

По сравнению с моментом посадки на Ауру состояние организма улучшилось практически по всем показателям. Плотность костной ткани выросла. Выправились показатели сердечно-сосудистой системы. Снизился уровень микроповреждений мышечных волокон. Даже скорость восстановления тканей оказалась выше расчётной.

Если бы речь шла о другом человеке, я бы решил, что он прошёл внеочередной курс глубокой регенерации. Однако ничего подобного со мной не происходило.

— Зафиксируй результаты, — приказал я Ми-2. — Сравним показатели через неделю, потом через две и через месяц.

— Считаете, что причиной является излучение? — уточнил биоробот.

— Не знаю, — честно признался я. — Но если это оно, то перед нами либо величайшее открытие, либо очень большая проблема.

Посидев немного и всё обдумав, я решил, что переносить поселение не стану.

Честно говоря, первая мысль после новостей об излучении была именно такой. Свернуть стройку, собрать оборудование и перебраться в другой район планеты. Тем не менее все анализы показывали безопасную среду для человека. Более того, медицинские отчёты намекали скорее на положительный эффект. Поэтому я позволил цифрам и расчётам убедить себя.

В конце концов, если начинать бояться каждого неизвестного явления, то колонию можно вообще не создавать. Я на неизвестной планете, здесь сюрпризы вполне ожидаемы.

После я распорядился продолжить строительство и одновременно приказал инженерным роботам внимательнее изучать породу под плато.

— Всё необычное сохранять. Любые предметы искусственного происхождения доставлять мне, — уточнил я для надёжности.

Завод после короткой остановки снова заработал на полную мощность. Если подумать, археологические находки тысячелетней давности сейчас волновали меня куда меньше, чем две тысячи спящих людей на орбите.

Тем не менее интерес никуда не исчез.

Позже я обязательно организую полноценные раскопки где-нибудь ближе к центру плато. Хотелось бы найти обычные бытовые вещи: инструменты, посуду, элементы жилищ. Всё то, по чему можно судить о повседневной жизни исчезнувшей цивилизации.

Пока что картина выглядела странно.

Здесь явно произошла какая-то катастрофа. Оплавленный металл, деформированные конструкции, аномальное излучение — тому подтверждение. Между прочим, если на планете существовала разумная жизнь, то не могла же она ограничиваться одним плато? Где остальные города? Где поселения? Где дороги между ними?

Допустим, этот район уничтожило неизвестное оружие, но жители должны были оставить после себя какие-то материальные следы.

Чем больше данных поступало от разведчиков, тем чаще встречались мелкие странности, которые по отдельности ничего не значили. Прежде всего необычные деревья, растущие вдоль подземной реки. А ещё животные почему-то избегали центральной части плато, хотя никаких опасных веществ там не обнаруживалось.

Нейросеть каждый раз находила рациональные объяснения. Особенности почвы. Минеральный состав воды. Эволюционные механизмы поведения. И я был склонен ей верить. Тем не менее список странностей постепенно становился всё длиннее.

Ладно. Разбираться со всеми этими загадками буду потом.

На этой планете мне жить всю оставшуюся жизнь. Успею исследовать и плато, и странное излучение, и следы исчезнувшей цивилизации. Сейчас же первоочередная задача совсем другая — построить поселения для колонистов.

Из тридцати двух запланированных посёлков готовы были восемнадцать. Чуть больше половины. Неплохо, но хотелось ускорить процесс. В принципе такая возможность имелась.

Мой собственный посёлок уже получил большую часть необходимых материалов. Там вовсю шла сборка жилых домов, монтаж коммуникаций и прокладка их в подземных переходах. Поэтому мощности второго завода я решил переключить на выпуск комплектующих для остальных поселений.

Душевые кабины, санитарные блоки, унитазы, кабельные магистрали, элементы освещения, мебельные панели, двери, оконные рамы — всё это требовалось тысячами единиц. Правда, Эд быстро скорректировал мои планы.

Оказалось, что производить детали можно гораздо быстрее, чем устанавливать их на месте. На данный момент не хватало инженерных роботов. Сначала нужно было расширить их парк, напечатать дополнительные манипуляторы, мобильные платформы и строительные комплексы. Согласие я дал сразу. После чего второй завод неожиданно замедлил работу.

Как выяснилось, нейросеть получила два противоречащих приказа. С одной стороны, я требовал сохранять археологические находки для последующего изучения. С другой — разрешал использовать найденные металлы для производства картриджей и технических компонентов.

Посмотрев на то, что именно извлекли из недр плато, я лишь махнул рукой, отменяя первое распоряжение. Когда нейросеть впервые упомянула рельсы, балки и металлические конструкции, мне представились относительно целые объекты. Возможно повреждённые, но пригодные для исследования.

Реальность оказалась куда прозаичнее. Большинство находок выглядело как бесформенные куски спёкшегося металла. Создавалось впечатление, будто когда-то всё это накрыл поток раскалённой массы. Не обязательно лавы, но чего-то настолько горячего, что сталь и сплавы частично расплавились и смешались между собой. За тысячу лет эрозия завершила начатое.

Кое-где, конечно, ещё угадывались контуры рельсов, фрагменты креплений и обломки несущих конструкций, но научной ценности в них было немного. По крайней мере сейчас.

— Архивировать данные раскопок. Продолжить переработку найденного металла, — отдал я распоряжение.

Когда захочу поиграть в археолога, отправлю отдельную экспедицию куда-нибудь в центр плато. Возможно, там сохранилось нечто более интересное. Пока же оба завода должны работать на полную мощность. Каждый лишний день строительства означал, что ещё две тысячи человек продолжают спать на орбите вместо того, чтобы начать новую жизнь на поверхности Ауры.

Вообще-то мне очень повезло, что именно здесь сохранились остатки другой цивилизации. Если бы я добывал обычную руду, то все эти молекулярные преобразователи растянули бы добычу всего полезного на полгода. Мне даже не пришлось ставить другой завод в противоположном конце планеты. Оказалось всё рядом и под рукой, включая такие редкости, как тот же титан.

Да что там титан! Мне тут Эд доложил, что первый завод на источник платины наткнулся и только что не мурлычит от удовольствия, выгребая её в свои недра. Под это дело нейросеть решила, что нам требуется третий припланетный катер. Не прямо сейчас, но после приземления транспортника придётся развозить капсулы с людьми — двух катеров на это не хватит.

— Закладывай сразу два, — согласился я.

А чего бы и не согласиться? Очередное спасибо почившему деду: он упаковал в контейнеры столько энергоблоков, что вопрос энергии у меня, по сути, не стоял вообще.

Увидев их впервые, я немного оторопел — не поверил, что именно они и есть те самые энергоблоки. Выглядели они слишком просто для своей ценности — матово-серые цилиндры в защитных кожухах, без маркировок, с пломбами, рассчитанными на десятилетия хранения. Ни кабелей, ни интерфейсов обслуживания с разъёмами питания и индикации состояния.

— Эд, поясни, — спросил я.

— Стандартные энергомодули типа «Крон-7». Реакторный сердечник на основе стабилизированного изотопного каскада. Самоподдерживающаяся генерация энергии без внешнего топлива.

— Переведи теперь на человеческий.

— Они почти не тратятся, командор. Потери энергии компенсируются внутренней реакцией структуры. При штатной нагрузке ресурс — от двадцати до сорока лет.

Представляете!

Такие вещи на Земле были стратегическим ресурсом, а здесь — просто часть грузового набора для колонии. Ну дед, ну жук!

И всё же меня зацепила одна деталь.

— От чего зависит срок службы? — уточнил у Эда.

— От нагрузки и внешних энергетических полей, — ответила нейросеть в лице Эда. — В некоторых средах наблюдается снижение деградации сердечника. Фиксировались случаи частичного самовосстановления.

— Чего⁈ — невольно воскликнул я. — Повтори, я не понял.

— Причина самовосстановления не установлена, — так же безлико сообщил Эд

Единственная идея, которая появилась у меня в голове, была такая: местная среда умеет влиять на вещи вроде энергоблоков. Аура — куда более странное место, чем кажется. И, возможно, эти «остатки древней цивилизации» не такие уж и остатки.

Как мне всё же не хватает живого общения и Мишки с его мозгами.

Через несколько дней Эд-2 снова заявился с проблемой. Не глобальной, не шокирующей, но требующей решения. Касалась она наших инкубаторов. Помня опыт завоза уток и гусей на другие планеты, я заранее предусмотрел различные варианты при подготовке птицы к перевозке.

Предыдущие колонизаторы пробовали доставлять её в виде яиц, взрослых особей и промежуточных вариантов.

Как выяснилось, доставить человека на другую планету оказалось проще, чем яйца для инкубатора. Подозреваю, что там никто особо не стремился разобраться в проблеме. К тому же клонирование требовало серьёзных денежных затрат и дорогостоящего оборудования, которое предпочитали использовать для создания запасных человеческих органов.

У меня ни по одному из этих пунктов проблем не возникло. Поэтому в птичнике вполне успешно жили и развивались земные гуси.

Тем не менее Эд-2 заметил проблему.

— Они хорошо растут, — сообщил он, вызвав у меня недоумение.

— Поясни.

— Лучше вы сами посмотрите, Эдвард Францевич, — предложил биоробот прогуляться, отказавшись предоставлять видео.

Ну что вам сказать… Слов нет.

Гусь ростом примерно с меня вызвал весьма неоднозначные чувства. Нет, так-то мяса в нём много. Биоробот правильно заметил — растут они хорошо. Даже слишком хорошо.

Гусей-монстров уже отделили прочными решётчатыми перегородками. Не столько из-за агрессивности, сколько ради безопасности обслуживающего персонала. Взрослый гусь весил под сотню килограммов, имел размах крыльев метра три. К тому же воняли они изрядно. Продуктов жизнедеятельности эти пернатые производили столько, что роботы едва успевали вывозить отходы на переработку.

— Га-га! — сказал мне один такой монстр и я шарахнулся от решетки в сторону.

— И с чем связан такой рост? — уточнил я у нейросети.

— Предположительно с пониженной гравитацией. Также нельзя исключать влияние местных факторов среды и возможные мутационные изменения, — сообщил Эд. — Анализ показывает ускоренное развитие костной ткани и мышечной массы. При этом птицы потребляют почти в три раза больше корма, чем прогнозировалось. Охотно едят местных червей. Требуется ли нам сейчас такое количество белковой массы или следует ограничить размножение?

— Тормози, — однозначно распорядился я.

Эд-2 записал распоряжения, заметив, что разводить сейчас ещё и кур смысла нет. Неожиданно вмешался Ми-2 со своим предложением провести эксперимент по адаптации земных организмов к местной среде обитания. Нейросеть что-то пересчитала и предложила, хм… выпустить часть гусей на волю.

— Не улетят? — усомнился я, припомнив размах крыльев.

— Проверим заодно, — невозмутимо ответил Ми-2. — По предварительным расчётам их масса уже близка к пределу, при котором полноценный полёт становится невозможен. Максимум смогут планировать или совершать короткие перелёты. С питанием проблем возникнуть не должно. Если расплодятся — сами расширят ареал обитания. Если численность станет чрезмерной, сократим её искусственно.

Эволюция этой планеты шла совершенно иным путём, чем земная. По неведомой причине здесь отсутствовали привычные нам птицы. Что-то некрупное летало, используя кожистые крылья, но существ с перьями дроны пока не обнаружили.

Меня также радовало отсутствие кровососущих насекомых. Насекомых здесь вообще было удивительно мало. Вернее, несколько видов местных организмов не попадали ни под одну земную классификацию. Эволюция явно сделала ставку на беспозвоночных и различные формы подземной жизни.

— Подобрал участок для переселения гусей? — поинтересовался я у Ми-2.

Тот подтвердил и вывел карту на экран.

Море Семейное было немного вытянуто с востока на запад. На северном побережье разместилась большая часть посёлков колонистов. И лишь один, под названием «Лагуна», располагался на противоположном берегу. По прямой до него было километров двести, но если двигаться вдоль береговой линии, то выходило больше тысячи.

Место для высадки гусей нейросеть выбрала чуть западнее «Лагуны». Там находилось небольшое озеро, которое питали несколько речушек, стекавших с гор. Из озера вытекала единственная река, впадавшая затем в море.

— Район богат водной растительностью, — пояснил Эд. — Кроме того, дроны обнаружили там крупных моллюсков и несколько видов местных червей. Кормовая база оценивается как благоприятная.

Не думаю, что гуси сразу двинутся к морю, но сейчас это было не критично. Главное — найдут ли они кормовую базу. Хотя, припомнив размеры их клювов, я невольно поёжился. Такой долбанёт — мало не покажется. У местных креветок и прочей мелкой живности шансов практически нет.