Все замолкают и смотрят на нас, лишь Марина тихонько отступает и скрывается за кустами. А мужчина поворачивается ко мне и проникновенно говорит:

— Я влюбился в тебя, Милана. С первого взгляда! И хочу провести с тобой всю жизнь.

— Игнат, это всё лишь…

— Что? — Он делает шаг и смотрит мне в глаза. — Игра? Нет, Мила, всё очень серьёзно. Если бы твоя подруга не устроила это шутовское похищение перед свадьбой, тебя ждала бы худшая участь.

Сердце ёкает.

— Что ты имеешь в виду?

— Со мной связался старый друг, — поясняет Игнат. — Мы с ним учились на одном курсе. Сейчас он успешный адвокат и ведёт дело о разводе Агаевых. В ответ на небольшую услугу друг помог мне узнать о девушке, на которой я внезапно женился, немного больше.

Он берёт мои ладони и мягко их сжимает в своих больших и тёплых.

— Твоего отца арестовали, потому что он отказался участвовать в вечеринке, организованной Агаевым. Хотел уйти, когда понял, где оказался, и его увезли оттуда в тюрьму. Незаконно держали, определив участь козла отпущения. Не давали ни с кем говорить, поскольку слишком много знал. Но теперь он на свободе.

У меня обрывается дыхание, и на глаза наворачиваются слёзы.

— Что?..

— Да, Мила, — кивает Игнат. — Твой отец в безопасном месте. Он помогает внутреннему расследованию, и Эрик Минаев не хотел, чтобы ты знала об этом, ведь тогда бы ты сорвалась с крючка. Он приказал местным бандитам, которые снабжали его наркотиками, похитить тебя и держать на острове. Поэтому шутка твоей подруги спутала планы настоящим преступникам. Помнишь первого официанта, у которого я отнял паспорт?

— Ты сказал, что он его выбросил, — вспоминаю я и выгибаю бровь. — Солгал? Как и о том, что мы по-настоящему поженились?

— Не хотел тебя пугать, — признаётся он и медленно надевает мне обратно кольцо. — Что же до второго… Предпочитал помалкивать, чтобы провести с тобой ещё немного времени. Дать тебе возможность влюбиться в меня так же сильно, как я полюбил тебя!

Я смотрю на мужчину.

— Выходит, на нас с Евой напали настоящие преступники? А ты нас спас? И забрал меня?

Он молча кивает, а я бью его кулаком по груди:

— Почему мою подругу оставил? Вдруг бы они вернулись?!

— Они бы не вернулись, — хищно усмехается он и потирает скулу. — До сих пор на острове я встретил только одного достойного противника. Но он сбежал, не дав мне шанса на реванш. И, к стыду своему, я не заметил Еву. Думаю, она упала в кустах.

— Погодите, — вмешивается Вера. — Значит, тот официант, который стриптизёр и утренний беглец, ни в чём не виновен?

— Невиновный бы не сбежал, — заметив блеск в её глазах, замечаю я.

— А что? — хлопает она ресницами с нарочитой невинностью. — Я лишь хочу для Игната справедливости.

— Так и скажи, что секс с ним понравился, — фыркаю я.

— А ты, я смотрю, повеселела, когда выяснилось, что за Эрика выходить не надо, — возвращает подруга шпильку.

— Какое «замуж»? — теперь уже я театрально выгибаю брови и беру Игната под руку. — Я занята.

Мужчина целует мне руку и подмигивает. Я же счастливо смеюсь, ведь папа свободен, и он ни в чём не виноват!

* * *

На границе таможенник, открыв мой паспорт, восклицает:

— Что это?

— Что? — пугаюсь я и смотрю на Игната, который стоит рядом.

Мужчина поджимает губы, старательно сдерживая смех, но блестящие весельем глаза его выдают. Таможенник подаёт мне паспорт, и я смотрю на свой корявый из-за опьянения почерк, которым выведено «Жена Игната Сафронова».

— Извините, — каюсь я и виновато улыбаюсь: — У нас был шальной девичник.

А скоро будет свадьба, которую жду с нетерпением.

Ведь я влюбилась в Игната ещё до того, как познакомилась с ним.

* * *

— Пастор, Мануэль уехал с русской девушкой, — отчитывается помощник. — А к вам пришёл Ромеро, которого вы пристроили в ресторан официантом. Сказал, что влюбился в тот день, и привёл подругу. Просит их обвенчать.

— Проводи их в храм, — улыбается пастор и открывает старый железный сундук, на который случайно наткнулся, когда сажал цветы. К счастью, внутри оказались не наркотики, а золото. — Посмотри-посмотрим… Эти должны подойти!

Он выбрал из множества колец два и направился на венчание.

Пастор верил, что спасение души — это путь любви!