САММЕР

С той ночи, когда Микаэль трахнул меня в своем кабинете, прошло почти две недели. Тринадцать дней я притворялась, что ничего не было: тринадцать дней я отвечала ледяным молчанием, пока середина октября незаметно перетекала в её последние дни.

Тринадцать дней с тех пор, как Микаэль оставил меня мокрой от своей спермы, цепляясь за мой рассудок, выплескивая наружу мои необузданные эмоции. С тех пор я была занята и цеплялась за Дэни в поисках утешения, что снова сблизило нас.

Выходные я проводила, по возможности, дома с Дэни, и никогда не появлялась в одиночку. На ночь я наглухо закрывала окно и дверь, и даже спала с ножом под матрасом.

Мне некуда бежать, и я надеюсь, что смогу продержаться до конца семестра, потому что он не связывался со мной с тех пор, как мы разговаривали по телефону почти неделю назад.

Предполагается, что завтра состоится церемония Возрождения, на которой Микаэль вознесется и станет Безликим. Он получит доступ к их власти, их богатству и деньгам. Он сохранит эту традицию, этот ритуал, это зло живым для следующего поколения, и я буду их золотой жертвой. Если он сможет найти меня.

Я надеюсь, что его молчание означает, что он отказался от этого безумного плана.

— Как ты справилась с заданием на прошлой неделе? — спрашивает Дэни, когда мы садимся на урок психологии. — Дай угадаю, Линкольн поставил тебе пятерку?

Она проводит рукой по своей распущенной косе, и Мисти подходит и садится напротив нее, не глядя на меня.

Вот как сейчас. Мы с Мисти игнорируем друг друга, оставляя Дэни посередине. Мисти, очевидно, влюблена, и мои сбивающие с толку действия и ненависть к ней вбили клин между нами. Я решила, что она может заполучить его. Кажется, ему нравятся блондинки, так что она идеальная замена. Может быть, вместо этого он убьет ее.

— Он поставил мне тройку.

Глаза Дэни расширяются.

— Черт, — шепчет она, а затем пожимает плечами. — Я полагаю, это не так уж плохо?

За последние две работы я получила только тройки. Не пару, чтобы привлечь мое внимание, и уж точно не пятерку.

Просто тройку. Он пытается мне что-то сказать.

Посредственность. Я ничего для него не значу.

Дэни все еще смотрит на меня обеспокоенными глазами. Она перестала зацикливаться на том, чтобы что-нибудь разузнать о них, или, по крайней мере, не обсуждала это со мной. Она тоже не хочет говорить о поцелуе с Ксандером.

Микаэль заходит в темный лекционный зал без очков, его глаза находят мои, и он садится на свое обычное место впереди. Напряженность в его глазах говорит мне, что я ошибаюсь. Он все еще очень сильно зациклен на мне.

Никто и глазом не моргнет на тот факт, что мимо них проходит другой человек. Никто не знает и не волнуется о том, что он убивал и убьет снова, если его не остановить.

Однако мой мир заходит в тупик, как это всегда бывает, когда я вижу его. Линкольн признался мне, что доктор Гарсия заставила Микаэля сделать. Проститутки, которых она приводила в детстве, чтобы проверить его на вменяемость. Он отключался убивал каждую из них.

Девушки передо мной следят за каждым его движением. Он излучает уверенность, откидываясь на спинку стула, как будто он хозяин в классе, черная рубашка облегает его мускулистые мышцы. Я отрываю от него взгляд, мое лицо становится пунцовым, когда я думаю обо всем, что оба разума сделали со мной в том подвале.

Доктор Гарсия следит за ним взглядом и улыбается ему, не давая и намека на то, знает ли она, изменился ли ее приемный сын.

Она стоит перед нами в этом загаженном лекционном зале, выглядя ничуть не менее устрашающе, чем в первый день занятий. Ее темные волосы зачесаны назад, резкая белая прядь сияет в свете ламп наверху. Она стоит на той же сцене, которую, я уверена, сожгла пятьдесят лет назад. Она кажется нестареющей, когда извергает свою тьму, свою теологию хаоса. Это заложено в каждой лекции, через доктрину исследования, через призму психологических принципов.

Хаос. Она агент хаоса и зла.

И она использует эту платформу для выполнения своих темных замыслов и ни для чего другого.

Я не могу смотреть ни на одного из них, поэтому отвожу взгляд. Но куда бы я ни посмотрела, он там, поглощает мои мысли, каждое мгновение каждого дня. И после того, как я провела всю свою жизнь в полном одиночестве, зная, что он всегда наблюдает за мной, я чувствую себя в болезненной безопасности. Хотя я совсем не в безопасности.

Сейчас я наблюдаю за ним, смотрящим на меня. Он часто наблюдает за мной, даже не притворяясь, что я не центр его существования. Я чувствую угрозу, скрывающуюся за этими блестящими глазами.

— Не похоже, что он понял намек, — говорит Дэни, тоже наблюдая за ним. — Он продолжает пялиться на тебя.

Тихий звук вырывается из моего горла.

Она прищуривает глаза.

— Саммер?

— Все в порядке, — говорю я ей, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Это к лучшему. Он преподаватель, а я студентка. Я порвала с ним, Дэни, обещаю.

Он может заставить женщин замолчать, всего лишь изменив цвет своих глаз.

Я заметила, что его контроль над разумом кажется менее сильным, когда мы порознь, и слабеет с увеличением расстояния, на котором я от него нахожусь. Он мало что сможет мне сделать, если я буду избегать его и оставаться запертой в своей комнате, где он не сможет добраться до меня.

Дэни говорит:

— Да, но ты сказала, что влюблена в него. Ты не можешь просто взять и выключить это.

Я поворачиваюсь к ней лицом. Ее брови сведены, и я знаю, что она беспокоится обо мне. Я знаю, что она подозревает о причастности Линкольна, и она права во всем этом.

— Я знаю его два месяца, Дэни. Это было страстное увлечение, которое возникло сильно и быстро, а теперь прошло. У него крайний срок сдачи диссертации. Он занят, я занята, и это плохая идея.

Вот почему я подозреваю, что он не пришел нанести мне визит. Я не центр его одержимости, даже если втайне хочу этого. У него есть цели, карьера, жизнь. Он должен видеть, что я угрожаю все это разрушить.

— Я не хочу оставаться здесь. Я говорила со своей мамой о переводе в университет на Западном побережье.

Где между мной и этим мрачным местом будут тысячи кукурузных полей.

Если то, что он говорит, происходит, правда, то части Линкольна все еще находятся там. Он не тот Микаэль, который приходил ко мне в комнату, крал мою невинность и брал от меня то, что хотел. Он более утонченный. Более продвинутый, более контролируемый.

И это еще страшнее, потому что я не знаю его такой версии.

— Саммер.… Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я буду здесь одна.

Я вздыхаю, потому что у меня нет выбора. На самом деле, мне нужно уехать сегодня вечером — это было бы разумно. Не похоже, что Орден рыщет по каждому дюйму этого леса. Я могла бы уйти, если бы действительно захотела.

Если бы я действительно захотела. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу. Это никогда не закончится, если я этого не сделаю. И кто сказал, что он не последует за мной или за моей семьей, если остальные подумают, что мы представляем угрозу их деньгам?

— Я просто не вписываюсь сюда, Дэни, — говорю я ей. — К тому же, у тебя есть Мисти.

Доктор Гарсия появляется на сцене, когда свет гаснет, и большая задумчивая тень, пахнущая слишком большим количеством одеколона, скользит рядом со мной. Я чуть не подавилась этим.

— Привет, Саммер, — говорит Грант, и я поворачиваюсь к нему лицом и одариваю его той же слабой улыбкой, что и всегда.

— Привет, — сухо говорю я, надеясь, что он найдет новую девушку, с которой можно посидеть.

Последние несколько недель он был не в себе, но, похоже, я — его последнее завоевание.

Он обнимает меня за шею, вынуждая прижаться к нему.

— Я хотел спросить тебя кое о чем.

Теперь Микаэль смотрит на нас, как будто чувствует на мне руки другого мужчины. Его глаза проникают в меня, и я тоже не могу отвести от него взгляд. Притяжение, между нами, слишком сильно, и я помню его яркие угрозы — его обещание насилия — в ночь рейва, когда руки Гранта касались каждого квадратного дюйма моего тела.

— В чем дело? — спрашиваю его.

— Я хочу пригласить тебя на ужин.

Я поворачиваю к нему голову, и он смотрит на меня с таким невинным видом.

— Что?

— Ну, ты знаешь... ужин. Свидание.

Дэни толкает меня локтем.

— Я думаю, тебе лучше уйти.

Свет в холле гаснет, его рука сжимает мое плечо, и по коже бегут мурашки.

— Подумай об этом, Саммер, — шепчет он. — Я знаю хорошее итальянское заведение в городе.

— Добрый день, класс, — пронзительный голос доктора Гарсии наполняет комнату. — Добро пожаловать в середину семестра.

Приглушенный шепот разносится по комнате.

— Почему выключен свет? — Дэни шепчет рядом со мной.

— Понятия не имею, — говорю я ей, пытаясь установить некоторую дистанцию между мной и Грантом.

Дэни не выглядит впечатленной, особенно теперь, когда она знает о связи доктора Гарсии с ее отцом.

— Фу. Этот класс такой жуткий.

Я не могу с ней спорить по этому поводу.

Другим этот класс может показаться обычным, но я знаю о скрытых секретах факультета и о том, как они действительно проверяют свои теории.

— Мы много говорили в этом семестре о страхе, — говорит доктор Гарсия, и свет, наконец, падает на нее и только на нее.

Она выглядит неземной, и впервые я вижу в ней не этот великолепный ум, а старую леди... Ту, у которой течет кровь, как и у всех нас. Она единственная ниточка, проходящая через все это.

— Завтра Хэллоуин, — говорит она, и моя кожа становится липкой. — День, когда многие хотят верить в вещи, которые не имеют научного смысла. Призраки, вурдалаки, гоблины... монстры. Но нам не нужно заглядывать так далеко, чтобы найти настоящих монстров, которые должны не давать нам спать по ночам. Монстры, которые живут среди нас. Сегодня я хочу поговорить о психопатии.

Она поднимает глаза и снова как будто смотрит прямо на меня.

— В ваших учебниках вы найдете схему, описывающую диагностический инструмент для различных психических расстройств. Это называется DSM-5-TR (Прим.: Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, пятое издание, пересмотренный текст), международно признанное руководство по распространенным психологическим расстройствам и их соответствующему лечению. Каждый из вас выберет одно расстройство и назовет человека, вымышленного или реального, у которого, по вашему мнению, это расстройство.

Кто-то кричит:

— А как насчет той пропавшей цыпочки, которая была найдена в лесу и не может говорить? Что это за расстройство?

Несколько человек смеются.

Глаза доктора Гарсии мерцают понимающим блеском, как будто она гордится работой Линкольна.

— Ах, суть того, в чем я хочу углубиться. Что могло заставить эту девушку стать немой? Какой опыт привел ее к потере рассудка? Подумайте о том, чтобы использовать себя в качестве координатора для вашего задания. В конце концов, каждый таит в себе скрытого монстра. Я ожидаю, что работа будет завершена к понедельнику. Линкольн оценит их на следующей неделе и, конечно же, всегда доступен в рабочее время для дальнейшего обсуждения.

Свет в комнате становится ярче. Я быстро тянусь к телефону и замечаю ожидающее сообщение. Мое сердце сжимается, когда я читаю его содержимое.

Тень: Это все еще я, Саммер. Я люблю тебя, красотка. Увидимся завтра.

Как блядь...

Когда Микаэль, или Линкольн, или кто бы это ни был, проходит мимо, мои губы приоткрываются. Его взгляд вызывает воспоминания о том, как он вел себя в офисе. Секс, который я одновременно ненавидела и любила, и, по крайней мере, пока не пройдет дата церемонии Возрождения, я не могу позволить ему прикоснуться ко мне снова.

Я поворачиваюсь к Гранту, пока он собирает свои вещи.

— Эй, Грант, подожди!

Грант поворачивается и смотрит на меня сверху вниз, его мягкие кудри падают ему на лицо. Чувствуя на себе пристальный взгляд Микаэля, я на цыпочках подхожу ближе и целую его. Грант кладет руки мне на поясницу и, несмотря на то что все смотрят, целует меня в ответ.

Он расслабляется, когда я смягчаю поцелуй и хватаю его сзади за шею. Это действительно забавный способ сказать: Пошел ты нахуй, Микаэль. Пошел ты на хуй за то, что уничтожил меня. Это способ вернуть мне контроль.

Грант отстраняется.

— Черт, Саммер, — шепчет он мне на ухо.

Я ужасная женщина.

Я играю с ним, зная, что разбужу зверя, но это все, что я могу сделать, чтобы защитить себя.

Я не могу уехать из города, за мной наблюдают. Я принадлежу Микаэлю, и он это знает. Так что теперь я просто должна играть в свою игру. Микаэль не сможет приблизиться ко мне, если я буду в объятиях футболиста. Ему придется найти кого-нибудь другого, чтобы убить, так что мой план — встречаться с Грантом до конца семестра.

Я беру его за руку и переплетаю свои пальцы с его для пущей убедительности.

— Я бы с удовольствием поужинала с тобой. Как тебе завтрашний вечер?

Мои глаза распахиваются.

Черт. Черт. Черт.

Сейчас девять вечера — я проспала три часа, когда вернулась домой из университета в шесть.

Я тянусь к ноутбуку, щёлкаю крышкой и запускаю его, готовясь к чтению и долбаной долгой ночи. Всё равно сна ни в одном глазу, так что можно хотя бы делать вид, что я собираюсь продолжать учиться здесь до конца семестра.

Ночь — это водоворот тумана и ярости, когда снаружи дует ветер, и на моем подоконнике образуются маленькие замысловатые узоры от первых зимних заморозков. Окно заперто, как и дверь моей спальни, и другие двери в доме. Сегодня я одна, а где-то там есть тот, кто хочет вскрыть меня, как консервную банку, и подать на ужин какому-то тёмному, неведомому богу.

Психопатия.

Подходящая тема для сегодняшнего дня.

Я стягиваю штаны, чтобы посмотреть на его отметину. Она давно зажила, волдырь больше не открытая рана. Это крошечный полукруг, который останется со мной на всю жизнь. Я провожу по нему, и думаю обо всех ночах, которые я провела, разговаривая с Линкольном в этом семестре. Узнавала его, слушала, как он объясняет концепции так, что мой мозг наконец-то понимал. Меня разрывает от мысли, что его больше нет... и я чертовски по нему скучаю.

Я смотрю на свой компьютер, на мигающую мышь, думая о монстре, который живет внутри меня. Пульсация пронзает мой центр. Тепло, которое разливается по моей коже и сердцу.

Доктор Гарсия хочет получить свое задание: я дам ей гребаное задание. Я покажу ей психопатку, когда войду в класс в понедельник, все еще дыша.

Мой план состоит в том, чтобы остаться дома сегодня вечером и весь завтрашний день и избегать звонков Микаэля. Он не сможет войти сюда, пока я его не впущу, так что теоретически, если он не разобьет мое окно или не выломает дверь, он не сможет прикоснуться ко мне.

Это единственное, что я могу придумать, чтобы выбраться отсюда невредимой, и я планирую остаться с Грантом завтра.

В этом замешаны все. Все семьи-основатели, которые жили здесь. И мой отец тоже, а это значит, что я член семьи-основателя. Это мое право по рождению, и они не должны так поступать со мной. Это противоречит их кодексу.

Я перечитываю его сообщение снова и снова.

Тень: Я все еще здесь, Саммер. Я люблю тебя, красотка.

Я сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в кожу.

Линкольн не может любить, и если он действительно любит меня, это также означает, что ему больно, он оплакивает потерю своей матери, переживает травму, которой подвергся в детстве. Травма, с которой Микаэль никогда не сталкивался.

Я все больше и больше читаю о его расстройстве, чтобы понять его. Слияние — это процесс принятия. Последний шаг, который означает, что Линкольн обращается ко мне и нуждается во мне.

Он справляется со своей травмой.

Я раскачиваюсь взад-вперед в своей постели, борясь с накатывающими на меня эмоциями. Было бы намного проще дать ему то, что он хочет. Может быть, меня ждет блаженная вечность. И вдруг...

Звонок.

На моем телефоне появляется новое сообщение, выводящее меня из транса. Я наклоняюсь и беру свой телефон, прижимаясь к нему всем телом, пока открываю сообщение.

Тень: Помнишь, что я сказал тебе, что произойдет, если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе?

Мой желудок скручивает и выворачивает. Я игнорирую его сообщения, как делала последние дни, и кладу телефон на стол, когда снаружи налетает порыв ветра.

Тень: Ответь мне, Саммер... пожалуйста.

Я хватаю ртом воздух, отчаянно пытаясь ответить. Меня подташнивает от осознания того, что он этого хочет.

Это власть Микаэля надо мной, постоянное присутствие в моей жизни. Каждый раз, когда я вдали от него, меня тошнит. Это преследовало меня с тех пор, как я была подростком. Единственный раз, когда я испытываю облегчение, это когда он внутри меня, прикасается ко мне, или я делаю именно то, чего он от меня хочет. Он — единственное лекарство от этой болезни внутри меня. Это или... смерть.

Еще одно сообщение.

Тень: Красотка моя.

Я хмурюсь от внезапной смены тона. А затем сообщения посыпались, как из автомата. Бесконтрольно, один за другим. Хаотично и беспорядочно, словно ребёнок с ножом.

Тень: Я обещал убить красотку.

Тень: Не убегай от меня, красотка.

Тень: Это займет всего секунду. Я сделаю это приятным.

Это не похоже ни на Линкольна, ни на Микаэля.

У меня перехватывает дыхание, а сердце колотится со скоростью миллион миль в час. Он набирает обороты...

Я провожу большим пальцем по сообщению, желая ответить. Молча умоляю его остановиться, зная, что ни один из них не обращается ко мне.

Я не вступаю в бой, а потом...

Тень: Давай, детка. Не заставляй меня преследовать тебя завтра. Ты разбудишь его, и если это произойдет, ему определенно будет больно.

Разбужу его. Теперь это звучит как Линкольн.

Я беру телефон и звоню Дэни. Если это последний день в моей жизни, мне нужно, чтобы она знала, что происходит.

Он звонит, и звонит, и звонит.

— Черт возьми, — бормочу я, — пожалуйста, ответь. Пожалуйста.

Он сразу переходит на голосовую почту, поэтому я швыряю телефон через всю комнату.

— Черт… — я кричу и начинаю расхаживать по комнате, потом в конце концов сворачиваюсь калачиком на своей кровати и подтягиваю колени к груди.

— Я не готова умирать, — шепчу я себе.

На мой телефон приходит уведомление, и вся кровь отливает от моего лица, когда я смотрю на него на полу. Я встаю, беру его и нажимаю на уведомление, когда лицо Гранта появляется на моем экране.

Еще один новостной заголовок.

Слухи о Безликом усиливаются после трагической новости о том, что студент Кинсмен Грант Купер (19 лет) был найден в лесу недалеко от города. Власти поспешили квалифицировать это как смерть в результате несчастного случая, заявив, что он был съеден животными. Это первый труп, найденный в городе после трагической гибели четырех человек в 1979 году, и через две недели после того, как Кайли Хартман была найдена блуждающей в том же лесу, неспособной рассказать об обстоятельствах своего таинственного исчезновения. В 2002 году четыре девушки пропали без вести в кампусе Кинсмен, их убийца оставил насмешливые фотографии их мертвых тел в общественных местах. Власти заявляют, что эти инциденты не связаны.

Появляется улыбающееся лицо Гранта в футбольной форме "Кинсмен". Они не показали его мертвое тело, что очень достойно с их стороны.

— Микаэль, что ты сделал? — шепчу я, и слезы текут по моему лицу.

Эмоции.

Раскаяние.

Все чувства, которые я должна была испытывать. Возможно, я не так больна, как думала.

Полиция завязывает этот бантик. Они официально заявили, что Безликий не вернулся, и они не потерпят истерии в городе.

Расследование завершено.

Они отказываются отвечать на вопросы о какой-либо дальнейшей риторике по этому вопросу. Через несколько минут мой телефон жужжит, привлекая мое внимание.

— Что теперь? — бормочу я.

Сегодня вечером я больше ничего не вынесу.

Это с анонимного номера, поэтому, конечно, я сразу же нажимаю на него с легким разочарованием, что это не от него.

Мое сердце подпрыгивает, затем замирает.

В моем телефоне появляется новая фотография. Девушка в цельном нижнем белье вместо кружев. Язык становится тяжёлым во рту, пока я разглядываю её, лежащую на кровати, её нежную кожу, контрастирующую с чёрными простынями и тёмным покрывалом.

Я сразу узнаю спальню Линкольна. Темный подвал, где он прячет свое истинное "я" от остального мира.

Теперь в комнате Микаэля.

На ней эта отвратительная маска из дерюги. Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, на что же я на самом деле смотрю. На девушке обычный черный лифчик, руки связаны за спиной. Ее светлые волосы рассыпаны по плечам. Ее рука двигается, и мое сердце трепещет еще сильнее.

Я понимаю, что это видео. Девушка заметно двигается, перемещая свое тело. Ярость скручивает мой живот. Как, блядь, он смеет?

Хлопает моя дверь.

— Саммер, пожалуйста, впусти меня.

Я вздрагиваю, не понимая, что Дэни вернулась домой. Вопреки здравому смыслу, я с трудом открываю дверь, которую поклялась не открывать всю ночь, приглашая ее войти. Приглашаю его тоже войти, как будто моя жалкая дверь действительно сможет его остановить.

Вбегает Дэни, с красными и опухшими глазами, в пальто.

— Саммер, ты это видишь? Мисти у этого ублюдка, и он ведет с ней прямую трансляцию.

Я сосредотачиваюсь на ней, наклоняя голову, когда меня осеняет узнавание.

— Это Мисти, Саммер, — выдыхает она.

Жгучая желчь подступает к моему горлу, когда до моего сознания доходит то, что я вижу.

— Откуда... откуда ты знаешь, что это она?

— Родимое пятно у нее на запястье. Ты разве не заметила? И она пропала. Она так и не вышла меня встретить и до сих пор не вернулась домой. Я писала ей тысячу раз.

Теперь я вижу родимое пятно на ее перевязанном запястье. Это похоже на полумесяц.

Я слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Дэни садится на мою кровать.

— Гранта он тоже убил. Безликий вернулся, Саммер.

— Что нам делать? — наконец спрашиваю я, осмеливаясь взглянуть на нее.

— Я связалась с полицией, но они ни хрена не предпринимают. Я думаю, они в этом замешаны. Кажется, он выбирает в качестве мишени людей, похожих на тебя.

В ее глазах рябит, когда она смотрит на меня.

— Но ты знала это, не так ли?

Если бы она только знала… Я предупреждала Мисти держаться от него подальше: я сказала ей, что Линкольн мой. Она не послушалась и теперь сталкивается с последствиями.

Дэни с любопытством смотрит на меня.

— Что происходит, Саммер?

Я свирепо смотрю на нее.

— Черт возьми, если я знаю. Я здесь, в своей комнате, занимаюсь.

— Конечно. Гранта убивают, потом Мисти пропадает, и я должна поверить, что ты ничего не знаешь?

Она проводит рукой по своей косе.

— Полиция думает, что это розыгрыш. К сожалению, это не первый случай, когда люди валяют дурака и отправляют испорченные фотографии и видео на протяжении многих лет. Кем бы ни был этот Безликий, он транслирует это видео всему нашему классу.

Дэни выдыхает, когда Микаэль появляется в поле зрения в прямом эфире. Его голова в маске наклонена, движения уверенные и точные. Его кожа полностью закрыта, он одет в обтягивающую черную футболку и брюки, которые подчеркивают его подтянутое телосложение.

Совсем не Линкольн — это чистейший Микаэль.

Мисти извивается, ее грудь поднимается и опускается, и жжение охватывает мое тело. Мое сердцебиение учащается, когда он смотрит прямо в камеру, прямо на меня, и машет рукой. Так же, как он махал рукой на рейве. Он разговаривает со мной, как будто говорит: Привет, красотка.

— Что за гребаный урод? — шепчет Дэни, не отрывая взгляда от телефона.

Микаэль подходит к Мисти, нависает над краем кровати и проводит руками по ее ноге. На глазах у нее повязка поверх маски, поэтому она вздрагивает от его прикосновения. Затем он проводит пальцами по коже, виднеющейся на ее шее.

Я не спускаю с него глаз, когда он подталкивает Мисти, так что она оказывается на коленях. Его руки такие мягкие, и она грациозно двигается вместе с ним, как будто разыгрывает шоу перед камерой.

Дэни внимательно наблюдает за мной, словно изучая мою реакцию.

— Ты в порядке, Саммер?

— Да… — едва я начинаю говорить, как видео внезапно обрывается, и экран становится черным.

Я бросаю свой телефон на кровать.

Она ерзает рядом со мной, пока я тупо смотрю в стену.

— О чем ты сейчас думаешь?

Слезы застилают мне глаза.

— Я думаю о том, как счастлива, что это не я, — лгу я.

Ее брови хмурятся.

— Ты знаешь, у кого она? — тихо спрашивает она. — Это один из них? Это Линкольн?

Тупая боль пронзает мой живот.

Да. Да. Да. Я знаю, у кого она.

— Нет, — шепчу я.

Тупая боль превращается в приятное тепло. Ложь успокаивает. Она мне не верит, но выглядит слишком подавленной, чтобы что-то сказать по этому поводу.

— Я бы хотела, чтобы мы могли что-нибудь сделать, — говорит Дэни, ее глаза теперь налиты кровью.

— Она не выглядит раненой, — бормочу я. — Или напуганной, если уж на то пошло. Казалось, ей это действительно нравилось.

Я хорошо знаю, насколько искусны руки Микаэля. Он обращается с ней как с королевской особой.

Дэни неловко переминается с ноги на ногу.

— Вставай. Мы идем на кухню.

Я стону.

— Дэни, я устала. У меня нет времени смотреть онлайн секс-видео других людей.

— Я уверена, что если ты объяснишь нашему ассистенту, что нашу соседку по комнате похитил сумасшедший в маске, он даст тебе отсрочку. А теперь вставай. Я не хочу сейчас оставаться одна.

Она тянет меня за руки, заставляет подняться, и мы спускаемся вниз. Проходит час, потом другой. Чувство вины съедает меня заживо все это время.

Грант мертв из-за меня, и Мисти следующая.

Дэни наливает мне бокал вина, которого я хочу меньше всего, но бокал быстро исчезает, и я наливаю себе еще. К двум часам ночи я наконец достаточно успокаиваюсь, чтобы заснуть.

Сообщение получено громко и четко, Безликий.