ЛИНКОЛЬН

У меня перехватывает дыхание, когда я поднимаюсь по лестнице и проскальзываю на кухню, стараясь сохранять спокойствие и собранность, насколько это возможно, учитывая, что несколько минут назад я изувечил руку Кайли. В тот момент это был я, только я.

Звон тарелок и плеск воды наполняют воздух, когда Люси, горничная, моет посуду после ужина. Люси за семьдесят: ее семья работала у родителей доктора Гарсии до того, как она передала дом нам, а вместе с ним и Люси. Я уверен, что она хорошо осведомлена о девушке в подвале.

С годами я пришел к пониманию, что Люси знает все и ничего не говорит. Она в курсе всего, что здесь происходит.

Она вытирает морщинистые руки о фартук, переводит взгляд на меня, и в ее глазах мелькает какое-то движение. Она помогала растить Микаэля до того, как я возглавил это тело: она узнала его первым, но приняла меня с распростертыми объятиями. Родители Ксандера сбежали и бросили его, поэтому доктор Гарсия и Люси тоже растили его.

Люси делает паузу, прежде чем спросить:

— Не хочешь ли выпить, прежде чем присоединиться к остальным?

Я вытираю пот, выступающий у меня на затылке. Я улыбаюсь ей, неуверенный в том, где находится порог моего здравомыслия.

— Пожалуйста, — спокойно говорю я ей. — Сделай на двоих.

Она наливает виски в хрустальный бокал — чистый, как я люблю, — и протягивает его мне, но не выпускает стакан из рук, когда ее пальцы касаются моих. Ее глаза проникают в меня, видя прямо сквозь мой фасад.

Она осторожно улыбается мне, кажется, чувствуя, как колотится мое сердце. Мои ладони вспотели, а уровень адреналина все еще высок — это ненормальная реакция для меня. Один лишь вид этой испарины должен был выдать мою истощённую дрожь. Наконец, она отпускает меня, словно подтверждая то, что ей было нужно, своим долгим прикосновением.

По мере того, как мы с Саммер становимся ближе, Микаэль становится сильнее, а его триггеры усиливаются. Его эмоции сливаются с моими, и из-за этого мои импульсы ослабевают.

И это большая проблема.

Пока я игнорирую это. Присутствие людей помогает. Он не выйдет, если ему некомфортно, и пока что предпочитает наблюдать изнутри.

— Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще, — говорит она.

— Обязательно, Люси.

Я всегда нравился Люси больше всех. Я предлагаю то, чего не хватает Ксандеру, в первую очередь в манерах, привнося в дом ощущение изысканности. Ксандер больше любит править железной рукой. Несмотря на то, что его родители уехали из города, у него было испорченное воспитание. Семейное богатство доктора Гарсии не знает границ.

Глоток ликера успокаивает меня. Микаэль больше не шипит в моей душе, когда я возвращаюсь в свое естественное спокойное состояние, но что-то все еще захватывает меня. Это чуждое ощущение постепенно становится частью моей кожи, проникает в каждую мышцу, в каждую вену.

Альтер растет.

Я выхожу из кухни и иду по темному узкому коридору к парадному входу в дом, ведущему в большую комнату, где обычно тусуется Ксандер.

В отличие от подвала, который тесен и тускло освещен, остальная часть дома величественна, с элегантными окнами, выходящими на лес за его пределами. Это старый дом, построенный в начале 1900-х годов, но он был отремонтирован и реконструирован в 1970-х годах, и окна — единственная винтажная часть дома. Большая лестница ведет в комнаты наверху, где Ксандер занимает главную спальню, но я предпочитаю подвал, где звуконепроницаемо и тихо.

Это всегда была моя спальня.

Когда я открываю дверь в гостиную, Ксандер и Бьянка сидят на диване. Итак, Ксандер в шляпе задом наперед, манжеты закатаны на покрытых татуировками руках. Бьянка сидит перед ним на полу с кислым выражением лица, ее волосы собраны в тугой темный хвост.

Его глаза затуманены, и она что-то говорит ему, вероятно, что-то в ответ, и, как я подозреваю, он слегка откидывает ее голову назад, используя конский хвост в качестве захвата.

Его тело напряжено, но он улыбается ей, и она улыбается с обожанием в глазах. Он хватает ее за плечи и начинает растирать их, пока музыка льется из объемного звука на нашем потолке.

Ее тело заметно расслабляется.

Ксандер умеет обращаться с дамами, и он самоуверенный. И Бьянка кажется довольной только тогда, когда он доминирует над ней и полностью уделяет ей свое внимание, которым она не любит делиться.

На первый взгляд, мы двое не можем быть более разными. Но он умен в том, чего нет у меня. Все думали, что я не такой, как все, но я быстро научился функционировать в обществе. Когда Микаэль исчез, Ксандер принял меня без вопросов. Никто не смел тронуть меня, пока я был с ним.

Я не люблю его — я не способен на это, — но я верен ему.

Здесь группа подростков, другие дети Ордена теней. Отпрыски тех, кто искал вечного блаженства на небесах ради мимолетных земных желаний денег и власти. Венди, дочь мэра, и Гейб, сын начальника полиции, прижимаются друг к другу на диване. Бьянка тоже одна из нас: ее отец — городской врач. Для всех остальных мы небольшая группа друзей, которым не нравится общаться с кем-либо еще. Но для нас мы связаны кровью и клятвой.

Ну, все, кроме меня — у меня нет кровных уз с Орденом, и поэтому я никогда по-настоящему им не стану. Я агностик по отношению ко всему этому, или, по крайней мере, был таким до тех пор, пока Микаэль не отметил Саммер.

Ксандер выключает музыку, когда видит меня, и улыбается, заставляя весь зал посмотреть в мою сторону.

— Посмотрите, кто восстал из мертвых. Чем мы обязаны удовольствию всемогущего профессора?

— Я еще не профессор, — напоминаю я ему, стараясь выглядеть скучающим, как обычно.

Бьянка наблюдает за мной и хмурится. Она знает о моем темном прошлом, но не все. Доктор Гарсия хорошо прятала Микаэля в детстве и на протяжении всей его юности, а затем представила меня внешнему миру как Линкольна. Никто не настолько глуп, чтобы открыто задавать ей вопросы, даже если все это не сходится. Они знают, что я начал свою жизнь как Микаэль. Однако они на самом деле не понимали, кто такой Микаэль и почему я сменил имя.

И никто из них по-настоящему не понимает порочности того, что чуть не произошло. Как близка была Кайли к тому, чтобы быть убитой, если бы у меня не хватило предусмотрительности убраться оттуда к чертовой матери.

Я опрокидываю свой напиток и ставлю стакан на кофейный столик.

— Ты в порядке, чувак? — спрашивает Ксандр, внимательно наблюдая за мной, и его взгляд дергается к моему запястью.

Черт возьми, кровь забрызгала мне запястье. Я вымыл руки после пореза Кайли, но, должно быть, проглядел.

Я натягиваю улыбку.

— Лучше не бывает. Почему ты спрашиваешь?

Его взгляд задерживается на крови. Я не знаю, что бы сделал Ксандер, если бы обнаружил, что пропавшая девушка, о которой все говорят, связана внизу.

У нас есть важное правило... не попадайся. После 2002 года участники поклялись хранить молчание и секретность. Больше никаких публичных проявлений насилия, и ни при каких обстоятельствах нас не должны поймать.

Ксандер щелкает пальцами в сторону Бьянки, свернувшейся калачиком у его ног.

— Принеси Линкольну еще выпить, детка.

Она корчит ему гримасу, затем встает и направляется на кухню, чтобы найти Люси.

— Прекрасно, — бормочет она, выходя из комнаты. — В любом случае, мне нужна сигарета.

Его глаза мерцают, выдавая его собственных внутренних демонов.

— Тебе нужно изменить свое отношение, детка, — кричит он ей и смотрит, как она уходит, как будто она кусок мяса.

Как только она уходит, он встает и садится рядом со мной.

Бьянка знает свое место и смирилась с тем фактом, что она никогда не будет для него номером один. Она не его номер один, потому что она еще не умерла. Он ее не выбирал.

Она возвращается через несколько минут и протягивает мне выпивку, затем снова выходит на улицу, чтобы сделать один из своих многочисленных перекуров.

— Ты разговариваешь с Саммер Лэндри, — медленно произносит он, его лицо становится мрачным и серьезным.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и приподнимаю бровь.

— Она ученица моего класса, вот и все.

Он откидывается назад, обхватывая руками затылок.

— Ты всегда был неравнодушен к ней, но это порочно, чувак, даже для тебя. Ты собираешься убить ее?

Я делаю глоток своего напитка, кубики звякают о стакан.

— Я думаю, это поэтическая справедливость, не так ли?

Алкоголь обжигает мне горло. Эта сука дала мне бурбон: я ненавижу бурбон. Я больше люблю виски, особенно когда мой мозг поглощен смертью. Это мерцание вспыхивает во мне.

Ксандер делает паузу и ничего не говорит, но не сводит с меня пристального взгляда.

— Ну, я думаю, что она горячая штучка, намного сексуальнее, чем была раньше.

Микаэль дергается где-то глубоко внутри, и мне приходится давить на него. Саммер Лэндри не просто горячая штучка: она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Он просто положил глаз на кого-то другого.

Ксандер проводит большим пальцем по губам, его глаза блестят.

— Но думаю, что ее подруга Дэни сексуальнее. Как думаешь, ты сможешь пригласить девочек к нам на вечеринку в следующую пятницу?

Мы смотрим друг другу в глаза, давая мне негласный договор никогда не вмешиваться в его дела, пока он не вмешивается в мои. Технически Ксандеру все еще нужно выбрать девушку, чтобы стать полноправным членом клуба, и он положил глаз на Дэни с тех пор, как его двоюродный дед посадил ее отца в тюрьму.

Любовь — неотъемлемый и необходимый ингредиент жертвоприношения.

Вот так-то.

К настоящему моменту Бьянка, должно быть, осознала, что она будет не единственной важной девушкой в его жизни. Я знаю Ксандера, и она не та единственная.

— Я подумаю об этом, — говорю я ему.

Но я не буду. Я не хочу, чтобы Саммер была где-то поблизости. Я хочу оставить ее всю при себе.

Он делает глоток своего напитка, и его взгляд падает на Бьянку, которая возвращается и тихо разговаривает с Венди.

— Столько работы с Саммер, и ты просто собираешься убить ее? Это не имеет смысла.

Я пожимаю плечами.

— Для участников нет ничего необычного в том, что они играют со своими метками перед церемонией.

Однако необычно отмечать дочь бывшего участника, учитывая, что технически это право Саммер по рождению, а не мое.

Он наклоняет голову набок, в его глазах клубится тьма.

— Это то, что ты планируешь делать, Линкольн? Играть с ней? Или это кто-то другой хочет это сделать?

Я смотрю на него долгую, холодную секунду. Проходит секунда, затем другая, напряжение, между нами, ощутимо.

— Он вернулся, Линкольн? — его челюсть сжимается. — Не ври мне, черт возьми.

Я сохраняю непроницаемое выражение лица и лгу:

— Нет, он не вернулся. Почему ты так думаешь?

У меня еще есть время все проконтролировать: Ксандеру не обязательно знать, что Микаэль вернулся.

— Потому что ты ведешь себя странно, и у вас с Саммер общая история. Я ни на секунду не поверю, что ее пребывание здесь не повлияло на тебя. Плюс, ты пометил ее, что должно быть невозможно, поскольку у тебя нет гребаного сердца. Моя бабушка знает, что он вернулся?

Я делаю еще глоток.

— Она не знает, потому что ей нечего знать.

Он протягивает руку и снимает очки с моего лица. Я не пытаюсь остановить его. Мое зрение затуманивается, и все, что я вижу, — это очертания его рук, машущих перед моим лицом, прежде чем он наклоняется ближе.

— Микаэль, ты там, сумасшедший сукин сын?

Микаэль посылает волну мурашек по моему позвоночнику, и на краткий миг его боль становится моей болью. Его эмоции сливаются с моими.

— Скажи ему. Рискни. Думаю, он скучает по мне.

Мы с Микаэлем снова расстаемся, пока я работаю над тем, чтобы растворить эти чувства эмоциональной кислотой. Я ненавижу, что он может разговаривать со мной. Временами это похоже на одержимость.

Я возвращаю очки на место, игнорируя маленького дьявола у себя на плече. Ксандер ухмыляется мне, как только я снова надеваю их.

— Он мертв, — говорю я спокойным и осторожным голосом. — И если бы он все еще был здесь, Ксандер, ты действительно думаешь, что ему понравилось бы, что ты вот так машешь рукой у него перед носом?

Ксандер, я думаю, пошутил. Но даже его шутки слишком близки к правде.

Мой взгляд опускается на шрам на его руке.

— Разве Микаэль однажды не обжег тебе руку за то, что ты помахал ею у него перед лицом?

Ксандер отдергивает руку быстрее, чем я успеваю моргнуть, и морщится от отчетливого воспоминания. Я отчетливо это помню. Микаэль тайком проник в его комнату и, пока он спал, опустил руку в кастрюлю с обжигающей водой.

У них были своего рода отношения до того, как я проявился, до того, как доктор Гарсия обнаружила разум, скрывающийся внутри этого неуравновешенного мальчика. Как только она обнаружила мой IQ, она привлекла мое внимание.

Доктор Гарсия был назначена вести дело Микаэля с самого начала, чтобы сохранить все в тайне. Более чем вероятно, Орден Теней не знал, что делать с сиротой, поэтому они оставили Микаэля в живых.

— Знаешь, что Микаэль сказал мне напоследок? — говорит Ксандер, поднося бокал к губам.

Я смотрю на него, но на самом деле не хочу слышать ответ.

— Он сказал, что любит ее, что сделает все, чтобы быть с ней. А потом, как только она приехала в город, ее внезапно пометили.

Мой телефон жужжит, привлекая наше внимание к звуку в моем кармане. Я наклоняюсь, чтобы схватить его, и не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.

Саммер: Насколько сильно ты меня хочешь?

Я поворачиваю голову, на моих губах появляется легкая улыбка.

Я нажимаю кнопку быстрого ответа.

Тень: Больше всего на свете.

Саммер: Ты помнишь, что ты сказал мне сделать с палкой?

На телефоне появляется фотография, и я буквально выплевываю свой напиток. Ксандер выгибает брови, реагируя на мои очень редкие проявления внешних эмоций.

Я долго смотрю на фотографию и поправляю очки, чтобы убедиться, что действительно вижу то, что вижу.

Саммер в лесу, на коленях, в одном лифчике, с палкой, торчащей прямо из ее влагалища. Ее тело и волосы перемазаны грязью, и это жарко, как в аду.

Всепоглощающий гнев вспыхивает во мне. Гнев, похоть, явная одержимость. Тьма заполняет каждую пору, и я едва успеваю взять себя в руки, когда Микаэль сжимается глубоко внутри. Он проникает в мою кожу, в мои кости, в мою личность. Мой член чуть не взрывается при виде нее.

Идеальная Саммер Лэндри, унижающая себя ради меня. Я всегда был одержим ее красотой, но это...? Я никогда не выкину этот образ из головы.

Он либо хочет разорвать ее в клочья, либо выебать из нее весь свет, я не могу сказать. Мы вдвоем поем в совершенной гармонии.

Ксандер толкает меня локтем.

— Что тебя так чертовски взволновало?

Звук его голоса возвращает меня к реальности, и все эмоции высасываются, как вакуум. Пока я еще в сознании, пока я все еще в себе, я достаю фотографию Кайли, которая истекает кровью на ней, и отправляю ее Саммер.

Это выглядит как свежая добыча, и я хочу, чтобы Саммер так думала.

Я ставлю свой бокал на стол и выскальзываю из комнаты, прежде чем Ксандер успевает спросить меня о чем-нибудь еще.

— Мне нужно проверить еще несколько работ, — легкомысленно говорю я ему, хотя едва могу сдержать волнение, спускаясь вниз.

Я не собираюсь преследовать ее по лесу... По крайней мере, пока.