САММЕР

Проходит целая неделя, и ничего. Сейчас начало октября, и, не имея никаких дополнительных доказательств, СМИ расценили исчезновение Кайли как дело о пропавшем человеке, а не как убийство. Ничего, что указывало бы на возрождение Безликого, кроме волдыря в виде креста на моем бедре и огромной дыры, которую он оставил в моем сердце.

Я не нашла никакой новой информации об Ордене или о том, кто в нем замешан — ничего, что помогло бы мне собрать все это воедино. Часть меня думает, что все в этом городе посвящены в грязный секрет, а я всего лишь марионетка.

Как будто все смотрят на меня, и тишина насмехается надо мной.

Мои дни начинаются и заканчиваются как в тумане. Я просыпаюсь, иду на занятия, читаю, учусь, повторяю. Он не пишет смс: он не показывает, что наблюдает за мной или вообще существует.

Я изо всех сил пытаюсь забыть его, погружаясь в другие занятия, желая, чтобы мои темные чувства к нему ушли, но этого не происходит.

Если уж на то пошло, они загноились и выросли. Сдвинулись и трансформировались во что-то, чего я не могу объяснить. Он заполняет каждую пустоту во мне, пожирая меня изнутри, до такой степени, что я едва могу сосредоточиться на чем-то другом. И, кажется, в эти дни во мне много пустых частей.

Я тусуюсь иногда с Дэни и Мисти, но в основном избегаю их. Мы с Мисти, кажется, не можем найти общий язык, и отчасти это из-за того, что я была так груба с ней. Расстояние между мной и Дэни увеличивается, пока я наблюдаю, как крепнет ее дружба с Мисти, и я не знаю, как это исправить.

Сегодня среда, и я направляюсь на психологию со своим обычным трепетным предвкушением, поднимаясь по деревянной лестнице туда, где Дэни и Мисти сидят на нашем обычном месте в задней части лекционного зала. Дэни машет мне, но хмурится, когда кто-то садится рядом с ней, и одними губами произносит: Мне очень жаль, поскольку я остаюсь ни с чем.

Я машу ей рукой, давая понять, что все в порядке, и замечаю пару кресел в ряд рядом с передними — всего в одном ряду от того места, где обычно сидит Линкольн. Я сажусь на одно из сидений, и Линкольн попадает в поле моего зрения, потрясая меня до глубины души.

Он грациозно входит в лекционный зал, выглядя исключительно привлекательным, и устраивается в своем обычном кресле, прежде чем поправить очки. Он сидит расслабленно и уверенно, скрестив руки на груди поверх обтягивающей черной рубашки, его мускулы напряжены, а челюсть сжата.

Он все еще ведет себя так, как будто мы не знаем друг друга. Он ведет себя так, будто я невидимка, хотя я уверена, что мы почти поцеловались в его кабинете, и его глаза выглядели почти одержимыми, когда я уходила. Как будто они буквально изменили цвет.

Прямо сейчас он кажется таким нормальным и собранным, и у меня нет выбора, кроме как усомниться в реальности того, что я видела.

За исключением того, что реально, так это то, что эти чувства прячутся глубоко в моем сердце, и я задаюсь вопросом, не я ли становлюсь одержимой им.

Этот город сводит меня с ума.

Доктор Гарсия следует за ним, слегка улыбаясь, прежде чем подняться на сцену, чтобы начать сегодняшнюю лекцию.

Я закончила свою дополнительную зачетную работу в выходные, вместо того чтобы куда-то идти, и сегодня утром у меня загорелись глаза, когда я увидела, что он вернул ее с оценкой "В" (Прим.: оценка хорошо, выше среднего) и запиской: намного лучше. Приходи ко мне в рабочее время, когда у тебя будет возможность.

Мое маленькое темное сердечко забилось сильнее, так отчаянно нуждаясь во взаимодействии с ним. Любое взаимодействие, поскольку Тень стал ледяным с тех пор, как он клеймил мое бедро, и я сказала ему оставить меня в покое. Я планирую навестить его в эту пятницу. Пришло время выяснить, почему он притворяется кем-то другим и почему солгал о том, что встречался со мной раньше.

Огромная тень маячит рядом со мной, привлекая мое внимание, и Грант проскальзывает на место рядом со мной.

У меня сводит живот.

— Привет, сексуальная девочка, — говорит он громко и неприятно, что привлекает внимание Линкольна.

Он только слегка дернул головой, но я это заметила.

Реакция.

У меня мурашки бегут по коже при звуке голоса Гранта, и рука Гранта нащупывает спинку моего стула, заставляя меня сесть ближе к нему. Запах его дешевого одеколона мне не нравится, и меня тошнит от него.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь, включив обаяние, зная, что полностью завладела вниманием Линкольна.

— Привет, Грант.

— Итак, я тут подумал, — говорит он, опуская руку вниз, так что его ладонь скользит по моему плечу. — Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Только я и ты.

Голова Линкольна снова дергается, и приятный укол пронзает мой желудок от его четкой реакции на голос Гранта.

Я представляю тот сексуальный, пугающий огонь, промелькнувший в его глазах.

— Да, — отвечаю я, улыбаясь, стараясь говорить как можно сексуальнее, скрещиваю ноги и выпячиваю грудь, как будто у Линкольна глаза на затылке и он видит, как хорошо я выгляжу.

— Да, милая. Мы могли бы сходить в кино, и я могу пригласить тебя на ужин.

Желчь подкатывает к моему горлу, когда его рука находит мое бедро.

— Я хочу узнать тебя немного лучше.

В этот момент он, по сути, жует мое ухо.

Я видела, как Грант в школе тоже знакомился с другими девочками. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

Я помню те последние угрозы со стороны моего преследователя на рейве, но поскольку ему, похоже, наплевать, я не понимаю, какое у него право угрожать любому, с кем я решу пойти на свидание.

Я мило улыбаюсь.

— С удовольствием.

Грант отвлекся, уставившись на мою грудь, и голова Линкольна наконец поворачивается ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда на меня смотрят полупрозрачные глаза — это были не те глаза, с которыми вошел Линкольн, и они похожи на то, что я увидела внутри него в офисе.

Его челюсть изгибается, когда он смотрит на меня, его рот кривится в небольшой, но дерзкой ухмылке, почти мальчишеской. И пока я таю внутри, я ничего ему не даю. Ни эмоций, ни улыбки, ни внешнего выражения того, как устрашающе он выглядит прямо сейчас — или насколько он сексуален. Или о том, что он выглядит и ведет себя не так, как обычно Линкольн.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на Линкольна, который наблюдает за мной и даже не пытается это скрыть.

Глаза Линкольна вспыхивают, и он устремляет на меня безумный пустой взгляд, и на мгновение кажется, что мы единственные люди в комнате. В мгновение ока они снова становятся нормальными, и мне интересно, заметил ли это кто-нибудь еще в этой комнате.

Линкольн поворачивается лицом к доктору Гарсии, как будто этого не произошло, и свет гаснет. Грант, слава богу, не видел этого напряженного взаимодействия.

Я встречусь с ним лицом к лицу, когда увижу в следующий раз. Кем бы ни был этот монстр внутри Линкольна, он должен выйти и поговорить со мной.

Каблуки доктора Гарсии стучат по мраморной сцене в сгустке ярости, которым она и является, и я переключаю свое внимание на нее. До сих пор ей удавалось оставаться запоздалой мыслью в моем сознании, но я начинаю относиться к ней с растущими подозрениями.

Она, должно быть, знала, кем был мой отец. Она знала его слишком хорошо, чтобы ничего не знать.

Какие у тебя грязные секреты, Талия Гарсия?

Моя мать ненавидела ее. Ревновала всякий раз, когда отец упоминал о ней, вероятно, поэтому он никогда не приводил ее с собой.

Сейчас она всего лишь пожилая женщина, доживающая последние дни, но я видела ее фотографии в молодости. Она была смуглой красавицей, с волосами цвета оникса до поясницы, которые полностью закрывали ее хрупкое тело. Всё в ней напоминало о полуночи. Определённо она выглядела как та, что могла бы поклоняться тёмному божеству.

Ее исследования менее утонченны.

Страх. Гнев. Ненависть.

Мой отец испытывал сильнейший страх. Так что же, это преобладает у нее гнев или ненависть?

Вы ненавидите себя, доктор Гарсия?

Грант сжимает мою руку, и я улыбаюсь ему в ответ, но слегка отодвигаюсь и старательно сосредотачиваюсь на конспектировании уроков.

Пятая неделя семестра, и мы наконец-то закончили изучать биологическую психологию. И я нашла материал чертовски сухим. Я подписывалась не для того, чтобы изучать анатомию мозга, и меня не волнует, что это объединяющая функция. Мне нравится тема этой недели по психологии развития — воспитание.

Я хочу понять феномен человеческого разума. Какие факторы толкают кого-либо на совершение убийства? Я не верю, что это то, с чем вы рождаетесь. Если мой отец был чудовищем, это не означает автоматически, что я тоже им являюсь.

После занятий я иду к бассейну кампуса, чтобы выпустить пар и проплыть несколько кругов в одиночестве. Когда я направляюсь в раздевалку, чтобы переодеться, я не могу скрыть шрам, который оставил мне Тень, и несколько девушек пялятся на красную отметину на краю моего купальника.

Они шепчутся, хихикают и пялясь.

— Это знак Ордена, — шепчет одна из них.

Люди понимают в этих знаниях больше, чем я думаю.

— Она умрет, — говорит другая слишком небрежно. — Ходят слухи, что они помечают тех, кого убивают.

Я поворачиваюсь и смотрю им прямо в глаза.

— Я порезалась, — выплевываю я. — Никто со мной этого не делал. И твой купальник тебе чертовски мал.

Я направляюсь в душ, слыша вздохи у себя за спиной.