Так или иначе, но Холлоран (или, точнее, то, что от него осталось) добрался до пентхауса. Тот, выполненный в стиле хай-тек, резко контрастировал с предыдущим этажом, к тому же, разнесенным разбушевавшимся HIT Mark.

По мраморному полу скользили ноги. Да и вообще, никакого желания двигаться не было, хотелось просто упасть под холодный поток воздуха из кондиционера и перестать функционировать вообще, но Холлоран, хромая, рывками продвигался к комнатам Блума.

За раскрытыми стеклянными дверями, в кабинете, габаритами не уступающему среднему футбольному полю, его ждал сам Питер Блум: все такой же молодой, подтянутый и самоуверенный, как и раньше, облаченный в светлые бермуды и легкую саржевую рубашку.

— Ну и ну, сам Майлз Холлоран почтил нас свои присутствием, — Блум встал из-за стола. — Старик, не мое, конечно, дело, но синие волосы тебе не идут: ты становишься похож на престарелую лесбиянку.

— Просто я подумал, что тебе будет приятно увидеть кого-то, похожего на твою мамочку.

Холлоран буквально рухнул в кресло напротив, совершенно игнорируя картину, открывавшуюся ему из огромного окна за спиной Блума: там из армейского «Хьюи», зависшего над площадкой отдыха и раскручивающего направленный в кабинет блок стволов пулемета М-134, высаживалась очередная штурмовая пятерка.

— А что же случилось с привычным образом потасканной ищейки? — Блум присел на край монументального стола, стараясь не перекрывать боевикам директрису стрельбы.

— Сдал в ломбард. Отвалили за него целых полтора бакса, представляешь? На них я у дьявола выкупил твою бессмертную душу, да еще и на порцию тако по акции осталось. — Холлоран неудачно вдохнул и болезненно скривился, похоже, падение не прошло для него даром. Пара ребер сломана, и добро еще, если всего пара. — Хотя кому я вру? Тако обошлось мне в четыре с половиной, просто Сатана мне за твою душу доплатил, так что все остались в выигрыше.

— Ладно, порезвились и хватит.

Блум сделал жест рукой, и боевики начали медленно подходить.

— Последнее слово перед тем, как парни тебя повяжут?

— Есть несколько, с твоего позволения. Или ты боишься одинокого, избитого старика?

— Одаренного, способного в одиночку голыми руками заломать HIT Mark? Опасаюсь. Но говори, так уж и быть, разыграем шаблонную сцену боевиков: злодей выкладывает герою свои планы перед тем, как потерпеть поражение.

— Это ты-то у нас герой? Человек, предавший все, ради чего создавалось Агентство?

— Не понимаю, о чем ты, — Блум отмахнулся. — Но я рад, что относительно поражения у тебя возражений не возникло.

— Я о твоей «Сансаре» и об «Асурах». Зачем тебе проект массового контроля сознания?

— Ах, это… — Блум развел руками. — Я-то думал, ты пришел обвинять меня в разгроме твоей базы в Кейтеринборо.

— С этим-то все понятно, как и с падением Горизонта: тебе не нужны конкуренты. Но ты уходишь от вопроса, зачем тебе это все?

— А тебе никогда не казалось, что наш мир устроен несправедливо? Никогда не хотелось его поменять? — Блум снова устроился в своем кресле и забросил ноги на стол.

— Бывало.

— Ну вот. А тут такой случай. Формально это никак не отличается от «МК-УЛЬТРА», который наши мозголомы проводят в «комнате 101», нет?

— Есть разница между тем, чтобы переманить на свою сторону противника и тем, чтобы переключить мозги всему человечеству.

— Да ладно! — Блум расхохотался. — Старик, дело всего лишь в масштабе. Убей одного — ты убийца, убей тысячи — ты герой войны, и тебе на родине ставят памятник, возможно, даже конный. У нас идет война, если ты не заметил, война за возвышение человечества, и я нашел способ выиграть эту войну, выиграв всего одну-две битвы!

— Ценой жизней наших парней за Горизонтом и моей группы?

— Это сопутствующий ущерб. Я этого не одобряю, но это те жертвы, на которые я готов был пойти ради будущего всего человечества!

— Довольно громкие слова для парня, в жизни не запачкавшего рук и всю грязную работу делегирующего подчиненным. А как же незыблемость Консенсуса?

— Оставь эти сказки выпускникам курсов молодого бойца. Ты же сам видел, куда вели нас эти напыщенные Арбитры с околоземной орбиты? Вспомни, из-за чего одного агента стали называть «Иудой», — тебя самого не коробит исследование инфекций на детях?

— Мы не ангелы, особенно я, но мы не лезем в череп к каждому живущему в этой стране для того, чтобы поменять его мировоззрение.

— Да, только для того, чтобы оно не менялось. Вспомни о спящих агентах в телекомпаниях, о стоп-листах киноиндустрии и о блогерах на зарплате у Синдиката — я просто сделал следующий шаг!

— И при этом уже уничтожил чужими руками столько людей, что хватит на уютное частное кладбище. Для того, чтобы стать новым технобогом этого мира, тебе не хватает хотя бы капельки сострадания и уважения к другим, Питер, и я тебя остановлю.

Блум расхохотался:

— Ты? Ты и… какая армия? Ой, я что-то не вижу тут никого, кроме одной старой раненой ищейки, давно опоздавшей на поезд в современность и живущей с опозданием минимум на двадцать лет. Что ты собрался делать, насмешить меня до смерти, весельчак?

Холлоран медленно, кривясь от боли, извлек из-под футболки камеру на клипсе, провод от которой уходил куда-то вниз.

— Не совсем. Ты кое-что упустил.

— Например?

— Смотри, как человек, верящий в силу науки и вообще в рациональное мышление, я решил провести небольшой эксперимент. Я сделал допущение: выдвинул гипотезу, и сейчас мы эту гипотезу проверим. Я считаю, что не только Консенсус есть равновесное убеждение человечества о том, как устроена окружающая реальность. Нечто подобное есть и у Одаренных.

— А именно?

— Контроль.

Холлоран наконец-то выпутал провод, тянувшийся к его мобильнику, и швырнул телефон на стол перед Блумом.

— И наши с тобой откровения сейчас заливаются в интернет. Добро пожаловать в прямой эфир, ублюдок!

Блум резко вскочил с кресла:

— Но ведь это нарушение твоих любимых протоколов!

— Как ты уже сказал, это жертва, на которую я готов пойти. Итак, гипотеза моя состояла в том, что, после того как ты отсек от Контроля ту часть одаренных, что находилась за Горизонтом, мнение Контроля относительно некоторых вопросов… могло измениться, скажем так. Осталось только достучаться до Контроля, и мы сейчас посмотрим, насколько мне это удалось.

Блум выхватил из-за пояса сзади огромный блестящий пистолет и навел его на Холлорана. Тот лишь усмехнулся:

— Desert Eagle калибра .50? В качестве служебной машины используешь «Хаммер», живешь в пентхаусе на крыше небоскреба. Парень, ты точно ничего не компенсируешь?

— Тебе конец, Холлоран, ты понимаешь это?

Холлоран пожал плечами.

Возникшую паузу разорвал звонок телефона. Блум вздрогнул. Телефон продолжал звонить.

— Мне кажется, это тебя, — Холлоран указал на телефон. — Не хочешь ответить и выяснить наверняка?

Тяжелый пистолет в руке Блума начал трястись. К звонку мобильного добавилась трель стоявшего на столе стационарного телефона. Холлоран все так и сидел, развалившись в кресле, лишь слегка покачивая головой.

— Похоже, Блум, что твоя игра закончена.

— Взять его! — закричал Питер, сорвавшись на визг.

Боевики за открытой стеклянной дверью не шелохнулись, лишь от одной из фигур, стоявших у двери в кабинет, к перекличке телефонов добавился еще один зуммер.

— Да берите его, остолопы, это приказ!

— Одну минуту, сэр, — один из бойцов штурмовой группы сделал останавливающий жест. — Чак, ответь.

Блум начал испуганно пятиться в сторону, пытаясь одновременно держать на прицеле и Холлорана, и боевиков.

— Да. — Оперативник снял шлем и ответил на вызов своего мобильного. Его лицо тут же приобрело уважительное выражение, поза стала чуть напряженной, словно он отдавал воинское приветствие, оставаясь при этом неподвижным.

— Да, сэр. Так точно, сэр. Слушаюсь, сэр, об исполнении немедленно доложим. — Оперативник убрал телефон. — Контроль признал деятельность директора Блума угрозой для Консенсуса, а его самого — отклонением от реальности.

— Сэр, пожалуйста, не оказывайте сопротивления, — руководитель штурмовой группы сделал шаг вперед, держа на прицеле своего бывшего начальника. — Медленно положите пистолет на землю и заведите руки за голову, в противном случае нам придется вас немного побеспокоить.

Вслед за руководителем сделали шаг вперед и остальные агенты.

Блум бросил пистолет куда-то вглубь комнаты и рухнул на колени, заведя руки за голову и безнадежно завыв на высокой ноте.

Оперативники в мгновение ока «зафиксировали» его и повели к «вертушке», руководитель группы в готовности застыл перед Голландцем, даже не сделавшем попытки покинуть кресло: Майлза окончательно оставили силы.

— Агент Холлоран, сэр, группа «Вав-28», «Апостолы-Молчуны», по указанию Контроля переходит в ваше распоряжение. Какие будут указания?

Голландец тяжело вздохнул, поводил рукой, уставившись на заходящее за окно солнце взглядом на две тысячи ярдов.

— Пошарь тут, где-то у него должна быть выпивка. И есть у кого-нибудь из вас сигареты?

Биркланд вышел из прохладного кондиционированного холла на пышущую жаром раскаленную парковку и прикрылся от солнца рукой, присматриваясь.

Прямо перед выходом из главного здания компаунда стояла черная «Импала» шестьдесят седьмого года, её двигатель сдержанно порыкивал даже на холостых. Привалившись к машине, стояли двое.

Андерс едва узнал Голландца: аккуратный короткий «ёжик» седых на висках волос, легкая щетина, шитый на заказ пиджак бургунди, серая рубашка с расстегнутым воротником, пронзительный взгляд стальных глаз, будто выстрел, на губах легкая улыбка. Уставшего от жизни агента словно сменил матерый волчара. Рядом с Холлораном стояла Дженис, но и она изменилась: серый брючный костюм, короткая рыжая стрижка, на поясе открыто — кобура и значок.

— Наконец-то док Мак тебя выпустил! — Голландец подошел к бывшему напарнику и обнял его, пару раз хлопнул по спине. — Кофе будешь?

— Лучше бы пожрать. Я на здешний jell-o уже смотреть не могу.

— Не вопрос. Этот узкоглазый шеф, Колин Фукунага, снова открыл свой «Фукубургер», так что бросай свою нордическую задницу на заднее сиденье и поехали в Чайна-таун, за лучшими бургерами в этом проклятом богом месте. Кстати, разреши тебе представить: действительный агент Дженис Джексон.

— Зовите меня просто Джей-Джей, агент Биркланд, — Дженис протянула ему руку. Рукопожатие у нее было сильное, почти мужское.

— Есть определенные прелести в бытии старшим офицером региона. Я перевел Дженис из «людей в черном», а у Макферсона оказалось в загашнике достаточно химии, чтобы стабилизировать ее клон-тело, так что сейчас она ничем не отличается от человека.

— Поздравляю с повышением, Джей-Джей. А фамилия…

— Я взяла ее в честь моих парней из группы «Йот».

Андерс умолк и сдержанно кивнул.

— А как твоя рука, кстати? Не болит?

— Иногда. — Биркланд продемонстрировал свои кисти: правая ничем не отличалась от левой.

— Ой, а я и забыла, что у вас… — пискнула Дженис.

— Ерунда. Док поставил мне какой-то хитрый киберпротез, так что все нормально. Даже лучше, смотрите!

Андерс достал из кармана брюк серебряный доллар и прокрутил его меж пальцев руки, казалось, что монетка просто порхает как бабочка.

— Мало того, он прикрыт какой-то новой псевдоплотью, так что даже тактильные ощущения есть. А Парадокса нет, он же от обычной руки никак не отличается. Только надо заезжать к доку раз в месяц на калибровку.

— О, да ты у нас прямо Люк Скайвокер сейчас. «Люк, я твой отец!» — сдавленным голосом процитировал Хололран. — Ладно, у меня уже кишка кишке бьет по башке, так жрать хочется. Залезай давай, — Холлоран открыл дверцу машины. — Кстати, прихвати потом чемоданчик с заднего сиденья, там бумаги, которые тебе понадобятся.

Примерно через час агенты, откинувшись на спинки стульев, сыто отдувались. Дженис бесцельно скользила взглядом по деревянным стенным панелям полупустой в это время закусочной, а Холлоран заканчивал свой рассказ.

— В общем, такие дела. Связь с Горизонтом так и не установили и не факт, что установим в какое-то ближайшее время, но удалось связаться с парнями в Нью-Йорке. Те забрали Блума к себе.

— Не боишься, что они попробуют повторить его трюк?

— Вряд ли. Контроль не позволит.

— Кстати, а как ты вышел из этой ситуации с трансляцией на YouTube? Это же действительно нарушение всех возможных протоколов — раскрытие режима секретности и все такое.

— А очень просто. Парни с Восточного побережья нашли какого-то прощелыгу, и тот быстренько накатал обо всем этом фантастическую повесть. Неплохо продается, кстати, все лишний цент в свинку-копилку. А ролик объявили вирусным рекламным видео. Ну и на следующий день разразился очередной сексуальный скандал в Голливуде, и все об этом забыли.

— В общем, как обычно.

— Ага, — Холлоран сыто цыкнул зубом. — Эх, хорошо тут, но пора.

— Так ты не остаешься?

— Не-а. Вегас и окрестности, включая Кейтеринборо — теперь твоя головная боль. С мистером Зергой в Биг Кей ты уже познакомился, поддерживай контакт, он может быть полезен. А с остальным дальше ты сам, мне больше некого оставить на городе: старой команде Блума я не доверяю, да и нет у этих ботаников опыта оперативной работы, даже твоего. Дженис же не потянет, ей еще расти и расти, благо, сейчас время есть.

— А сами куда?

— Не поверишь — на север. Встанем на пятнадцатый интерстейт и вперед. В Айдахо кто-то попытался засыпать радиоактивным монацитовым концентратом старое кладбище оджибуэев, надо разобраться. А потом… кто знает?

— Под какой вы легендой?

— А мы вообще без легенды. Приедем — разберемся. Но, если что, пиши нам в Портленд, Орегон, до востребования. Уж до Портленда-то мы наверняка доберемся. — Холлоран достал из кармана пачку сигарет, щелчком пальца выбил одну. — Ты бумаги в чемоданчике-то просмотри подробно, там все по контактам и текущим операциям и в Вегасе, и в Кей. Считай, принял дела. Извини, малыш, что вот так бросаем тебя, но время не ждет, к сожалению.

Выйдя из закусочной, агенты обнялись на прощанье.

— Бывай, Голландец. Береги себя.

— И ты бывай, Викинг. Мироздание, как учат нас классики, многогранно, так что, бог даст, за углом встретимся. И Вегас… это хороший город. И люди тут хорошие, хоть и азартные. Не просри тут всё.

— Ты все такой же охальник. Джей-Джей, вымой ему рот с мылом!

— Не могу, Андерс, он мой прямой руководитель.

— Ладно, долгие проводы — долгие слезы. Разбегаемся.

Холлоран бросил Джей-Джей ключи от машины:

— Ну что, детка? Готова?

— Всегда, патрон. С вами хоть на край света.

— Бог даст, доедем и туда, я готов с этим идти в банк.

Уже через минуту Биркланд помахал Дженис из отъезжающего такси, а Холлоран устроился на переднем пассажирском сиденье «Импалы». Джей-Джей открыла водительскую дверь, и тут тишину залитой солнцем стоянки разорвала трель стоявшего рядом таксофона. Какой-то чернокожий парень, оказавшийся ближе к телефону, ответил на вызов, после чего огляделся по сторонам и протянул трубку девушке:

— Слышь, подруга, я так понимаю, это типа тебя.