- Ты любишь свою жену? - и тот снова медленно кивает, кажется, с грустью, почти вежливо кланяясь ему, полный понимания.
Он кладет свободную руку на нож и резко нажимает вниз, и его будит крик из-под кляпа, звук и ощущение ножа, пробивающего кость.
Весь вечер во "Вратах ада" он перебирал этот сон в памяти. Он не хотел вспоминать его снова и снова, но тот не уходил. Если бы Гэри спросить его хотя бы "Как дела?", он бы тут же рассказал ему обо сне со всеми подробностями, какие помнил, но тот не спрашивал, а Басс не мог выпалить это между "Банановым Дайкири" и коктейлями "Бижу".
Однако именно сон и размышления о нем подтолкнули его к действию на следующий день.
На сайте Джерарда Поупа не был указан адрес электронной почты, но там была доска объявлений, где читатели могли обсуждать его работы, обмениваться наблюдениями и мнениями, и Басс заметил при первом посещении, что Джерард, как правило, заходил на сайт раз в неделю по выходным и отвечал на любые вопросы, которые ему задавали. Он делал это регулярно.
Стиль сообщений был открытым и непринужденным. Даже забавным. Доступным. Басс подумал, что, хотя Аннабель и запретила ему любые контакты с ней, она ничего не сказала о Джерарде.
Басс сел, закурил сигарету, глубоко затянулся и написал ему в четверг вечером после работы:
Хорошая фотография. Ей очень идет зеленый цвет. Мне нравится этот ее взгляд в далекое небо. Хорошо его знаю. Хочешь вспомнить старые времена, которых у нас никогда не было? Если тебе интересно, мой адрес электронной почты указан выше.
- Басс
К воскресенью он получил ответ:
Она, наверное, убьет меня за это, но да, думаю, мне интересно. Ты все еще в Вест-Сайде? Если да, то как насчет обеда в "Эгейском море" во вторник в 13:00?
- С наилучшими пожеланиями, Поуп
Значит, Джерард тоже подписался фамилией. Интересно. Он ответил, что вторник ему подходит. В понедельник ему приснился сон совсем о другом. По крайней мере, он так думал. Был прекрасный солнечный день, он ехал по шоссе, когда рядом с ним притормозила другая машина, и Басс с водителем обменялись взглядами. За рулем была женщина, блондинка, слегка полноватая, как ему показалось, но она одарила его манящей редкозубой улыбкой. Следующее, что он помнил - он сидит в ее машине, на пассажирском сиденье, а потом она припарковалась у обочины, и машина превратилась в трейлер, и они лежали голые на кровати, занимаясь любовью, и хотя ее тело было полным, ему с ней было довольно хорошо, на самом деле - совсем неплохо. Стало еще лучше, когда она превратилась в стройную красивую брюнетку, модель Паулину Поризкову, которую Басс хотел с тех пор, как впервые увидел. И она продолжала так делать - превращаться из Паулины в редкозубую блондинку и обратно.
- Тебе стоит остаться на ночь, - сказала она, будучи блондинкой.
Он ответил:
- Я думал, ты никогда не предложишь.
Он проснулся, едва успев принять душ, побриться и выпить чашку кофе по дороге.
В зале "Эгейского моря" посетителей было немного, оставалось много свободных столиков, но Поуп сидел у бара в углу напротив двери. Он сразу же улыбнулся и протянул руку.
- Джерард Поуп, - представился он.
- Джон Басс. Как ты меня узнал?
- Что? А, узнал по фотографиям.
- По фотографиям?
- Ага.
- Она, что, сохранила фотографии?
- Некоторые, наверное. Не знаю, сколько. Я просто знаю тебя по тем, которые она мне показывала. В основном из Кейп-Мэй. Ты же знаешь, как это бывает с женщинами - оставила те, на которых она действительно хорошо выглядит.
Он улыбнулся и покачал головой.
- Черт.
- Что будете пить? - спросил бармен.
Поуп пил безалкогольное пиво "О'Доулз".
- "Амстел лайт".
- Сейчас принесу.
- Я думал, она их все уничтожила.
- Аннабель? Да Аннабель перегоревшую лампочку не может выбросить.
Его пиво принесли в заиндевевшей кружке, они попросили меню и поговорили о пустяках, в основном о его сайте, которым, по словам Басса, он восхищался и которым занимался фанат из Колорадо в обмен на коллекционные предметы, первые издания и тому подобное. Они сделали заказ, и постепенно разговор стал более личным, и Басс узнал, что за три года они дважды переезжали в более просторные апартаменты, из Адской кухни в Вест-Сайд и, наконец, в Сохо. Он узнал, что на две книги Поупа составлены опционные договоры, но что Поуп не особо рассчитывает, что по ним снимут фильмы. Он узнал, что Аннабель сейчас работает в смешанной технике, создавая морские пейзажи, напоминающие стилизованные коллажи из выброшенных морем на берег предметов, и что они довольно хорошо продаются в их галерее в Сохо. В настоящее время они работают над сайтом для продвижения и ее работ.
К тому времени, как он покончил с жареными кальмарами и салатом из кальмаров и съел курицу с лимоном, Басс осознал нечто, что его совсем не обрадовало. Ему понравился этот парень. Вот же заноза в заднице. И он догадался, что Поуп увидел это на его лице, потому что рассмеялся.
- Разочарован? Что я не какой-нибудь ублюдок, которого ты мог бы просто ненавидеть?
- Я никогда...
- Да ладно. Если ты меня и не ненавидел, то явно старался. Слушай, я - писатель. Я хорошо разбираюсь в языке тела. Ты был очень напряжен, когда вошел, и только сейчас расслабился.
Он вспомнил сон, грустный кивок Джерарда, который был почти поклоном. Он и сам хорошо разбирался в языке тела. Но только сейчас понял, что означал этот кивок. Не покорность ножу, как он думал на следующее утро. А признание. Признание Другого.
В уме он произнес фразу из сна: Ты любишь свою жену?, но из его уст вырвалось:
- Ты любишь ее, да?
- Конечно, люблю. Ее очень легко полюбить. Тебе, как никому другому, это должно быть известно. Она пыталась оказать тебе услугу, Басс.
- Да? И какую же?
Он надеялся, что это прозвучало не так горько, как ему казалось.
- Во-первых, сказала, что выбросила фотографии. Во-вторых, посоветовала тебе сделать то же самое. Разорвала с тобой отношения. Это было главное.
Разорвала с тобой отношения. Он вспомнил свой сон, и вдруг все прояснилось, что почти поразило его. Он понял, что в тонких инверсиях, которые создают сны, к стулу был привязан вовсе не Джерард. Это был Басс. Неспособный двигаться или защищаться, неспособный говорить или отстаивать свою позицию. Ждущий, печально кивающий в знак признания Джерарда. И прерванный в самый момент пробуждения.
- Она знала, что это не сработает. Она пыталась оказать тебе услугу, не дав этому зайти дальше. И себе тоже. И мне, конечно.
Басс задумался. Наконец он кивнул.
- Мне приснился сон о тебе, - сказал он. - Вроде я закурил сигарету, а ты забрал ее у меня и выбросил.
- Нахальный маленький ублюдок, да?
- Нет. Это было для моего же, черт возьми, блага.
Они разделили счет.
- Ты спросил меня, люблю ли я свою жену, - сказал Джерард, хотя на самом деле вопрос Басса звучал не совсем так. - Если ты ее любишь, то сделаешь то же, что она пыталась сделать для тебя. По крайней мере, в переносном смысле, выброси эти чертовы фотографии. Разорви их на мелкие кусочки. Может, когда-нибудь, когда мы состаримся и поседеем, ты сможешь сделать новые.
- А может, и нет.
- А может, и нет. Приятно было познакомиться, Басс. Этого никогда не было, но я отчасти рад, что это произошло, если ты понимаешь, о чем я.
Басс заказал еще пива и медленно потягивал его, обдумывая ситуацию.
Через некоторое время он перешел на скотч.
В середине второго стакана он вышел покурить и понаблюдать за уличной жизнью. Няни и энергичные молодые мамы с двойными колясками. Грузовики, развозящие изделия из бумаги и молочку. Женщина на другой стороне улицы, бегающая на месте у светофора и яростно кричащая в мобильный телефон. Парень с прической "ирокез", в мокасинах и меховых наушниках, с обнаженным торсом, мускулистый и загорелый. Что это такое? - подумал он. -Новая дурость? В меховых наушниках в августе? Казалось, здесь были люди гораздо более странные и одержимые, чем он.
Он вернулся внутрь, допил виски и заказал еще. На этот раз пил долго. Бармен не пытался завязать с ним разговор. Иногда они просто чувствовали.
Он заплатил за пиво и скотч и направился домой. Дом был таким, каким он и предполагал. Пустым. Пустым без Лоры.
Он налил последний стакан скотча, в котором он уже явно не нуждался, тяжело опустился на диван и потягивал его маленькими глотками. Похоже, он ненадолго задремал, потому что в следующий момент почувствовал, что его лицо мокрое от слез - он плакал во сне, черт возьми, это было необычно, и он подумал о сне и о том, чего, возможно, сон хотел от него, поэтому пошел на кухню, открыл ящик и достал нож.
Он посмотрел на длинное, тяжелое лезвие. Его нужно бы заточить, но он решил, что сойдет и так. Посмотрел на свои пальцы, лежащие на столешнице. Символ, - подумал он. - Ведь в этом и заключается смысл снов, верно? Символы того, что еще нужно сделать в жизни? - oн закурил сигарету и еще немного подумал об этом. - Нет, - подумал он. - Это еще глупее, чем наушники. Даже не кончик мизинца. Не стоит воспринимать эту терминологию снов слишком буквально.
Кроме того, ему пришла в голову еще одна мысль. Во сне конец его романа с Аннабель был простой потерей. Символизируемой несколькими отсутствующими пальцами. Он думал, что все гораздо сложнее.
Ты, конечно, что-то потерял. Но и приобрел.
Рубцы.
С ними он мог жить.
Он отложил нож, снял рубашку, глубоко затянулся сигаретой, а затем медленно прижал ее к телу прямо над тем местом, где, по его представлению, находилось сердце. Он хотел, чтобы жжение длилось как можно дольше. За тебя, Аннабель, - подумал он. Он почувствовал запах горящих волос на груди и другой, более сладкий запах под ними, и ощутил что-то похожее на осиное жало, острое и резкое, а затем переходящее в яркую пульсацию, когда уголек погас.
Он бросил окурок в пепельницу и пошел за "Бацитрацином".
Примерно семь лет спустя, готовясь к вечеринке в честь десятой годовщины свадьбы Аннабель и Джерарда, он вышел из-под горячего душа и восхитился бледно-белым кругом, который отчетливо выделялся на фоне его раскрасневшейся плоти.
Лора уже ждала, одетая и готовая к выходу.
Она всегда немного опережала его.
Примерно за год до того, как я написал этот рассказ, я пережил очень болезненный разрыв отношений, и, как и мой герой, чувствовал себя полностью исключенным из жизни этой женщины и совершенно потерянным. Стало еще хуже, когда я узнал, что она вышла замуж. Но, как и Аннабель в рассказе, она в конечном итоге оказалась мудрее меня. И со временем я смирился с этим фактом, хотя встреча с ее мужем полностью вымышлена. На свадебной фотографии, на которую я ссылаюсь, на самом деле изображены мои друзья Джерард Хоуарнер[18] и Линда Эддисон, которые поженились во время праздника Марди Гра.
Долгой и счастливой жизни!
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
- Господи. Что это ты там смотришь?
- Фильм Дэвида Кроненберга "Бешеная". Отличный фильм. Иди сюда. Садись и придвинь свою попку поближе ко мне.
- О, Боже. Это опять один из этих отвратительных фильмов ужасов?
- Ага. Но это классика. Давай, садись.
- Что это за штука торчит у нее подмышкой? Господи, похоже на...
- Игла для подкожных инъекций. Называется "пенис дентата". Да, я знаю. Видишь ли, она перенесла серьезную косметическую операцию из-за ожога и...
- Разве это не Мэрилин Чэмберс?[19]
- Ага. Ее первая роль не в порно. Отлично выглядит, правда? Удивительно, но она умеет играть. Очень хороша.
- Боже, это отвратительно. Сделай тише.
- Это фильм ужасов, Сьюзен. Тише сделать нельзя.
ЛЕНТА КРУТИТСЯ.
- У нее действительно прекрасное тело.
- Точно, черт возьми!
- У нее хорошо получается. Она определенно занимается спортом. В каком году вышел этот фильм?
- В 76-м или в 77-м.
- Тогда почти никто не занимался спортом. То есть, это не было так популярно, как сейчас.
- Мэрилин одно время была наркоманкой.
- Всезнайка!
- А то!
ЛЕНТА КРУТИТСЯ.
- Ну и мерзость! Не понимаю, как ты можешь такое смотреть.
- Ш-ш-ш.
- Я пойду за пивом. Хочешь пива? Эй, ты хочешь пива или нет?
ЛЕНТА КРУТИТСЯ.
ЛЕНТА КРУТИТСЯ ДАЛЬШЕ.
- Вообще-то, мне ее даже жаль. Я имею в виду, в конце.
- Конечно. Ты и должнa ее жалеть. Она не виновата. Как и монстр Франкенштейна. Он тоже не был виноват. Выключи видеомагнитофон, ладно?
- Думаю, ты был прав. Для фильма ужасов очень неплохой фильм. Я здорово понервничала.
- Это еще не все, что он у тебя вызвал.
- А?
- Сколько я тебя знаю, Сьюзен?
- В июле будет два года. Разве ты забыл?
- Верно. И ты думаешь, я не знаю выражения твоего лица, когда тебя что-то возбуждает? Спустя два года?
- Он меня не возбудил! Это же фильм ужасов.
- Давай поспорим. Ставлю пять баксов, что если я тебя сейчас там потрогаю, ты будешь мокрая.
- Ага. Конечно. Мокрая. Конечно.
- Принимаешь пари?
- Нет, не принимаю.
- Почему?
- Потому что.
- Почему нет?
- Перестань, Ричард, ну же, перестань! Мне щекотно! Ричард! Перестань! Перестань...
ЛЕНТА КРУТИТСЯ.
- М-м-м-м. Как приятно. Очень приятно. Потрогай еще раз, хорошо?
- Сначала гони пять баксов.
- Потом. А сейчас просто продолжай, ладно? Нет, постой. Подожди. У меня есть идея. Перемотай назад. Перемотай к той сцене в кинотеатре. Понимаешь? Понимаешь, о какой сцене я говорю? Где парень засовывает руку ей под рубашку, прямо перед тем, как эта штука укусила его, или уколола, или что-то в этом роде, и... да... точно... вот эта сцена, где он только начинает... точно... а теперь включи замедленное воспроизведение... подойди сюда и да, да... м-м-м-м-м... это так приятно...