В ночь на 18 февраля танки 4-го гвардейского механизированного корпуса с десантом стрелков с боем взяли высоты с отметками 101,0, 105,7 и 91,0, вышли в направлении совхоза № 15 и Анастасиевки. По пути танкистами были сбиты мотопехотные заслоны противника. Идущий впереди авангард корпуса при форсировании ручья попал в засаду из 11 немецких танков. Углубившись в оборону противника на 30 км, днем 18 февраля 4-й гвардейский механизированный корпус вошел в Анастасиевку[90]. В этот момент на участке 5-й ударной армии продвижение было незначительным. 3-й гвардейский кавалерийский корпус упорно сражался за освобождение села Куйбышева. Южнее 315-я стрелковая дивизия вела бои на окраинах хутора Берестово и села Русского, а 40-й гвардейской стрелковой дивизии удалось подойти к хуторам Петрополье и Ясиновский. В целом успех 4-го механизированного корпуса за этот день имел впечатляющие результаты. Но большой дистанционный разрыв между танкистами и стрелковыми частями 2-й гвардейской армии ставил под угрозу достигнутые результаты прорыва.
Немецкое командование распорядилось провести тщательную авиаразведку положения наступающих советских войск и узнало, что за вырвавшимся вперед механизированным корпусом образовалась брешь. Подхода других соединений Южного фронта немцами замечено не было. Идущая за механизированным корпусом колонна с горюче-смазочными материалами была сразу сожжена немецкими бомбардировщиками. Противник быстро сосредоточил боевую группу из 50 танков и мотопехоты у хуторов Зевин и Круглик. Со стороны хуторов Латонов и Возыкин немцы также подтянули резервы[91]. Образовавшийся «коридор» к Анастасиевке был заблокирован.
Нанеся удар по штабу 29-го немецкого армейского корпуса, соединения 4-го гвардейского механизированного корпуса заняли круговую оборону в Анастасиевке. Требовалось пробить немецкий заслон и подтянуть силы на помощь окруженным танкистам, однако танковых соединений для быстрого маневра и удара поблизости не было. К этому времени к Матвееву Кургану подошла 33-я гвардейская стрелковая дивизия, которая 18 февраля получила приказ выйти к хутору Верхне-Широкому и пробиться в Анастасиевку. Накануне атаки в стрелковых полках дивизии насчитывался всего 731 воин. Вскоре стрелковые роты пополнились еще несколькими сотнями бойцов из тыловых подразделений. Основная часть тылов была отдалена, не прибыла и часть артиллерии, еще не подошли обозы с боеприпасами. Находившийся в тот момент в расположениях 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского корпуса и 33-й гвардейской стрелковой дивизии военный корреспондент и писатель К.М. Симонов отмечал в своем дневнике: «В последние дни чувствуется, что после взятия Ростова и выхода к реке Миус мы уткнулись здесь в прочную, заранее подготовленную немцами оборону…»[92]
В 84, 88, 91-м гвардейских стрелковых полках 33-й дивизии имелось только 15 пушек 76-мм, 15 орудий 45-мм, 22 миномета, 11 станковых пулеметов и 31 противотанковое ружье. Три полка отправились атаковать противника во фланг, рассчитывая пройти через брешь в его обороне близ хуторов Круглика, Верхне-Широкого, Дороганова, Левченко, Красного. Артиллерийский полк дивизии поддерживал огнем наступление. 84-й стрелковый полк атаковал немцев в Красном, подбив там 2 автомашины, при этом еще 6 машин противник оставил без боя в хуторе. Однако из Дороганова и Зевина немцы нанесли удар по 84-му полку. Ситуация была предельно накалена, решалась судьба более тысячи советских бойцов.
В ночь на 19 февраля 88-й и 91-й гвардейские стрелковые полки под командованием гвардии подполковника Д.В. Казака и гвардии майора А.Д. Епанчина обошли с юго-востока высоту 105,7, после чего рано утром заняли хутора Зевин и Круглик. Еще до подхода к хуторам Д.В. Казак и А.Д. Епанчин наблюдали в районе Возыкина подбитые машины 4-го гвардейского механизированного корпуса. Тем временем немцы с высоты 90,7 перешли в контратаку, оттеснили танковый батальон 12-й гвардейской механизированной бригады и в районе высоты 101,0 атаковали позиции батареи 59-го гвардейского артиллерийского полка, заставив артиллеристов отойти на 2 км северо-восточнее хутора Степановского. Теперь высоты 101,0 и 105,7 захватил противник, взяв в кольцо окружения 88-й и 91-й гвардейские стрелковые полки. Активно работала вражеская авиация, атакуя боевые порядки советских частей. Коридор для помощи 4-му гвардейскому механизированному корпусу был закрыт, не было возможности помочь и окруженным стрелковым полкам. В связи с этим командир 33-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор А.И. Утвенко отдал приказ окруженным гвардейцам занять круговую оборону и держаться до подхода 84-го полка. Противник вел огонь из танков на удаленной дистанции, тем не менее гвардейцам удалось подбить 7 немецких танков[93].
К вечеру 19 февраля немцы подтянули еще 48 танков, но гвардейцы, неся огромные потери, продолжали сопротивление. Заканчивались боеприпасы, бойцы переходили в рукопашные схватки. Направленный для соединения с 91-м полком 84-й полк был контратакован противником[94]. В зоне советского прорыва стали сосредотачиваться силы 29-го немецкого армейского корпуса. Стремясь уничтожить окруженных советских гвардейцев, командир 23-й немецкой танковой дивизии генерал-майор Н. Форман рекомендовал командованию 16-й танково-гренадерской дивизии нанести удар южнее Круглика. Вскоре вражеские танки снова выдвинулись к Круглику и Зевину, атаковали обескровленные полки 33-й гвардейской стрелковой дивизии[95]. Теперь помощи ждать было неоткуда, два гвардейских полка были на грани полного уничтожения.
Сражаясь в окружении, гвардейцы в течение 19 февраля отбили 24 немецкие атаки и понесли огромные потери. На исходе 19 февраля, лишенные связи со штабом дивизии, они решили прорываться к Матвееву Кургану[96]. Управление остатками полков принял на себя командир 88-го полка гвардии подполковник Д.В. Казак. Прорыв начался в ночь на 20 февраля по лощинам вдоль высоты 105,7. На удивление противник серьезного сопротивления не оказал. Командование 91-го полка сразу же отправило донесение в штаб дивизии о том, что бойцы, прорвавшись, закрепились у подножия высоты 105,7, однако информация так и не дошла до комдива. Тем временем 84-му полку, усиленному 5 танками и группой бойцов из механизированных бригад, было приказано занять данную высоту. В ходе атаки сводной группы сразу же на минах подорвалось 2 танка. По ошибке артиллерия, обеспечивавшая атаку 84-го полка на высоту 105,7, вела огонь и по остаткам 88-го и 91-го полков[97]. На расположившихся в лощинах у юго-восточных скатов высоты красноармейцев обрушился град снарядов из советских орудий.
Не встретив на высоте сопротивления, 84-й полк соединился с группой Д.В. Казака, вышедшей из окружения. В течение 20 февраля противник серией атак оттеснил стрелковые полки 33-й гвардейской стрелковой бригады и отряд механизированных бригад от высоты[98]. После выхода из окружения двух полков 33-й гвардейской стрелковой дивизии их безвозвратные потери составили более 1200 чел. В 88-м полку оставалось только 80 чел., а в 91-м полку уцелело 95 бойцов и командиров[99]. Всего в боях с 18 по 21 февраля в стрелковых полках 33-й гвардейской стрелковой дивизии недосчитались 1462 чел.[100] Материальная часть стрелковых полков была уничтожена противником. Тем не менее за умелое руководство в боях командирам 88-го и 91-го полков гвардии подполковнику Д.В. Казаку и гвардии майору А.Д. Епанчину было присвоено звание Героя Советского Союза. На исходе 21 февраля 33-я гвардейская стрелковая дивизия была отведена в резерв 2-й гвардейской армии. Ее позиции заняли 24-я гвардейская стрелковая дивизия и 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус.
21 февраля окруженный 4-й гвардейский механизированный корпус был атакован противником численностью 40 танков и 3 батальона пехоты. В течение семи часов отбивались атаки, 9 немецких танков было сожжено. В этот же день корпус был подчинен 2-й гвардейской армии, ее командующий отдал приказ Танасчишину, чтобы тот ночью вывел бригады из окружения обратно через Верхне-Широкий и Круглик на Матвеев Курган. Механизированные бригады за трое суток вражеских атак в окружении истощились, оставалось только 7 боеспособных танков. Собранный из жителей Анастасиевки и Марфинской отряд ополчения численностью в 500 чел. пополнил боевой состав стрелков.
В ночь на 22 февраля в 0:30 корпус развернулся в боевой порядок в восточном направлении. Наткнувшись на заслон 23-й танковой дивизии противника в районе совхоза № 15, корпус повернул на Самойлов, там советские танкисты встретили еще три немецких танка. Пойдя в контратаку, часть колонны обошла Самойлов с юга, а остальная группа направилась к северу. Двигаясь по балкам, в районе Едуша колонна соединилась. Однако там советские танкисты были обстреляны немецкой артиллерийской батареей, которую быстро подавили огнем головного танка и орудием 383-го истребительно-противотанкового артполка, тем самым расчистив себе проход[101]. Одно из серьезных препятствий было преодолено. Необходимо было не допустить дальнейшего разрыва колонны, что грозило частичным окружением мелких групп.
В районе хутора Степановского колонна была атакована 14 немецкими танками, вынудившими советских танкистов повернуть на север, к высоте 105,7. Там колонну корпуса обстреляла перекрестным огнем артиллерия противника со стороны Едуша, Дараганова и Степановского. При этом, как и в случае с 33-й гвардейской стрелковой дивизией, выходившую из окружения танковую колонну обстреляла еще и артиллерия 1-го гвардейского стрелкового и 3-го гвардейского механизированного корпусов, не заметив сигналов зеленых ракет. Сохранить единство колонны, выходившей из окружения, все-таки не удалось. Оказавшись разъединенными на три части в районе высоты 105,7, танкисты не смогли дальше продвигаться. Только к первой половине дня 23 февраля бойцы начали выходить к Матвееву Кургану. Из окружения было выведено 4 танка, 30 машин и около 400 чел. На поле боя 4-й гвардейский механизированный корпус оставил 10 танков, 100 машин и потерял не менее 1050 чел.[102]
Так закончился начавшийся с успеха прорыв через Миус 4-го гвардейского механизированного корпуса. Оказавшись на большом удалении от остальных частей и соединений 2-й гвардейской армии, механизированный корпус потерпел поражение, но его остатки сумели обратно прорваться в свой тыл. Командование объединения и фронта не учло изначальные риски окружения и не предприняло никаких соответствующих действий. Попытка прорыва к танкистам двух полков малочисленной стрелковой дивизии имела отрицательный исход. В дальнейшем открытые фланги при наступлении советских войск будут приводить к аналогичным негативным результатам.