Сикрас



Вонь гниющего трупа при открытии дверей особняка оказалась неприятным сюрпризом, но это было ничто по сравнению с тем, что могли исправить несколько открытых окон и галлон пачулиевого масла. Убедившись, что родители Хелспиры устроились внутри, в безопасности от баронета, трио оставило особняк позади. Сикрас краем глаза поглядывал на Бенджамина, пока они прокладывали путь к Пику Стоу.

— Если тебе от этого станет легче, — сказал он, — я уверен, что Канида не чувствовала боли, когда действие заклинания закончилось.

— Да, прости. Я просто не мог позволить ей сгнить в канаве после того, как мы, э-э… — Бенджамин пожал плечами, оставаясь джентльменом до конца, — закончили исполнять её предсмертное желание.

— Похоже, она сделала свой последний «не-вдох» на твоих шелковых простынях, — заметил Сикрас. — Я видел, как люди умирают в местах и похуже.

Когда они вышли на открытую местность, где снег покрывал просевшие тропы, протоптанные десятилетиями караванов и странников, Сикрас уставился в раскинувшееся поле, а холодный ветер трепал его волосы. Кое-где из-под белого порошка пробивались аметистовые цветы, разбрасывая фиолетовые точки по яркому ландшафту из мокрого снега. К счастью, оллигаторы обычно прятались после первого снегопада, но эти клювастые рептилии с длинными челюстями и зазубренными зубами обещали стать наименьшей из их проблем.

Сикрас повернулся к Хелспире:

— Ты уверена, что твоим родителям будет комфортно в особняке, пока мы не вернемся?

Она встретила его вопрос безупречной улыбкой, ставшей для него маяком в этом почти ослепляющем пейзаже.

— Мама уже начала разбирать все те бумаги, что ты оставил на полу в столовой, а папа копает могилу для Каниды на заднем дворе. По крайней мере, им не будет скучно.

Хорошо. Родители Хелспиры пристроены. Оставалось только одно. Короткие шаги Сикраса почти не отдаляли неизбежное. Нравилось ему это или нет, но рано или поздно ему придётся призвать Смерть. По крайней мере, ему не нужно было приводить в исполнение самую тяжёлую часть плана прямо сейчас. Как только они уточнят детали сделки с жнецом, у него будет целая дорога обратно к Пику Стоу, чтобы насладиться утешительным присутствием Бенджамина. Если только…

— Ты абсолютно уверен, что тебя это устраивает? — спросил Сикрас, переводя взгляд на Бена.

— Настолько уверен, насколько вообще могу быть. Я хочу помочь Саэлин. Я хочу помочь Ниллмасу. Но не волнуйся, — Бенджамин толкнул Сикраса плечом. — К этому моменту я уже эксперт по части умирания.

— Верно. — Сикрас кивнул слишком много раз, чтобы это выглядело уверенно. Тем не менее, он хлопнул в ладоши. — Ну что, поехали.

Его веки дрогнули и закрылись. В глубине сознания он потянулся наружу, призывая Смерть.

И она явилась.

Сикрас почувствовал её присутствие ещё до того, как увидел. Заставив себя открыть глаза, он узрел величественную фигуру жнеца, чья коса опиралась на плечо. Коротко кивнув, он выдал настолько формальное приветствие, насколько мог:

— Смерть.

— Мистер Никабод.

Воцарилась неловкая тишина, пока Бенджамин не помахал рукой.

— Привет, Смерть.

Сикрас указал большим пальцем в сторону.

— Она здесь.

— О. — Проследив за жестом Сикраса, Бенджамин снова помахал рукой, совершенно невозмутимый. — Привет, Смерть.

Жнец откинула капюшон со своего безмясного черепа, открывая взору копну тёмных волос и кость охристого оттенка.

— Любезно прошу передать мистеру Ризу мои приветствия.

— Она говорит «привет», — прошептал Сикрас Бенджамину. — Итак, — он снова обратился к Смерти, скрестив руки на груди, — как поживает коса?

— Остра. Вижу, Хелспира выглядит хорошо.

Не раздумывая, Сикрас отвесил глубокий поклон.

— Да. Я вечно буду в долгу перед вами за это.

Снова затянувшаяся тишина. Боги, это было похоже на пребывание в Эносе. Конечно, эта пугающая тишина не доставляла Смерти никакого дискомфорта, ведь она копировала её беззвучные владения, но дрожь тревоги пробежала по плечам Сикраса.

— Что ж, раз уж мы покончили с любезностями, перейду сразу к делу. У меня есть последняя сделка, которую я хотел бы предложить, если вы готовы.

Рокочущий звук раздумий эхом отозвался где-то в челюсти Смерти.

— У нас бывали плохие и хорошие сделки. Ты поймёшь, почему я не спешу соглашаться на еще одну, особенно когда у тебя нет ничего, что мне нужно.

— Думаю, у меня есть кое-что, что вам очень понравится. — Сикрас поднял восемь пальцев. — Восемь «кое-чего», если быть точным.

— Подожди, восемь? — прервав молчание, Хелспира шагнула вперёд, сама того не ведая, пройдя сквозь призрачный облик жнеца, которого она не видела. — Ты торгуешься своими жизнями?

Сикрас одарил её настолько нежной улыбкой, насколько мог.

— Это всё, что у меня осталось. Я бы отдал саму силу Кошачьего Глаза, если бы мог, но, учитывая, что эта маленькая дрянь срослась с моей душой, полагаю, жизни, которые она мне даёт — лучшее, что есть. Что скажете, Смерть?

— Сикрас, — Хелспира покачала головой, — мне не нравится, к чему всё идёт.

Он повернулся к ней, расслабив плечи, его голос был твёрд.

— Я обещал и тебе, и Бенджамину, что мы спасём Ниллмас. Это моя вина, что я так долго тянул время. Саэлин была права. Это то, что Кошачий Глаз обязан сделать.

Пока Хелспира захлёбывалась в полуфразах, пытаясь протестовать, Смерть сделала шаг в сторону, уходя с пути демона.

— Ты хочешь обменять жизни, данные тебе при слиянии Кошачьего Глаза с твоим духом? — переспросила жнец, не скрывая скепсиса.

Сикрас кивнул.

— Только на этих условиях. Дайте мне по часу на каждую жизнь. За каждый час, прошедший без смерти Вессика от моей руки, вы имеете моё прямое разрешение забрать одну жизнь. Представьте себе, Смерть. Хотя бы на одну жизнь меньше, без того, чтобы я метался туда-сюда между Энносом и миром живых, как незваный гость. Подарок, не так ли? Вы будете на шаг ближе к тому, чтобы Кошачий Глаз расплелся с моей душой и вернулся в Эннос. А если у меня закончатся все жизни, вы получите и Бенджамина. Я знаю, вы с Дионом уже давно ведёте за него спор.

— Где она? — Хелспира завертелась на месте, ища фигуру, которую никогда не увидит. — Что она говорит? Должен быть другой путь!

— Заманчивое предложение, — произнесла Смерть, совершенно игнорируя беспокойство Хелспиры. — Было бы ложью сказать, что я не жажду вечного покоя для мистера Риза, и это, безусловно, избавило бы меня от назойливости Диона. Но ещё большей ложью было бы сказать, что я не скучаю по обществу Кошачьего Глаза. В Энносе слишком тихо без него. — Она отступила, и её длинный рваный балахон не оставлял следов на снегу, когда волочился следом.

Хелспира поджала губы.

— Сикрас, я хочу спасти Ниллмас больше всего на свете, но это неравный обмен. Меньше восьми часов на то, чтобы убить Вессика? Ты не смог сделать этого за четыре года!

Он посмотрел на неё с ухмылкой.

— Глупости. Это будет легко. Как доминировать над противником в «Рэке и Руине» или выучить новые па для танца.

Хелспира нахмурилась.

— Твоя жизнь — не настольная игра. Не для меня. Ты не можешь просто перечислять случайные вещи, в которых хорош, и надеяться, что это внушит уверенность.

— Не могу? Чёрт. Обычно это работает, если произнести с должной долей убежденности.

— К тому же, — продолжила Хелспира, — восемь часов? Это безумие. Ты даже до Пика Стоу не дойдешь за это время.

— Вот тут-то вступаешь ты. — Он надеялся, что в его выражении лица достаточно твердости, чтобы скрыть панический стук сердца. — Мы сначала подойдем к Пику Стоу настолько близко, насколько сможем, чтобы выиграть время, а потом… я убью Бенджамина, чтобы запустить таймер. Я надеюсь, что ты присмотришь за его костями, пока я буду делать то, что должен.

Её взгляд метнулся от одного его глаза к другому, а затем она вопросительно посмотрела на Бенджамина.

— Бен? Что ты об этом думаешь?

Долгий ответ предваряла пауза.

— Думаю, ты и сама знаешь, Хелс.

Смерть помедлила в пространстве между ними, а затем кивнула.

— Мистер Никабод, — она протянула руку, — по рукам.

С лёгким колебанием Сикрас подался вперёд. Холодные пальцы обхватили костяную ладонь жнеца, и он пожал её.

В этот миг его судьба была решена.

Ледяной порыв ветра, словно по заказу, пронёсся между ними, свистя в высокой сухой траве, торчащей из-под снега. Смерть выпустила руку Сикраса и отступила назад.

— Ещё увидимся, мистер Никабод.

Холод от её прикосновения ощущался как обморожение и ожог одновременно. Он вытер ладонь о жилет, надеясь унять жжение.

— Хотел бы я сказать, что жду этого с нетерпением. Но всё же, спасибо, что приняли условия.

Она кивнула. Взмахнув косой, она исчезла.

— Ну, — пробормотал Сикрас, разглаживая складки на рукавах, — полагаю, нам лучше поторопиться. Впереди долгий путь. Держите кулаки, чтобы Красные Стражи были ещё живы к нашему приходу.

— Мне это совсем не нравится. Я думаю… подожди. — Хелспира замерла, нахмурившись. Свежая тревога наслоилась на уже существующий ужас. — Красные Стражи. Роуэн сказал, что вернётся в Вайнпул на рассвете, чтобы перегруппироваться, прежде чем они предпримут новую атаку на Пик Стоу.

— Правда? — Сикрас нахмурился, припоминая свой разговор с Роуэном перед уходом. Да, он помнил, как баронет спорил со своим советником, но отчётливо слышал план вернуться в Вайнпул. — Ты права. Мы шли быстро, но насколько я помню, не было никаких признаков того, что они преследуют нас.

Как по команде, вспышка красного цвета показалась из дальней, густой кромки деревьев. И ещё одна. И ещё.

Заметив движение боковым зрением, Сикрас повернулся.

— А, вот, видишь? Припозднились, но явились. Зря мы волновались.

Бенджамин расправил плечи, его поза стала жёсткой.

— Что-то не так.

Прикрыв глаза рукой, Хелспира прищурилась. Красные Стражи приближались, прихрамывая, волоча ноги, их алые шарфы развевались позади, словно окровавленные знамёна.

— Они не в строю, и их походка… странная. Они ранены?

Сузив глаза, Сикрас сжал и разжал пальцы. Не может быть, правда? Хотя с такого расстояния они выглядели как крошечные фигурки, он потянулся разумом вперёд, чувствуя, ища, преодолевая разрыв, отделявший их. Он рыскал в поисках привычного тепла души и не нашёл ничего, кроме льда.

— Хуже, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Они мертвы.

Из-за деревьев появлялось всё больше тел. Крестьяне. Горожане. Скелеты людей и животных. Сикрас насчитал пятьдесят, шестьдесят, семьдесят тел. Как? Как Вессик, из всех людей, мог поднять столько, когда даже самый талантливый заклинатель в Сиафаре мог осилить максимум десять-двенадцать, прежде чем пасть жертвой магического отката?

Это не имело смысла. Ничего не имело смысла. И у него не было времени пытаться понять это, когда бесчисленные мужчины, женщины и дети выплёскивались из леса, словно блохи, покидающие падаль. Деревянные колья и ржавые клинки, которые они сжимали, не выглядели угрожающе, но заточенная сталь и арбалеты в руках нежити-стражей — вполне.

А затем он появился. Знакомый силуэт, вышедший из леса. Невозможно было разглядеть черты лица с такого расстояния, но Сикрас точно знал, кому принадлежит это тело. Почти как по волшебству. Почти как если бы Вессик хотел, чтобы он знал, что он здесь, ждёт.

Дерьмо.

— Сикрас, — Бенджамин обратился к нему с серьёзным тоном. — Мы должны сделать это сейчас.

— Сейчас? — голос Сикраса дрогнул, и он отступил назад. — Я… я думал, у меня будет больше времени…

— Людская глупость. Мы всегда думаем, что времени в запасе больше. У нас есть от силы пять минут, прежде чем они подойдут на расстояние удара, — сказал Бен. — Этого должно хватить.

Вот оно. Именно это — одна из многих причин, по которой он ненавидел богов. Гнусные, всемогущие ублюдки, имеющие всю власть мира на кончиках пальцев, но предпочитающие прятаться в своих личных планах, питаясь молитвами человечества, пока сами смертные, почитающие их, страдают. Зрение Сикраса затуманилось, взгляд расфокусировался, разум по привычке и ради самосохранения начал отделяться от реальности. Только когда Бенджамин крепко сжал его плечи, он вернулся в себя.

— Слушай меня. — Костлявые пальцы Бенджамина глубоко впились в ткань его одежды. — Что бы ни случилось, добьёмся ли мы успеха или с треском провалимся в ореоле славы, я — везучий, чертовски везучий человек, потому что мог называть тебя своим другом и братом.

Твёрдость хватки Бенджамина лишь сильнее подчеркнула, как сильно дрожат плечи Сикраса. Он попытался найти впадины там, где раньше были глаза Бенджамина.

— Мне страшно, — прошептал он.

— Худший сценарий — это смерть. Не так уж и плохо, правда? Не то чтобы ты уже этого не делал.

Сикрас сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

— Было бы особенно досадно умереть в тот самый момент, когда я решил начать жить заново.

— Мой совет тогда? — Бенджамин ободряюще похлопал его. — Не умирай.

Хриплый вдох наполнил лёгкие Сикраса, и он выдохнул медленной, ровной струёй.

— Если Дионус заполучит твою душу раньше меня, передай ему от меня, что он — мудак, ладно?

Мрачный смешок эхом отозвался в черепе Бенджамина.

— Я не собираюсь говорить своему богу, что он мудак, но я подумаю об этом очень громко ради тебя. Договорились?

— Договорились. — Это единственное слово прозвучало натужно, глухо. Когда Бенджамин сбросил кирасу, плащ и шарф, Сикрас увидел светящуюся нить между его рёбер. Зажав эфирную синюю струну между пальцев, он спросил:

— Готов?

— Я был готов всегда, — ответил Бен. — Доверься Хелспире. Доверься себе. Удачи, приятель.

Сдерживая слова, в произнесении которых он не был уверен, Сикрас поморщился и дёрнул нить из камня. Она расплелась слишком легко. Камень, кости Бенджамина и та малая толика рассудка, что оставалась у Сикраса, с сухим стуком и лязгом рухнули на землю.

С разрывом заклинания вся мощь Кошачьего Глаза вернулась к нему. Тепло разлилось из груди по рукам. Мышечная боль, слабость, хроническая усталость исчезли. Он посмотрел на свои пальцы — больше не скованные артритом, а гибкие и послушные — и сжал их в кулак. Препятствие в виде плохого кровообращения исчезло, руки вернули свой естественный цвет. Оставалось только одно — испачкать их кровью Вессика.

Не желая видеть тело Бенджамина, Сикрас заставил себя закрыть глаза и отвернуться. Как метко подметил Роуэн, наконец-то пришло время расплачиваться за своё бездействие.

Тепло ладони Хелспиры на его щеке усмирило всплывающие сомнения. Сикрас накрыл её руку своей.

— Я пригляжу за ним, — прошептала она. — Я пригляжу за ним, и обещаю, что ни одна тварь к нему не прикоснётся.

Его пальцы сомкнулись на её ладони, и он прижал её руку к губам, целуя костяшки.

— Спасибо.

Она с шумом выдохнула, пытаясь унять дрожь.

— Ты… ты боишься умереть?

— До ужаса. Знаю, смерти не стоит страшиться, ведь она обычно сулит вечный покой и всё такое. — Он одарил её легкомысленной усмешкой. — Но мне было бы обидно умереть после того, как я наконец-то снова полюбил танцевать.

Она наградила его улыбкой, но та не достигла её глаз.

— Восемь часов — это не так уж много. Будь быстр.

— Я справлюсь меньше чем за два. Но прежде чем я уйду, — он полез в карман и вложил ей в ладонь записку, — возьми это. Тебе не придётся её читать, но на всякий случай… передашь её нашей королеве?

Записка зашуршала под её пальцами, и она кивнула.

— Будь осторожен.

— Потребуется нечто большее, чем армия нежити из отлично обученных солдат и не очень-то обученных горожан, чтобы помешать мне вернуться к тебе.

Тепло её дыхания на его лице зажгло что-то внутри. Он впитывал в себя взгляд её глаз — стеклянного, бесстрастного протеза и мерцающего красного шара, утопающего в чёрной склере. Как же эгоистично, как жестоко было бы поддаться порыву сейчас, коснуться её губ своими, забыться в её объятиях, когда у них так мало времени и они даже не знают, вернётся ли он. А он ужасно устал быть эгоистом.

Вместо этого он нежно поцеловал её в запястье и бросился навстречу легионам Вессика. Ему нужна была собственная армия, если он собирался дать отпор, и хотя он не сомневался, что Хелспира сумеет постоять за себя, ему было спокойнее знать, что у неё есть защита. Покалывание от мертвецов, таящихся под землёй, отозвалось в его чувствах, и он сжал кулаки.

— An’stisei tus necrouz.

Земля содрогнулась, словно от землетрясения. Тела лесных зверей, павших годы, десятилетия, века и тысячелетия назад, выбирались из твердой почвы, прорываясь сквозь заснеженную местность. В основном животные, но попадались и человеческие скелеты — как древние, так и недавние — образуя причудливую армию всех эпох. С мощью Кошачьего Глаза откат от заклинания, которое в его прежнем состоянии неминуемо убило бы его, отозвался в венах лишь лёгким покалыванием, не страшнее укуса насекомого. Половина воскрешённых устремилась следом за Сикрасом. Другая половина по приказу своего кукловода осталась рядом с Хелспирой. Это был не самый романтичный подарок, но лучшее, на что он был способен в сложившихся обстоятельствах.

Стрелы вонзались в землю, пока Сикрас бежал во весь опор навстречу противнику. Почему Вессик покинул святилище Пика Стоу со всеми его магическими защитами — оставалось только гадать. Возможно, Сикрас успеет выяснить причину, прежде чем прикончит его.

Странно было бежать, не чувствуя жжения в ногах, странно было не ощущать усталости, прорубая себе путь сквозь толпы горожан и стражей-мертвецов. Сикрас увернулся от взмаха меча, смеясь и вскидывая руки к небу.

— Кошачий Глаз вернулся, старый друг! Тебе придётся постараться получше, чем…

Стрела, пробившая лоб, заставила его мгновенно замолкнуть.

Зрение Сикраса тут же сменилось: заснеженная местность исчезла, уступив место туманному плану Энноса с его бесконечными, раскинувшимися на вечность садами. Туманные, неопределённые фигуры когда-то живших существ, сведённых к простой сущности, невесомо плыли сквозь колышущиеся, сменяющиеся цвета. Призрачная иллюзия физического тела Сикраса нахмурилась, когда перед ним возникла Смерть.

Она подняла семь костлявых пальцев.

— Минус один, семь осталось.

— Кровь и кости, — пробормотал Сикрас без тени восторга. — Я думал, моим единственным врагом будет время.

— Ты окружён морем противников, а думал, что время — твоё единственное препятствие? — отозвался спокойный, рокочущий голос Смерти.

Сикрас закатил глаза своей иллюзии.

— Справедливо. Полагаю, до того, как всё это закончится, я увижусь с тобой чаще, чем хотелось бы признать.

— Да, — кивнула Смерть. — Так и будет.

Переключившись обратно на план смертных, Сикрас моргнул, выпадая из Энноса и возвращаясь в своё тело. Кошачий Глаз взял верх, подавляя его волю, и рывком выдернул древко стрелы из его лба, тут же затягивая рану. Вернувшись к своему прежнему величию, присутствие Кошачьего Глаза отступило на задний план, снова уступая контроль Сикрасу.

— Ладно, — сказал он, отряхиваясь. — Постараемся, чтобы это не повторилось.

Окружённый врагами со всех сторон, он стиснул зубы.

Легче сказать, чем сделать.