Хелспира

Хелспира положила маленький праздничный флажок поверх скудных пожитков, которые она наспех запихнула в раскрытую сумку. Проведя кончиками пальцев по вышивке, она проследила за обтрепанными нитками, торчащими в некоторых местах, и проигнорировала пятна, испачкавшие изображение замка королевы Саэлин.

Флажок был в плачевном состоянии — она нашла его на земле после праздника, прославлявшего еще один год правления королевы. Хелспира и ее родители тогда ютились на окраине торжества, после того как их присутствие вызвало лишь брезгливые взгляды горожан, но это все равно осталось приятным воспоминанием. Символ города, который она любила, королевства, которое она любила.

Вода капала с дыры в потолке, с плеском ударяясь о медный котелок. Вийна, ее мать, прогнала крысу из дальнего угла крошечной комнаты, и та исчезла в широкой щели в стене.

Богадельня проигрывала даже самой мрачной комнате в замке королевы, но Хелспира будет скучать по каждой трещине в фундаменте, по каждой дыре в осыпающихся перегородках. Подумать только, как часто она смотрела через эту дыру в потолке, наслаждаясь обществом звезд, зная, что никогда больше не увидит эти созвездия за пределами того маленького отверстия.

— Хелспира. — Вийна пересекла комнату, возвышаясь над дочерью, а затем опустилась на колени рядом с ней. — Wu kat mbak.

Хелспира выдавила улыбку.

— Конечно, я грущу. Нам приходится уезжать.

— Мы находили много домов за много лет, — сказала Вийна, ее голос был медленным и осторожным, пока она пыталась вспомнить местный язык. — Ты скорбишь не об утрате дома. Мать это знает.

Сикрас и Бен предстали перед ее мысленным взором, и Хелспира сжала пальцы в кулаки.

— Да. Но я справлюсь. Давай соберем остальное и уберемся отсюда, пока баронет Роуэн не вернулся. Где отец?

Прежде чем Вийна успела ответить, в дверь постучали. У Хелспиры внутри все оборвалось. Не может быть, чтобы он пришел так быстро, верно? Неужели он отправит их обратно в Хтонию? Неужели он привел с собой весь состав Красных Стражей? Она замерла, сердце колотилось, пока…

— Здравствуйте? Я ищу семью демонов, и прежде чем вы спросите, есть ли у меня желание умереть, как это сделали двенадцать семей, у которых я спрашивал до вас, я могу заверить вас: его у меня нет.

Она узнала бы этот голос из тысячи. Хелспира, охваченная вихрем эмоций, почти побежала к двери и распахнула гнилое дерево, обнаружив на пороге некроманта и скелета.

— Хелспира? — Вся усталость в нефритовых глазах Сикраса мгновенно исчезла, стоило ему увидеть её.

Ей хотелось обнять его. Ей хотелось ударить его. Оцепенелая от противоречивых мыслей, она лишь смогла выдавить:

— Ты бросил Красных Стражей?

— Что? Нет, я…

— Ты обещал, что поможешь им, — прошептала она, и голос её дрогнул.

— И я помогу, Хелс. Помогу, но… — Сикрас потянулся к её руке, но остановился, не решаясь коснуться, — мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Ты была в той палатке, а потом исчезла, и…

Милосердная судьба, как же ей хотелось броситься ему на шею и вдыхать его запах. Пальцы ног подогнулись внутри сапог, пока она боролась с этим желанием.

— Я в порядке. Пожалуйста, Сикрас, ты должен вернуться к баронету. Он нуждается в тебе.

— Да. Верно. Дело в том, что мне нужно, чтобы ты пошла с нами.

— Что? — слово вырвалось надтреснутым, и она покачала головой. — Я не могу. Меня исключили из Красных Стражей. Если я убью кого-нибудь как гражданское лицо, как демон, это сочтут объявлением войны.

— Или вот ещё вариант, — сказал он, поднимая палец, — я могу просто убивать всех, кто будет к тебе цепляться, а?

Хелспира пыталась удержать слабую, невольную улыбку и проиграла эту битву.

— Убийство людей как-то противоречит нашей цели — спасать их.

— Да, может быть, но дело в том, — Сикрас протянул пальцы, чтобы слегка коснуться её руки, — что помощник — ничто без своего героя. Ты мне нужна.

В тягучем напряжении момента невозмутимый Бен помахал из-за спины Сикраса.

— Хелспира, — прошептал он, — привет!

Она улыбнулась, быстро помахав Бену в ответ, прежде чем реальность снова охладила её пыл.

— Я не могу. Мои родители…

Вийна, ростом почти под семь футов, не нуждалась в особых усилиях, чтобы заглянуть Хелспире через плечо. Она подошла к дочери, постукивая когтистым пальцем по подбородку.

— Это тот некромант, который спасёт Ниллмас?

Хелспира кивнула.

— Да, мам.

— Ti kat mbampe, — пробормотала Вийна.

— Б’енз, мам! — Хелспира с досадой провела рукой по лицу. — У него абсолютно нормальный рост для человека.

Сикрас вздохнул.

— Мы не можем все быть ростом шесть футов три дюйма и такими же великолепными, как Бенджамин.

— Она не хотела обидеть. — Хелспира впустила Сикраса и Бена внутрь и с силой толкнула кривую дверь, чтобы та встала в проём. — Она просто привыкла к общению с папой и нечасто выбирается наружу, чтобы поговорить с другими людьми.

— Никаких обид. — Сикрас одарил Вийну обаятельной улыбкой и поклонился. — А где же ваш любящий муж, мадам? Был бы счастлив познакомиться.

Грохот шагов из другой комнаты возвестил о приближении хозяина, заставляя мелкие камешки подпрыгивать на сломанных половицах. Очень медленно Сикрас обернулся, оказавшись в тени отца Хелспиры.

— Кровь и кости, — прохрипел Сикрас, поднимая руку в слабом приветственном жесте, — вы же можете убить меня одним лишь чихом, не так ли, сэр?

Пылающие жёлтые радужки на фоне чёрных склер взирали на Сикраса с внушительной высоты. Золотистые пряди волос, тронутые сединой, шевельнулись, когда его ноздри раздулись.

— Единственное, что я убиваю, — произнёс он раскатистым баритоном, — это голод. Лимонный тарт?

Сикрас покосился на поднос с тарталетками, который сжимали огромные когтистые руки. Он моргнул. Уставился. Ухмыльнулся.

— Откуда вы узнали, что лимонные — мои любимые, мистер…?

— Тоггонес, — ответил её отец. — Для друзей и людей, которые не могут выговорить «Тоггонес», просто Тог.

Рука Сикраса казалась крошечной, когда её поглотила ладонь её отца, но это, похоже, ничуть не смутило его, и он энергично пожал её.

— Приятно познакомиться, Тоггонес. Сикрас Никабод.

— Пап, не привязывайся. Он не может остаться, — Хелспира схватила Сикраса за руку и потянула назад. — Он обещал убить Вессика и спасти Ниллмас.

— И ты пойдёшь со мной? — спросил Сикрас, и в его голосе прозвучала надежда.

Хелспира опустила голову, тяжело вздохнув.

— Баронет Роуэн пригрозил отправить меня и моих родителей в Хтонию, как только вернётся в Вайнпул. Я не могу рисковать, оставляя их здесь одних, даже ради спасения Ниллмаса.

— Они могут остановиться в моём особняке. Правда, Бенджамин?

Бенджамин кивнул.

— Разумеется.

— Особняке? — чёрно-фиолетовые глаза Вийны загорелись. Она потёрла пальцы друг о друга, подталкивая Хелспиру локтем. — Б’енз, ти ли мби линг.

— Вообще-то, мам, — Хелспира потёрла затылок, — он в ужасающих долгах. Годы, годы и годы уклонения от налогов.

Те немногие краски, что были на лице Сикраса, мгновенно исчезли. Он сунул руки в карманы и стал пинать носком сапога маленький камешек.

— Да, нет, ну… грубая честность — это хорошо, конечно.

Вийна открыла рот, по-видимому, собираясь что-то сказать, но замерла. Узнавание исчезло с её лица, а верхняя губа дёрнулась. Низкий рык заклокотал в её горле, и как только она бросилась на Сикраса, Тог выронил поднос, чтобы удержать её.

— Ох, мам! — голос Хелспиры дрогнул, когда поднос с грохотом упал на пол, и она встала между матерью и Сикрасом. — Пожалуйста, только не сейчас.

— Тсс, любовь моя, — мягко прошептал Тог жене на ухо, покачивая её в своих гигантских руках, пока она извивалась, пытаясь вырваться.

Сикрас с широко раскрытыми глазами перевёл взгляд на Хелспиру.

— Это из-за уклонения от налогов? Я погашу долг перед Саэлин, клянусь!

— Это не из-за этого, — Хелспира просунула ладонь в напряжённые пальцы матери, чтобы успокоить её мягкими поглаживаниями. — Это побочный эффект того, что она слишком много раз впадала в «дикое состояние» в Хтонии. Это случается внезапно, но мы с папой справляемся. Нужно около часа, чтобы её разум успокоился и она вспомнила, кто она и где находится. Она скоро придёт в себя, обещаю.

Бен и Сикрас обменялись взглядами, и Сикрас склонил голову набок.

— Дикое состояние, говоришь?

— Это самое подходящее выражение, которое я могу придумать, чтобы описать, что происходит, когда демоны объединяют свои разум и тело для боя. Химические вещества, выбрасываемые в мозг — это сплошная ярость, гнев, адреналин и нечто, присущее только демонам. — Сердце Хелспиры сжалось от боли при виде того, как мать неистово бьётся в руках отца. — Это не даёт телу чувствовать боль, даёт невероятные всплески силы. Это невозможно поддерживать долго, и чем чаще демон это делает, тем непредсказуемее последствия. Разуму становится всё труднее фильтровать эти химические вещества. Мама впадала в «дикость» в Хтонии столько раз, защищая меня. Я думала, что успела вытащить её, пока её рассудок не пострадал слишком сильно, но потом… — Проклятие тому дьяволу, который их освободил. Если бы её мать не обратилась к своей демонической свирепости в тот последний раз, может быть, она бы…

— Понимаю, — сказал Сикрас необычно будничным тоном. — Как часто случаются эти эпизоды?

— Два, может три раза в месяц, — ответила Хелспира.

Сикрас задумчиво хмыкнул, делая шаг к Тогу и извивающейся, лязгающей зубами Вийне.

— Тоггонес, позволите?

Тог не прекращал плавного, ритмичного покачивания, чтобы успокоить любимую.

— Позволю что?

— Позволите мне помочь вашей жене? — спросил Сикрас.

Глубокое ворчание:

— Если сможешь.

Хелспира прикусила внутреннюю сторону щеки. Прежде чем она успела спросить подробности, Сикрас стряхнул напряжение с рук, сложил пальцы в заученную фигуру и прошептал слова, которых она не понимала. Он коснулся указательным пальцем лба её матери, и тело Сикраса дёрнулось от магической отдачи.

Бен подхватил Сикраса, когда того подкосило.

Ахнув, Хелспира повернулась к нему, но нежное прикосновение матери к её руке заставило её сфокусироваться на ней.

— Хелспира? — Зрачки Вийны, которые мгновение назад были лишь крошечными точками, вернулись к нормальному состоянию. Она обвисла на груди мужа и закусила губу. — Это случилось снова? Tse am kichinge tatyuhung.

— Мама! — Хелспира обхватила шею матери и крепко прижала её к себе. — Ты уже вернулась. Это было… — С растущим восторгом она обернулась. — Сикрас, что ты сделал? Т-ты в порядке?

Сикрас ухватился за руку Бена для опоры, вытер пот со лба, кровь из носа и смог лишь кивнуть.

— Как? — Хелспира помогла ему выпрямиться. — Я думала, ты сказал, что не знаешь никаких целительных заклинаний.

Переведя дыхание, Сикрас усмехнулся:

— Я и не знаю. Лечить кого-то — это не по моей части, жизни не спасу. Я просто немного манипулировал её нейромедиаторами, и… — Его голова бессильно качнулась, слова стали невнятными. — Она не исцелена. Я не могу её исцелить. Я просто могу заблокировать… норадреналин… адреналин…

— Ментальная манипуляция? — Бен перехватил Сикраса поудобнее, перераспределяя его вес на своих руках. — Я думал, ты работаешь только с теневыми клинками и мертвецами. Где, чёрт возьми, ты научился такой магии?

Сикрас одарил его озорной, хоть и измученной ухмылкой:

— Выражайся приличнее, Бенджамин. Мы в обществе леди и джентльменов.

Отпустив Вийну, Тог шагнул к Сикрасу. Он подхватил его с рук Бена, поставил на ноги и отряхнул.

— Ради тебя, — Тог заключил Сикраса в сокрушительные объятия, — я приготовлю много лимонных тарталеток.

— В нашем особняке есть вполне функциональная кухня, — прохрипел Сикрас.

— Сикрас дело говорит, Хелс, — Бен толкнул её локтем. — Особняк на окраине города. Идеальное место для тех, кто хочет оставаться рядом, но быть забытым. Баронет их там не найдёт. К тому же там сводчатые потолки. Папе не придётся сутулиться, чтобы переходить из комнаты в комнату.

Хелспира поморщилась, пытаясь уловить реакцию родителей. Оба одобрительно кивнули.

— Моя дочь всё ещё заводит друзей среди костей, — с любящей улыбкой Тог поднял подбородок Хелспиры одним из своих огромных когтей. — Иди. Иди и спаси наш дом.

Улыбнувшись, она положила руку поверх ладони отца.

— Хорошо, — сказала она, согласно кивнув. — Если вы двое будете в порядке, то… давайте, пойдём.