Только все немного улеглось, думала Элинор, так теперь этот кошмар с ложным ядерным предупреждением. А ведь уж так близок был конец триместра, они были почти что в домике.

Конечно же, посыпались жалобы родителей. Хуже того, школа снова попала в местные газеты. «Ядерный розыгрыш: новый скандал в одиозной школе», – сообщал газетный заголовок. Удачная находка Энтони, подумала Элинор.

Через два дня после инцидента попечительский совет вызвал мисс Кристи на внеочередную встречу. Если верить Кэрол, не осталось никакой надежды набрать учениц на следующий год. Попечители считали, что точка невозврата пройдена.

– Все кончено, – сказала Кэрол во время чаепития в комнате Элинор. – А у нас было уже почти достаточно учениц, чтоб открыться в сентябре. Потом эта странная эпидемия, газетная шумиха, арест Мэтью Лэнгфилда, смерть несчастной Дианы. Оставалась призрачная возможность, что мисс Кристи соберет школу по кусочкам, и тут этот скандал с ядерной тревогой. И это последняя капля. Боюсь, вам не выжить.

– Но до конца года-то мы доживем? – спросила Элинор.

– Возможно, – ответила Кэрол. – Мы пока обсуждаем варианты. Между нами, Элинор, школа просто утопает в неоплаченных счетах. Кажется, до сих пор никто из нас не понимал, как плохи дела. О чем говорить, если у школы даже не было настоящего казначея с 1976 года. Может быть, с более активным председателем совета мы могли бы раньше взять ситуацию в свои руки. Хотя, честно говоря, не представляю как. Эта школа и так не могла бы устоять в современном мире. Почти все родители сейчас хотят для своих дочерей гораздо большего. И правильно делают. И они могут получить образование лучше этого совершенно бесплатно прямо рядом с домом.

Вот и настал конец школе Св. Анны, подумала Элинор. Сейчас, когда это случилось, она не испытывала ничего, кроме холодного ощущения нереальности происходящего.

– Скажите, как вы относитесь к переезду в Брайтон? – спросила Кэрол. – Я могу поспрашивать о вакансиях. Вы еще молоды, – добавила она ободряюще. – Самое время начать все сначала.

– Спасибо, – сказала Элинор, стараясь, чтобы голос ее прозвучал бодро.

В какой-то мере это было облегчением – наконец-то свершилось то, чего она боялась столько лет. Аристотель говорил, что страх – это неприятное ощущение, возникающее из представления о предстоящем зле[19]. Если страх – всего лишь ожидание, то само событие, возможно, будет не таким страшным. Ведь она и так надолго здесь застряла. Если честно, она вообще как-то застряла с тех пор, как умер отец. Как там в первом законе Ньютона? Тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения до тех пор, пока внешние силы не изменят это состояние. Жаль, что она так и не научилась применять внутреннюю силу. Она несколько раз говорила с Мэтью по телефону после своего визита в Саутхейвен. Ничто между ними не определилось, но думала она о нем все больше и больше. Собирается ли она за него замуж? А бог его знает. Возможно. Она подозревала, что каким-то непонятным образом это будет своего рода капитуляция, но не могла сформулировать точнее. Тем не менее это была не худшая капитуляция, какую она могла представить. В конце концов, чего мы все ищем, если не прибежища, которое позволило бы нам защититься от темноты?

Итак: новая работа на новом месте. Начать заново почти в сорок лет. Все это вдруг показалось возможным, хотя и удивительным. Она пыталась представить себе, как шагает в этот дивный новый мир, побитая жизнью, но не потерявшая надежды, а на руке все те же старые часы отца отсчитывают время.